— Ну что, Танюха, — сказал Вова, стоя в дверях кухни, — давай уже закончим это?
Я молча поставила чашку с кофе на стол.
— Что закончим?!
— Ну… брак. Ты же сама понимаешь — дальше так не может продолжаться.
— А как может? — удивленно спросила я.
— Я думал, ты сама предложишь... Ну ты же понимаешь, с таким твоим диагнозом я с тобой жить не буду! — заявил Вова.
— Предложить тебе уйти? — тяжело усмехнулась я.
— Почему мне сразу уйти? Может тебе? Нет, дорогая, давай разведёмся по-хорошему, чтобы никому не обидно не было в плане имущества!
— А что такое «по-хорошему» для тебя, Вов?
— Ну… поделим всё честно.
Я смотрела на него. На этого мужчину, с которым прожила двадцать один год.
На его руки — те самые, которые уже давно меня не обнимали. На его глаза — в которых не было ни стыда, ни совести.
У моего мужа в отношении меня остался только материальный расчет, ничего более, да и всегда этот расчет присутствовал...
— Ты хочешь развестись, — сказала я. — Потому что думаешь: я всё? Сломалась?
— Ну… ты же лечилась от зависимости! — проговорил он.
— Да.
— Ты столько туда денег вбухала! В эту частную клинику. Поди несколько миллионов! — с претензией проговорил Вова.
— Я год там была, Вова, и ты ни разу меня не навестил... Хотя вся программа реабилитации предполагает присутствие близких людей, но из близких там был лишь мой сын и моя мама! — с укоризной посмотрела я на Вову.
— Ну… понятно, сейчас начнется..., — пробубнил Вова.
— Что понятно?
— Что тебе тяжело. Что ты — такая "мученица", а я "негодяй"!
— А кто — ты, Вова? Кто ты после этого? Я лечилась, а ты тут в нашу квартиру баб водил!
— Что? Чего мелешь?! — пытался изобразить из себя жертву доноса Володя.
— То самое! Люди видели, подсказали! Хотя и без людей всё с тобой уже ясно... Сколько ты мне в жизни изменял, Вова?!
— Ты же знаешь, из-за чего я скатилась по наклонной дорожке... Любила тебя я, негодяя, прощала, сказать боялась, я же реально боялась, что ты уйдешь.
***
Я была из довольно состоятельной семьи. Папа у меня - достаточно большой начальник, поэтому, всё мне досталось в жизни пусть не с пеленок, но со времен совершеннолетия и замужества.
В Володю я влюбилась сразу. Друзья наши общие нас познакомили на дне рождения подруги. Вова был тогда неотразим, сыпал шутками, и явно оказывал мне знаки внимания.
А я... Хоть я и изображала себя в тусовке прожженную жизнью и деньгами "богачку" "золотую девушку", я была не такой гуленой и распущенной, как это требовало тогдашняя богатая тусовка.
И я как хамелеон надела маску этой красивой жизни. Научилась курить сигаретки, выпивать с "друзьями" из "высшего общества".
Родители ругались, отец на меня буквально орал, но мой юношеский максимализм и Вова, который там появился в тусовке у Максимовича, не давал мне покоя.
Вова, хотя и находился в той тусовке, не был из состоятельной семьи. Вова был красивым, и с него было достаточно. Хотя я тогда не задумывалась, как он тут оказался, не видела, как Вова, словно банный лист прилипал намертво ко всем кто мог дать старт его "талантливой" и действительно деятельной натуре.
Вова стремился в высшее общество, стать богатым и знаменитым, но не мог похвастаться родителями. Родители его были простыми, даже больше можно сказать, они жили на грани нищеты. Нет, не пили, просто время было такое... Мама работала в библиотеке, отец на заводе, где постоянно задерживали зарплату, а у него было еще двое сестер...
Естественно, что парню с молодости приходилось крутиться самому. Как говорится, родители его накормили, брюки с рубашкой купили, а дальше - крутись как хочешь!
