Она влепила мне по физии. Это все видели. Видели, как она закричала:
- Убью, поросянец! – и закатила мне звучную плюху.
Вообще-то я чего-то такого ожидал. Но всё равно разволновался. Когда меня бьют по физии, это вселяет в меня тревогу. Сразу хочется унести своё драгоценное табло в спокойное место, где его никто не будет трогать.
Но надо рассказать предысторию. «Она» - это Юстина Свечникова. Работает у нас недавно. А коллектив у нас преимущественно мужской.
Так повелось, что в мужские коллективы идут не очень красивые женщины. Это умный ход. Некрасивые женщины понимают, что в мужском окружении будут смотреться куда выигрышнее, чем в дамском. И обретут здесь поклонников, и счастье в личной жизни.
По-моему, ещё старик Архимед сказал: если женское тело погрузить в мужской коллектив, то рано или поздно коллектив захочет погрузиться в него. Обычно так и происходит. К нам приходят женщины средней наружности и становятся тут звёздами первой величины.
Но Юстина Свечникова сломала этот стереотип. Она оказалась невероятно красивой. Все терялись в догадках, какого чёрта ей понадобилось в мужском зверинце, если она могла иметь успех где угодно? У Юстины были волнующие губы, нежно-пепельные волосы, королевская линия бёдер… А глаза строгие, серые, с серебряным отливом.
Глаза красавицы Свечниковой мне кого-то напоминали. Потом я сообразил. У моей бабушки были серебряные ложки. Иногда я приоткрывал ящик буфета и глядел в щёлочку, а ложки испускали во мраке такой же таинственный, завораживающий блеск.
Я думал, может ли это сойти за комплимент? Не подойти ли мне к Свечниковой и не сказать ли:
- Юсенька, у тебя глаза – как ложки моей бабушки!
Но я поостерёгся. Не всякая женщина выдержит столь тонкое сравнение. Возьмёт и окочурится от радости. Я промолчал. И, как показали дальнейшие события, правильно сделал.
Свечникова с серебристыми глазами вошла в наше мужское общество, лишь слабенько разбавленное женщинами. Само собой, она попала в центр внимания. Всем было любопытно, чем дышит новенькая, какова из себя и готова ли вступать с мужчинами во внеслужебные контакты?
Мужики у нас есть всех калибров, выбирай любого. Юморные и не очень, спортивные и не очень. Женатые и не очень. Дав Юстине чуток осмотреться, коллектив начал действовать.
Первым прощупывать Свечникову отправился Шабашкин. Мужик боевой, крутой, разбивший десятки сердец. Его стиль – лобовая атака. Мало кто из женщин имеет силы перед ней устоять. Шабашкин стряхнул соринку с пиджака, выпятил челюсть и пошёл на Свечникову, как арктический ледокол.
Увы, лобовая атака налетела на яростное встречное сопротивление. Едва поняв, с какой целью Шабашкин трётся около неё, Юстина закричала:
- Убью, поросянец! Чего пристал?
В тот день в офисе прозвучала первая плюха. Но не последняя. Автором плюхи была Юстина, а принимающей стороной – Шабашкин. Схлопотав по рылу, он отступил на ранее приготовленные позиции и сообщил, что характер у новенькой тяжёлый, а рука ещё тяжелее.
Юстина продолжала работу, озаряя всех серебристым взглядом. Никаких обид она на Шабашкина не держала, но обвела вокруг себя чёткую дистанцию, за которую ему хода не было. Пряди волос обрамляли её лицо, как морозный орнамент, а лодыжки были стройны, как ножки хрустальных фужеров.
Вторым номером был заслан Вербочкин. У него была иная методика. Он не пёр напролом, а покорял дам лаской и вдумчивостью. Самые сухие и неприступные женщины в объятиях Вербочкина рыдали, как гимназистки на первом свидании.
Но это не помогло. Едва он начал обволакивать Свечникову лаской и заботой, как вновь прозвучало:
- Убью, поросянец! Чего пристал? – в офисе раздалась вторая плюха.
Мужской коллектив недоумевал, чего Юстина выделывается. Возникла версия, что когда-то честь Свечниковой пострадала от неизвестного поросянца, и это сильно повлияло на её хрупкую психику.
На обработку упрямой Юстины был заслан эрудит Постихеев. Он нашёл её в соцсетях и вступил в пламенную переписку. Беседовал с ней об английской поэзии и русских модернистах. Однако блистал недолго, поскольку вскоре тоже словил от Свечниковой по физии. Причём не в сети, а в реале:
- Убью, поросянец! – традиционно заявила ослепительная Юстина. – Чего пристал?
Дело пахло ботулизмом. В коллективе оставалось всё меньше физий, не затронутых Юстиной. Она оказалась жутко неразборчивой в мужчинах. То есть хлестала всех без разбора. Ей не нравились ни поэты, ни штангисты, ни обеспеченные бояре, ни босяки-романтики. Ей не нравился вообще никто! Она была норовиста как необъезженная арабская лошадка. И её взгляд, отлитый из серебра и стали, взирал на всех с одинаковым доброжелательным равнодушием.
Мы поняли, что Юстина Свечникова – сектантка. Выросла в какой-то загадочной секте, где женщины только и занимаются тем, что бьют мужиков по физиям. А «Убью, поросянец!» - это что-то вроде гербовой печати, фамильного пароля.
Наступал выход тяжёлой артиллерии.
- Может, она карьеристка? – спросил замначальника Сандалов. – Нарочно под принципиалку косит? Надеется таким образом подняться до вышестоящих должностей, проложить себе дорогу локтями и плюхами? У некоторых баб это срабатывает.
Сандалов сказал, что приготовил Юстине предложение, от которого она не сможет отказаться. Он кинет ей такую сочную карьерную завлекуху, что она родную маму забудет!
Мы пожелали ему удачи. Сандалов элегантно поправил подтяжки и пошёл соблазнять недотрогу служебными перспективами. Через миг раздалось привычное:
- Убью, поросянец! Чего вы все пристаёте?
Замначальника Сандалов выкатился прочь с отпечатком женской длани на лице. Ничего не говоря, умёлся к себе. Юстина сидела за столом и полировала ноготки – ещё красивее и несговорчивее, чем была.
Чтобы разрядить ситуацию, я подошёл и ляпнул:
- Юстина Владимировна, у вас глаза – как ложки моей бабушки. В детстве я приоткрывал щёлочку буфета и …
Вот тут она и зарядила мне по физии! Зарядила от души и крикнула:
- Убью, поросянец! Чего раньше-то подойти боялся?
Мира и добра всем, кто зашёл на канал «Чо сразу я-то?» Отдельное спасибо тем, кто подписался на нас. Здесь для вас – только авторские работы из первых рук. Без баянов и плагиата.