Осенью 1982 года с карты Калининграда исчезла улица Садовая. Точнее, одна из Садовых, которых до сих пор в областном центре и его окрестностях предостаточно – имеются едва ли не в каждом садоводческом товариществе. Ну а в нашем случае речь идет о той, что расположена за Северным обходом в поселке Совхозный. Превращенное в мощный укрепрайон имение гауляйтера Восточной Пруссии Эриха Коха Гросс-Фридрихсберг в апреле 1945 года штурмовали, в том числе, и бойцы 350-го гвардейского тяжелого самоходно-артиллерийского полка, среди которых был рядовой Анатолий Павленко.
Избитое выражение «человек со сложной судьбой» в данном случае, пожалуй, вполне уместно. Родившийся в 1903 году в украинском селе Журавлиха Толя еще в детстве переболел полиомиелитом, оставшись на всю жизнь хромым. Так что, о карьере военного парень, которого даже для срочной службы в армии признали негодным, даже не мечтал. Выучившись на зоотехника, работал в одном из подмосковных колхозов.
Несмотря на свой физический недостаток, 22 июня 1941 года Анатолий, как и сотни тысяч других москвичей, явился в военкомат с просьбой о направлении в действующую армию. Естественно, на медкомиссии калеку забраковали, посоветовав ковать Победу в тылу. Но с отказом Павленко не смирился, решив вновь попытать удачи спустя месяц, после того как Военный Совет Московского военного округа принял постановление «О добровольной мобилизации жителей Москвы и области в народное ополчение».
На сей раз Анатолию повезло – ему каким-то образом удалось провести врачей, находившихся в жуткой запарке (всего за несколько дней было сформировано 12 дивизий добровольцев) и оказаться зачисленным в стрелковый взвод. Но уже на фронте, когда подразделение направлялось к передовой, проклятая хромота снова выдала: командир с удивлением обнаружил заметно прихрамывающего красноармейца, изо всех сил старавшегося не отстать от товарищей, выяснил, в чем дело, и тут же распорядился отправить бойца в тыл для последующего комиссования из рядов РККА.
Любой другой на месте Павленко после такого окончательно смирился бы с судьбой. Да и кто из окружающих обвинил бы его в уклонении от военной службы? Но мужчина (в данном контексте это, скорее, не принадлежность к сильному полу, а признание лучших качеств характера) во что бы то ни стало решил добиться права защищать Родину наравне с остальными солдатами. Анатолий придумал следующий выход. Получив на трудодни (зарплата деньгами колхозникам тогда не полагалась) несколько тонн картофеля, сдал все государству с просьбой всю полученную выручку направить на строительство танка. В экипаже которого он сам отправился бы на войну. Танкисту бегать особо не надо, можно и с хромой ногой управляться.
Картошку приняли с благодарностью, но в отправке на фронт категорически отказали. И тогда Павленко решился на крайний шаг – написать самому Сталину. Последствия такого поступка могли оказаться самыми разными, вплоть до наказания за то, что глупыми просьбами отрывает вождя от работы на благо страны. Или письмо вообще осталось бы без ответа. Но ответ пришел – в виде собственноручной резолюции Верховного главнокомандующего: «Просьбу удовлетворить!»
Понятное дело, перечить самому Иосифу Виссарионовичу не решился бы ни один военком. Поэтому мало того, что Анатолия Павленко мгновенно призвали в армию, так еще и направили в элитную воинскую часть - 19-ю гвардейскую воздушно-десантную бригаду! Правда, стать боевым парашютистом у нашего героя все-таки не вышло, в апреле 1942 года его перевели во фронтовой запасной стрелковый полк, а 19 марта 1943-го, подтвердив годность к строевой службе, определили в учебный танковый батальон. Выходило, что в итоге хитроумный план все-таки сработал!