Вот Вова и крутился. Особых данных в плане способностей у него не было, хотя учился он хорошо, почти на отлично, парень очень старался, дружил только с теми, кто хоть как-то мог ему в жизни пригодиться, а благодаря его лизоблюдству, смазливому лицу и чувству юмора, его везде принимали.
Дружил Вова с сыном директора школы, с детьми из "новых русских", а когда в ВУЗе узнал, что учится с сыном директора крупного завода...
Ну вы сами уже поняли, они с Мишкой Максимовичем они стали - "лучшими" друзьями.
Нет, Мишка искренне с ним дружил, а Вова... Вова всегда дружил из-за выгоды. Я уже сейчас понимаю, что он и пальцем не пошевелит без какого-либо "профита" в свой адрес.
Только дружба Вовина заканчивалась также быстро и легко, как и начиналась, когда человек переставал быть ему нужен, "отработал свой ресурс" как говорят, как ракета ракетоносителя, которая толкнула его в космос, но истратила своё ценное топливо, и теперь её можно без зазрения совести отцепить от себя, чтобы не висела балластом.
Вот такая была у Вовы стратегия в жизни. Уж не знаю, от кого она ему досталась, ведь отец с матерью у него были максимально простыми и честными работягами без каких-либо заносов на богатую жизнь.
Видимо Вова сам к этому пришел... своим пытливым изворотливым мозгом додумался, как быстро и наверняка подняться по этой скользкой лесенке к успеху, достатку и благополучию.
Естественно, за мной Вова в компании Максимовича приударил сразу. А я? Я же решила, что я такая красивая, необыкновенная, веселая...
Я же ведь и курю как все, и выпиваю как все и запрещенными штучками балуюсь тоже... Мозгов то не было, да и моложе Володи я была аж на 5 лет - девчонка еще совсем...
Дурой была я безмозглой. А Вова был расчетлив, как старый волк при виде молодого зайчика, свежей крови.
— Татьяна, позвольте скрасить Ваш одинокий вечер своим скромным присутствием! — до сих пор помню его нетривиальный ко мне подкат, полный какой-то наглости и самонадеянности.
А я такая "хи-хи", "ха-ха".... И поплыла...
Ну и закрутилось, я была директорской дочкой, он - хорошим парнем, друзья поддержали наш союз...
Правда поженились мы не сразу... Да, Вова еще выбирал, не найдется ли ему еще более выгодная партия. Я это всё не хотела видеть, лишь на подкорке понимала, что Вова мне изменяет, хотя там всё очевидно было, но он имел мозги не палиться явно, а я не имела мозга, поэтому отгоняла все тяжелые мысли дальше от себя.
Конечно я переживала... Тогда модна была всякая хрень, которую мы называли "дурью" и я на неё подсела...
Сначала мне предложили старшие товарищи, когда я чуть не спалила Вову с другой и я согласилась, думая, что он меня оттащит, но он тогда был занят не мной, а я "бросилась с обрыва", образно говоря, назло этому "несправедливому миру" - назло Вове, назло родителям... Хотя в чем мои родители были виноваты?
Но я выжила, отец спас. Вовремя заметил, что я веду себя неадекватно, поднял все свои связи, буквально вырвал своей железной рукой меня из этой компании Максимовича , определил в клинику и дал понять, что такого больше не потерпит.
В общем, вовремя меня отец спас, а потом и Вова за мной приволочился.
Может это меня тоже спасло, что не было рецидивов, потому что я думала, что "он меня любит", "пришел за мной", "не мог без меня жить", как он мне говорил.
А банально тот просто никого лучше и богаче не нашел, а он знал, что я по уши в него влюблена.
Отцу Вова не понравился, нет, не потому что тот был из бедной семьи, а потому что отец сразу просчитал его натуру "лизоблюда", но делать ему было нечего, я горой встала за Вову и сказала, что либо он, либо я с собой что-нибудь сделаю.
