— «Ты же сидишь дома, Ева, отдыхаешь, ничего не делаешь».
Он не знал, что сейчас полетит в него памперс.
Ева выдохнула сквозь зубы, поставила бутылочку на стол и медленно повернулась к мужу.
— Повтори. Только ещё раз, громче, чтоб сосед сверху услышал, — протянула она тихо, почти ласково.
— Да чего ты сразу? — Алексей поднял руки, как будто её слова — ножи. — Ну серьёзно, я восемь часов за компом! А ты... ну... с ребёнком. Это же не работа, это...
— Это ад на полной ставке, — отрезала она. — Без выходных и больничных.
Он хмыкнул и потянулся за кружкой.
Кофе уже остыл — как и его интерес к разговору.
### Экспозиция
На кухне пахло кашей и чем-то пригоревшим. Вытяжка гудела, словно устала не меньше Евы.
Маленькая Варя, восьмимесячный клубок капризов, сидела в стульчике и тянула в рот пустую ложку. Ева машинально вытерла каплю с подбородка дочери, даже не глядя. Рука двигалась по памяти.
Она помнила, как два года назад упрашивала себе декрет: "Хочу быть рядом, не доверю няням". Тогда всё казалось простым.
Теперь простым был только один факт — устала.
Три месяца без сна дольше трёх часов. Три попытки выйти "на фриланс" — сорвались. Три кредита, на одиннадцать лет.
Алексей на работе сидит в наушниках, ноутбук, онлайн-совещания, ему даже обед приноси в комнату — "чтоб не отвлекаться".
Но вечером, выходя к ней, он вечно говорил:
— Ну что, мамочка, как отдохнула?
Она всегда молча улыбалась. До сегодняшнего дня.
— Ты бы хоть посуду поставил в мойку, а не возле, — буркнула она вечером, глядя, как он идёт мимо плиты в зал, босиком, по холодной плитке.
— Ещё чуть-чуть — и я послушаю лекцию о посуде, — фыркнул он, скользнув взглядом к телевизору.
Ева сжала губы.
### Ощущение "щелчка"
Всё пошло не так, как планировалось утром.
Она хотела просто сварить суп, уложить Варю и, наконец, дописать короткий отчёт — заказ за пять тысяч. Но кашу ребёнок раскидал, куриное филе пригорело, Алексей в обед закричал: "Где мои носки?", а потом ещё сунул ей ноут и сказал:
— Проверь, там платежку не могу найти, ты же дома — разберись.
Что-то оборвалось.
Не громко, не трагично — как лопнувшая резинка.
В голове прояснилось странно холодно: значит, всё, хватит.
Она посмотрела на окна — запотевшие, с колотящимися в стекло каплями измороси. В четыре часа дня уже темно, как поздним вечером.
Внутри тянуло тем же серым холодом.
— Ева, я голодный, ты не можешь суп подогреть? — крикнул из зала Алексей.
Она бросила ложку в мойку, громко. Пусть слышит.
### Внутренний монолог
"Ничего не делаю, да? Ну да, просто кормлю, мою, убираю, глажу. И улыбаюсь, чтоб не раздражать твое величество.Здесь формулы не работают. Здесь по ночам кричит человек, которого ты даже не слышишь через наушники".
Варя заплакала. Ева взяла дочь, прижала.
Маленькая ладошка зацепилась за цепочку — кольцо на ней уже болталось слишком свободно, как их брак.
Уснула девочка у груди, а Ева, глядя в окно, вдруг вспомнила, как два года назад Алексей ждал новость о беременности с нетерпением. Тогда они смеялись, строили планы.
А теперь он только говорит:
— Через год выйдешь на работу — отдохнёшь от ребёнка.
Отдохнёшь.
Она усмехнулась в голос.
### Катализатор
Вечером она полезла искать чистую пижаму Вари, ища в шкафу у мужа, где лежат детские вещи после стирки. Там же лежали конверты — серые, из бухгалтерии, видимо от его работы.
Один чуть торчал.
Она потянула, машинально.
И застыла.
Внутри — не отчёты, не чеки.
Квитанция из турагентства.
«Оплачено: путёвка на двоих в Турцию. Май».
На двоих.
Подпись — Алексей.
Дата — две недели назад.
Она пересчитала в уме: тридцать пять тысяч, примерно. "На двоих"...
Её ладони похолодели.
"Не может быть..."
Она снова посмотрела на квитанцию. Фамилия стояла одна — его. И женский инициал рядом. Не её.
Ева села прямо на кровать. Варя дремала на руках, тихо сопя.
Алексей в зале смеялся с кем-то по видео — голос стал мягким, почти фальцетом. Такий голос бывает у него только с клиентами... или с любовницами.
### Нарастание комической ярости
Она пошла на кухню, поставила чайник.
На автомате.
Кофе остыл с утра, чай остынет теперь. Её кипение компенсирует всё остальное.
"Не работа, да? Посмотрим".
Она тихо сняла с полки коробку с памперсами, развернула один, аккуратно сложила и пошла в зал.
— Алёша, — позвала спокойно.
— А? — не оборачиваясь, щёлкнул он пультом.
— Держи, — сказала она и протянула ему в воздухе памперс. — Символ твоей взрослой жизни. Завтра проверим, каково это — «ничего не делать».
Он повернулся, удивлённо прищурившись:
— Ты что, с ума...
— Нет, я отдыхаю, — Ева улыбнулась уголком губ. — Завтра я "ничего не делаю", как ты говоришь. Посиди-ка ты день дома, герой удалёнки. С малышкой. Посмотрим, чей труд ценнее.
Он замер.
— Ты не можешь просто...
— Могу. И буду.
Она прошла мимо, на кухню.
Пока чайник шумел, взяла телефон, открыла заметки. На экране — пустая строка.
Она наугад набрала: «Планы на завтра».
И вдруг написала под этим: «Понять, кто живёт со мной — муж или квартирант на почасовке».
За стеной опять гул стиральной машины.
Скрипнула дверь — Алексей, словно проверял, где она.
А в коридоре, возле его ноутбука, мигал синий огонёк мессенджера.
И пока Ева проходила мимо, экран моргнул — всплыло уведомление:
«Мила ❤️: жду фото из ванной :)»
Ева застыла.
Ребёнок тихо зашевелился у неё на руках.
Она опустила взгляд обратно на экран.
Сердечко, смайлик.
И то самое имя — Мила.
Не та, что из офиса. Не та, что из детсада. Совсем другая.
В голове вспыхнуло: «Путёвка. Мила».
Пазл собрался.
Не может быть.
Это же шутка?..
Или начало конца.
Конец 1 части. Финал этой истории запрещён в 14 странах. Шучу. Но он реально мощный.
Читайте продолжение там, где вам удобнее:
🔸 Читать 2 часть на Дзен
🔸 Читать 2 часть в Одноклассниках