Бывшего зоотехника в два счета переучили на пушкаря и назначили командиром орудия в только что сформированный 1445-й самоходно-артиллерийский полк. На вооружении там находилось два вида боевых машин. Самоходная установка СУ-76 была самой легкой и самой массовой в своем классе. Предназначалась для непосредственного сопровождения пехоты и имела броню, выдерживавшую удар пули, но не снаряда. Отчего и получила в войсках нелестное прозвище «Братская могила». Другая самоходка – СУ-122 являлась уже средней по массе и относилась к классу штурмовых орудий. Шансов уцелеть при попадании вражеского боеприпаса у экипажа было куда больше. На какой именно из этих «сушек» воевал Анатолий, точно не известно.
В любом случае ему опять повезло. В одном из боев самоходка Павленко была подбита. Командир погиб, а вот остальной экипаж выжил. Судя по тому, что в некоторых документах указано тяжелое ранение рядового Павленко, все произошло 8 октября 1943 года.
После долгого лечения в госпитале он вернулся в свою часть и прошел с тяжелыми боями Белоруссию. В сентябре полк приступил к освобождению Советской Прибалтики, а через месяц был переформирован тяжелый самоходно-артиллерийский, получив звание гвардейского, новый номер - 350 и новую матчасть – мгновенно ставшие знаменитыми САУ ИСУ-152, уважительно называемые бойцами «Зверобоями».
К своей первой боевой награде – ордену Славы III степени гвардии рядовой Павленко был представлен уже на вторые сутки Восточно-Прусской наступательной операции РККА.
«В боях по прорыву обороны противника 13-14 января 1945 года на участке наступления 19-й гвардейское стрелковой дивизии огнем своего орудия уничтожил три миномета, шесть пулеметных точек и до 30 солдат и офицеров противника», - сообщал командир полка Елисей Дробыш.
Он же, спустя всего 10 дней направил в штаб еще одно представление на умелого артиллериста, который под Инстербургом (теперь Черняховск), Тапиау (нынешний Гвардейск) и Велау (современный Знаменск) в хлам разнес два немецких танка, две самоходки, три грузовика с боеприпасами и шесть дзотов, истребив больше взвода гитлеровцев. Подполковник Дробыш считал, что Павленко достоин ордена Отечественной войны II степени. Но комдив решил, что два ордена за столь короткий промежуток времени для пусть и гвардии, но все же рядового, - это чересчур. Довольно будет и медали «За боевые заслуги».
В начале штурма Кёнигсберга 5-й гвардейский стрелковый корпус, в составе которого были 19 гвардейская стрелковая дивизия и 350-й гвардейский тяжелый самоходно-артиллерийский полк, наносил удар по западной окраине города. Особенно упорные бои завязались в районе вышеупомянутого Гросс-Фридрихсберга. Из своего орудия Анатолий тогда уничтожил противотанковую пушку немцев, сравнял с землей три дзота и разбил несколько зданий, переоборудованных под сильно укрепленные огневые точки. Теперь насчет ордена Отечественной войны – причем уже не II, а I степени – командование спорить не стало. Вот только награждать им пришлось уже посмертно.
Свой последний бой самоходка Павленко приняла 7 апреля. В донесении о безвозвратных потерях против фамилии командира орудия написано просто: «Сгорел». Та же судьба постигла его товарищей по экипажу. Согласно самой распространенной версии, ИСУ-152 стала жертвой «фаустника».
Похоронили Анатолия Павленко в братской могиле на нынешней улице Челюскинской в микрорайоне, который в 1956 году назвали в честь другого бойца 350-го тсап – гвардии старшего лейтенанта Александра Космодемьянского. А еще через 26 лет улицы своего имени удостоился и гвардии рядовой.
Николай Смирнов тоже имел отношение к Советской Украине, хотя появился на свет в 1917 году в Костромской области. Просто, став уже взрослым, он работал на шахте в городе Антрацит Ворошиловградской области. Оттуда и был призван в Красную армию, к началу Великой Отечественной успев прослужить больше года. То есть, считался кадровым бойцом.