Отцу просто некуда было деваться, и он решился на этот "временный шаг", надеюсь, что я сама одумаюсь и увижу Вову. Но я не увидела.
Свадьба была подобающей. У нас появилась собственная квартира, отец сразу подарил мне трешку в центре, всё же единственная "капитанская" дочка.
Вову устроили на хорошую работу в "контору". Но тот не изменил своей натуре, не превратился в заботливого мужа, не остановился на достигнутом, так можно выразиться.
С компанией своего друга Миши Максимовича он не завязал - это для него было словно телеграмм-каналом для привлечения заявок от симпатичных богатеньких директорских дочек, откуда он получал "лиды", который нужно обработать и взять "хоть шерсти клок".
Да, обрабатывал он там не только Лид, но и Надь, Галин, Свет и прочих дурочек... Кто-то из них действительно был наивен как я, кто-то просто забавлялся с симпатичным "веселым парнем", вместе тусили, а когда надоедал, посылали его пинком под зад. И он возвращался, словно побитая собака.
Да много кого, кто был хотя бы чуть симпатичней костлявой смерти, а главное - у кого можно разжиться деньгами и красивой разгульной жизнью, которую так любил Володя, он ею дышал.
На сегодняшний момент таких мужчин называют альфонсами, только у моего альфонса был еще постоянный абонемент в виде меня.
Отец видел всё это но сделать ничего не мог, я терпела, родила от Вовы сына.
Ну а дальше, всё как в тумане... Вова от меня так и не ушел. Со временем он уже не надеялся найти кого-то состоятельнее, а ходить по бабам "привычка осталась".
Так и ходил, и ходит. Только теперь он уже не такой красивый, молодой и заводной, теперь он не ищет у женщин денег, скорее наоборот...
А я стала тихим последователям вина, таким тихим, что в последнее время уже просто лежала и "потребляла", не в силах даже встать с кровати.
Да, это был мой выбор, моя слабость, но я во всем винила Вову, что именно он сломал мне жизнь.
И тут в самый последний момент буквально на операционном столе я всерьез испугалась смерти, очень сильно меня протрясло...
И я решила жить!!! Решила, чтобы мне помогли, за любые деньги... Решила, что буду барахтаться до последнего. У меня сильный волевой характер, видимо в отца. Отец тоже сильно закладывал, мог неделями не просыхать, но если было надо, уже через час он выходил с помятым лицом, но ясным взглядом и смотрел на всех так, будто это они две недели выпали из жизни, а не он.
Я к сожалению, таким здоровьем похвастаться не смогла, женская зависимость наступает очень быстро и очень жестко. Но у меня, как оказалось, осталось последнее - воля к жизни. Я вспомнила, что у меня старушка-мать, что сын с семьей, ему нужно моё внимание, внуки... Не на одном Вове свет клином сошелся.
И меня увезли на лечение. Сын, мать были рядом. Отца уже как 10 лет нет со мной, но я думаю, он тоже там очень радовался, что я взялась за ум.
Он часто приходил ко мне в больнице в ночных кошмарах и говорил: "Тебе сюда пока рано, дочка. Подумай, кем ты тут будешь и где... Ты же неправильно живешь. Тебе с твоим образом жизни тут будет плохо... У тебя еще есть шанс, не упусти его..."
****
Вова замолчал, будто также вместе со мной вспоминал нашу непутевую с ним жизнь.
Потом сказал:
— Я просто хочу жить нормально. Без твоих этих...
— А я — нет? Думаешь я не хочу?! — закричала я.
— Ну… ты же сама в себя не веришь. — добивал меня Вова.
— А ты — в меня?
Он не ответил. Я теперь поняла, что моё ракетное топливо уже давно иссякло, что я давно превратилась для него в балласт, и теперь ему надо получить от меня последние дивиденды, как сдают старую изъезженную машину в металлолом, чтобы получить последние копейки.
Продолжение тут:
