Зимний лес под Лугой стоял в оцепенении. Мороз пробирал до костей, превращая дыхание в густые клубы пара, но людям, собравшимся на этой поляне, холод был не страшен. Они знали, что такое дисциплина тела и духа. Это были не просто солдаты — это были лесгафтовцы. Вчерашние студенты Института физкультуры, чемпионы по лыжным гонкам, гимнасты и пловцы, теперь ставшие элитой партизанского движения.
Момент последнего инструктажа перед выходом на задание. Короткая передышка у лесной землянки.
Группа бойцов склонилась над картой. На ней лежит рука командира, Дмитрия Фёдоровича Косицына. Его лицо сосредоточено и сурово. Он не просто чертит маршрут, он указывает на жизнь и смерть. Где-то там, за заснеженными елями, тянутся немецкие коммуникации, по которым враг подвозит снаряды для обстрела их родного Ленинграда.
— Пройдем здесь, через овраг, — голос Косицына звучит тихо, но твердо. — Немцы ждут нас на дороге, а мы ударим с тыла. Бесшумно.
Бойцы слушают внимательно. Кто-то еще в темных морских бушлатах и ватниках — они только готовятся облачиться в маскировку. Другие уже накинули белые маскхалаты, превращаясь в невидимых духов зимнего леса.
Слева, опираясь на лыжную палку, стоит высокий боец в надвинутом на глаза капюшоне. Он смотрит на товарищей, но мыслями уже там, на лыжне. В его руках верный ППШ, на ногах — охотничьи лыжи. Он знает: главное преимущество лесгафтовцев — скорость и маневренность. Там, где пехотинец увязнет в сугробе по пояс, лыжник пролетит вихрем, нанесет удар и растворится в белой мгле.
Рядом с ним товарищ поправляет лямку автомата. Лица у всех серьезные, обветренные. В них нет страха, только холодная решимость. Они помнят голодный Ленинград, оставшийся за спиной. Они знают, что каждая взорванная машина врага, каждый пущенный под откос эшелон — это спасенные жизни в блокадном городе.
— Проверить крепления, — звучит команда.
Щелчки затворов, шорох ткани, скрип снега под ботинками. Партизаны-спортсмены разбирают лыжи, прислоненные к деревьям. Те, кто был в темном, спешно натягивают белые капюшоны. Контраст черного и белого на поляне скоро исчезнет, останется только белое.
Косицын сворачивает карту и прячет её за пазуху. Он поднимает глаза на своих ребят.
— Ну, с богом, лесгафтовцы. За Ленинград!
Через минуту поляна опустела. Лишь потревоженный снег да следы лыж, уходящие в чащу, напоминали о том, что здесь стоял самый грозный лыжный батальон Ленинградского фронта. Охота началась.
Если интересно, прошу поддержать лайком, комментарием, перепостом, и даже может быть подпиской! Не забудьте включить колокольчик с уведомлениями! Буду благодарен!