Рослого, физически очень крепкого шахтера определили в артиллерию, где всегда ценили именно эти качества призывников. На Юго-западном фронте он сражался с первого дня войны в составе стрелковой дивизии. Последнее обстоятельство представляется очень важным и поэтому нуждается в пояснении.
В соответствии с утвержденным 5 апреля 1941 года штатом советская стрелковая дивизия основного состава включала три стрелковых и два артиллерийских полка. Собственно дивизионная артиллерия представляла собой легкий артиллерийский полк из двух дивизионов по восемь 76,2-мм пушек каждый. Непосредственную огневую поддержку действий стрелковых подразделений осуществляли артиллерийские и минометные батареи в составе стрелковых полков и батальонов. Если кто еще не понял – эти артиллеристы стреляли не с позиций в ближнем тылу, а находясь непосредственно в рядах пехоты. И зачастую им было гораздо труднее, чем пехотинцам с легким стрелковым вооружением.
В архивных документах не указывается, каким именно орудием командовал сержант Смирнов, но вероятнее всего, это была как раз 76, 2-мм полковая пушка образца 1927 года. Спектр решаемых ею задач был широк: тут и борьба с бронетехникой противника, и уничтожение его огневых точек, и проделывание проходов в инженерных заграждениях, а главное – поддержка и сопровождение пехоты, выражаясь по-уставному, «огнем и колесами». Исходя из своего предназначения, эта пушка была приспособлена почти исключительно для ведения стрельбы прямой наводкой. То есть, в наступлении артиллерийские расчеты должны были перемещаться вместе с пехотинцами, оперативно подавляя все, что мешает продвижению – прежде всего вражеские пулеметы и артиллерию.
Значимость такой поддержки трудно было переоценить, и «полковушки», как их ласково называли, пользовались любовью и уважением солдат. Вот только специфика действий полковых орудий приводила к большим потерям как материальной части, так и в составах расчетов. Забегая немного вперед, примером тому - подвиги Николая Смирнова. И то, что в июне 1942 года он только однажды был ранен, говорит, скорее, о невероятном везении бойца.
Именно за уничтожение «на прямой наводке» станкового пулемета и дюжины немецких солдат в бою 7 февраля 1944 года у деревни Фетинино командир орудия 1-й батареи 1-го дивизиона 560-го артполка 319-й стрелковой дивизии Николай Смирнов и получил свою первую медаль – «За отвагу».
В середине лета 1944 года началась Режицко-Двинская фронтовая наступательная операция советских войск, по замыслу которой предусматривалось создать условия для разгрома группировки вермахта в Прибалтике. Но путь к этой самой Прибалтике лежал через многострадальную Псковщину, где полковые артиллеристы несли особенно чувствительные потери.
На протяжении недели дивизии пришлось отражать ожесточенные контратаки врага у деревни Ковалево. Через некоторое время в расчете Смирнова осталось только два человека, все остальные номера были либо убиты, либо ранены. Несмотря на недостаток в людях, сержант свою задачу блестяще выполнил, уничтожив станковый и два ручных пулемета и около двух десятков немцев. Не менее яростно те бились за деревню Зайцево, призвав на помощь авиацию. Но и под бомбами Николай продолжал вести огонь по контратакующим: на счету артиллериста два «станкача», три ручных пулемета и до 35 солдат и офицеров противника. А когда дивизия форсировала реку Утроя в районе деревни Бобыли, точным огнем поддержал действия пехоты, заставив замолчать ручной пулемет и похоронив в траншеях полтора десятка «фрицев». В последующих боях Смирнов обезвредил еще два станковых и три ручных пулемета, а также до 25 вражеских солдат и офицеров. Наградой ему стал орден Славы III степени.
В ходе штурма Кёнигсберга 90-й стрелковый корпус тоже действовал на западных подступах к городу. При прорыве укрепленной первого обвода Смирнов вывел из строя три вражеских пулемета, 75-мм орудие прямой наводки Pak 40 и разгромил роту 81-мм минометов, обеспечив своей пехоте выход на новые рубежи.
