Сообщение в родительском чате 3 «В» класса школы номер двенадцать города Краснодара упало в половине десятого вечера:
**«Уважаемые родители! Прошу вас НАКОНЕЦ решить вопрос с Артёмом Полозовым. Мой Кирилл приходит домой и рассказывает, что этот мальчик кричит на уроках, бьёт детей и мешает учиться. Мы платим за допзанятия 8000 в месяц, а толку ноль, потому что в классе сидит НЕАДЕКВАТНЫЙ ребёнок. Переведите его в коррекционную школу или я буду писать в департамент. Хватит терпеть!»**
Отправитель: Инга Валерьевна Краснова.
Через минуту — ещё одно:
**«И кстати, мамаша Полозова, если вы это читаете — заберите своего дебила сами, пока вас не заставили. Не позорьтесь».**
Ольга Полозова читала эти сообщения, сидя на кухне. Артём спал за стенкой. Ему восемь лет, и у него синдром дефицита внимания с гиперактивностью — СДВГ. Диагноз поставили в шесть. Не аутизм, не умственная отсталость — СДВГ. Это значит: Артём умный, способный мальчик, который не может усидеть на месте, импульсивно реагирует и иногда — да — мешает другим. Не потому что злой. Потому что мозг работает иначе.
Ольга взяла телефон. Руки дрожали.
Под сообщением Красновой уже выстроилась очередь:
**Петрова:** «Согласна!!! Давно пора!!! У моей Машеньки из-за него стресс!!!»
**Логинов:** «А что учительница молчит? Она ОБЯЗАНА реагировать!»
**Соловьёва:** «Я слышала, таких детей в специальные школы отправляют. Почему его до сих пор не перевели?»
**Мамедова:** «Ну люди, ну хватит. Может, вы преувеличиваете?»
**Краснова:** «@Мамедова, а вы что, тоже за него? Пусть тогда ваш Тимур с ним за одной партой сидит. Через неделю по-другому запоёте»
**Мамедова:** «Я просто говорю, что ребёнок не виноват в диагнозе. И слово "дебил" — это перебор»
**Краснова:** «А как назвать ребёнка, который бросает учебники и орёт посреди урока? Гений?»
Ольга закрыла чат. Открыла. Начала печатать. Стёрла. Начала снова. Стёрла.
Что она могла написать? Что Артём каждый вечер спрашивает: «Мам, почему со мной никто не дружит?» Что он старается — господи, как он старается. Что она купила ему таймер, и он ставит его на парту, и пытается сидеть тихо хотя бы десять минут. Что десять минут для него — подвиг?
Она написала:
**«Инга Валерьевна, мой сын не дебил. У него медицинский диагноз. Прошу вас не использовать оскорбительные выражения в общем чате».**
Ответ пришёл через тридцать секунд:
**«Диагноз — не наша проблема. Наша проблема — что ваш ребёнок мешает НАШИМ детям. Решайте вопрос или мы решим его без вас».**
---
На следующее утро Ольга отвела Артёма в школу. У входа стояли три мамы — Краснова, Петрова, Соловьёва. Стояли кучкой. Замолчали, когда увидели Ольгу.
— Доброе утро, — сказала Ольга.
Краснова не ответила. Петрова отвернулась. Соловьёва пробормотала что-то и ушла.
Артём посмотрел на маму.
— Мам, они злые?
— Нет, сынок. Они торопятся.
— А почему не здороваются?
— Не заметили нас, наверное. Иди, Тёмка. Хороший день будет.
Артём побежал в школу. Ольга стояла и смотрела ему вслед. Маленький рюкзак с динозавром. Шнурок на левом ботинке развязан. Шапка набок.
Восемь лет. Не виноват ни в чём.
---
К обеду в чат пришло «коллективное письмо»:
**«Мы, родители учеников 3 "В" класса, просим администрацию школы №12 рассмотреть вопрос о переводе ученика Полозова А.С. в специализированное образовательное учреждение. Полозов А.С. систематически нарушает дисциплину, создаёт угрозу безопасности учеников и препятствует образовательному процессу».**
Подписи: Краснова, Петрова, Логинов, Соловьёва, Ершов, Данилова.
Шесть из двадцати четырёх родителей. Но написано было так, будто весь класс.
Ольга позвонила классной руководительнице — Татьяне Николаевне.
— Татьяна Николаевна, вы видели письмо?
— Видела, Оля. — Голос усталый. — Я им объясняла. У Артёма есть право учиться в обычной школе. Закон об образовании, статья семьдесят девять. Он не опасен. Он просто...
— Активный.
— Да. Но Краснова... она, знаете, из тех. Её муж — застройщик, спонсирует школу. Директор Антон Семёнович с ними осторожен.
— Они хотят выгнать моего сына.
— Они не могут. Юридически.
— А фактически?
Пауза.
— Фактически — директор завтра хочет с вами поговорить. «Найти компромисс», как он сказал.
Ольга знала, что значит «компромисс» в устах человека, которому застройщик спонсирует ремонт спортзала.
---
Встреча состоялась в кабинете директора. Антон Семёнович — лысый мужчина с потными ладонями — сидел за столом и крутил ручку.
— Ольга Сергеевна, мы все ценим Артёма. Он... способный мальчик. Но есть обращение родителей. Я обязан реагировать.
— Обращение шести родителей, — уточнила Ольга. — Из двадцати четырёх.
— Тем не менее. Может быть, стоит рассмотреть... домашнее обучение? Временно. Пока ситуация не...
— Нет.
— Ольга Сергеевна...
— Мой сын имеет право учиться в этой школе. У него нет заключения ПМПК о необходимости перевода. Его диагноз — не основание для отчисления. Это закон.
Директор вздохнул. Дверь открылась — вошла Краснова.
— Антон Семёнович, я на минуту. — Она увидела Ольгу. — О, вы тут. Отлично. Давайте поговорим по-взрослому.
— Инга Валерьевна, подождите, пожалуйста...
— Нет, Антон Семёнович, я не буду ждать. — Краснова села. — Ольга, я скажу вам прямо. Ваш ребёнок мешает моему ребёнку. Кирилл приходит и плачет. «Мама, Полозов опять кричал». Вы понимаете, как это влияет на психику?
— А вы понимаете, как на психику моего сына влияет слово «дебил» в групповом чате?
— Я сказала как есть.
— Вы оскорбили восьмилетнего ребёнка публично. Перед двадцатью четырьмя семьями.
— Я оскорбила? — Краснова усмехнулась. — Я защищаю своего ребёнка. Вы — потакаете своему. И вся школа страдает.
Ольга смотрела на неё. Инга Валерьевна Краснова. Руководитель родительского комитета. Жена застройщика. BMW X5 на парковке. Ногти — гель-лак, три тысячи. Сумка — Furla, сорок. Уверенная в себе женщина, которая привыкла, что мир гнётся под неё.
— Инга Валерьевна, — тихо сказала Ольга, — вы назвали моего сына «дебилом» в письменном виде. В групповом чате, который читают несовершеннолетние. Это — оскорбление, статья пять точка шестьдесят одна КоАП. И, возможно, статья сто двадцать восемь точка один УК — клевета.
— Что? — Краснова рассмеялась. — Вы мне угрожаете? Судом? За слово в чатике?
— Я вам не угрожаю. Я вам сообщаю. Я подала заявление в прокуратуру. Вчера.
Директор уронил ручку.
---
Через три дня в школу пришла проверка.
Не потому что Ольга пожаловалась на Краснову (хотя и поэтому тоже). А потому что Ольга — юрист. Бывший помощник прокурора, ушла в декрет после рождения Артёма и не вернулась. Но связи остались. И закон она знала лучше, чем все Красновы и Соловьёвы вместе.
Прокуратура проверила:
— «Коллективное письмо» — подписи трёх родителей оказались поддельными. Ершов и Данилова заявили, что не подписывали. Логинов сказал, что его «попросила» Краснова.
— Чат класса — зафиксированы оскорбительные высказывания в адрес несовершеннолетнего Полозова А.С.
— Школа — не обеспечила Артёму тьюторскую поддержку, положенную по рекомендации ПМПК. Деньги на тьютора были выделены из бюджета, но директор потратил их на... ремонт спортзала. По просьбе спонсора.
Краснова получила штраф — тридцать тысяч рублей. Директор — представление прокуратуры. Тьютора назначили через неделю.
---
Финал этой истории — не торжество и не аплодисменты.
Краснова не извинилась. Кирилл перешёл в другую школу — «от греха подальше», как сказала Инга Валерьевна подругам. Петрова перестала здороваться окончательно. Соловьёва — наоборот — подошла к Ольге после собрания и сказала:
— Оль, прости. Я была неправа. Просто... Краснова так давила, что я побоялась спорить.
— Я знаю, — сказала Ольга. — Не страшно.
Артём по-прежнему учится в 3 «В». У него есть тьютор — молодая девушка Вика, которая сидит рядом и помогает сосредоточиться. Артём теперь выдерживает двадцать пять минут без перерыва. Это — его рекорд.
А вчера он пришёл из школы и сказал:
— Мам, Тимур Мамедов позвал меня на день рождения. Мам, ты слышишь? Меня позвали!
Ольга слышала. И не могла ответить, потому что горло перехватило.
— Тёмка, — выдавила она, — конечно пойдёшь. Что ему подарить?
— Лего! У него нет пожарной станции!
— Купим.
Артём убежал в комнату. А Ольга села на кухне — на ту самую табуретку, где читала сообщение про «дебила» — и тихо заплакала. Не от обиды. Обида прошла.
От того, что восьмилетний мальчик, которого хотели выгнать из класса, сегодня впервые в жизни сказал: «Меня позвали».
Два слова. Целая жизнь.
---
А в вашем родительском чате бывает такое? Когда одна «активная мамочка» решает за весь класс? И как вы реагируете — молчите или отвечаете? Расскажите честно.