Днем 7 апреля полковые артиллеристы в который уже раз подверглись авианалету – с неба их поливали огнем несколько «Фокке-Вульфов» Тем не менее, сержант смог пополнить свой боевой счет четырьмя пулеметами и еще одним «паком», а также 15 «фрицами», которые не вернулись из двух отраженных им контратак. В боевом донесении особо отмечается, что эти героические действия Смирнова дали возможность нашей пехоте взять, наконец, пресловутый Гросс-Фридрихсберг.
К ордену Красного знамени артиллериста представили еще и за то, что 8 апреля, традиционно сопровождая пехоту огнем и колесами, он поразил две 37-мм пушки немцев, подавил три пулемета и уничтожил 15 солдат. А когда взвод гитлеровцев попытался отрезать выдвинувшееся далеко вперед орудие, его командир организовал круговую оборону, гранатами закидал приблизившихся врагов, добил тех, кто еще шевелился, из автомата и даже сам сумел взять в плен троих нападавших!
Но и на этом Смирнов не успокоился. Подавляя очередной вражеский пулемет и обнаружив, что по соседнему расчету принялась работать немецкая противотанковая пушка, он немедленно перенес огонь на нее. Получив три снаряда, Pak 35/36 замолчала навеки.
Решение комполка о награждении поддержали в штабе дивизии, но член Военного Совета армии - командующий артиллерией 90-го корпуса заменил «Знамя» на «Славу» II степени. Этот «солдатский орден», хотя формально и был ниже по статусу, настоящими фронтовиками чрезвычайно ценился. Но пика свой боевой славы Николай достиг уже после взятия столицы восточной Пруссии.
Звания Героя Советского Союза сержант удостоился за свои действия при штурме кёнигсбергского форта №6 «Королева Луиза».
«Герой-артиллерист на себе подтащил свою пушку на 100-150 метров от переднего края и уничтожил два станковых пулемета в дзотах, один ручной пулемет, два орудия прямой наводки и подбил одно самоходное орудие», - перечисляется в представлении.
Затем Смирнов и вовсе подкатил «полковушку» на линию только что захваченной у противника передовой траншеи и метким огнем расчистил путь для полного окружения форта. При этом из всего расчета он остался один, был ранен, но продолжал работать и за наводчика, и заряжающим, обстреливая амбразуры и открытые площадки форта, внутрь которого одним из первых ворвался вместе с пехотой.
«В боях 8 и 9 апреля славный артиллерист Смирнов своим огнем уничтожил: станковых и ручных пулеметов – 5, пушек прямой наводки – 3, два дзота, одно самоходное орудие и более 30 солдат и офицеров противника», - резюмирует документ.
После демобилизации артиллерист вернулся в Антрацит, а позже переехал в Ленинград, где скоропостижно скончался в июне 1965 года. Похоронили ветерана на Невском военном кладбище. Но памятника он удостоился еще при жизни: в 1946 году на месте боя, за который Николай Александрович получил «Золотую Звезду», его однополчане установили памятную плиту. В начале 1990-х при реконструкции расположенного рядом здания ее демонтировали, а вернуть обратно забыли. Только в 2010 году поисковики из отряда «Совесть» обнаружили ее в подвале среди разного хлама. Отмыли, подкрасили, соорудили новый фундамент и поставили на прежнем месте.
Казалось бы, логика требует, чтобы и улице, где находится этот небольшой памятник, присвоили имя героя. И улица Смирнова в Калининграде есть. Вот только находится на другом конце города, к тому же официальные справочники дают информацию, что названа она в честь однофамильца артиллериста – рядового 77-го гвардейского стрелкового полка Юрия Смирнова, который летом 1944 года раненым попал в плен и был зверски замучен немцами, ничего не сказав на допросе (а сведениями обладал очень ценными).
Но, думается, тут защитникам Родины нечего делить…