Не так давно я писал статью, в которой, в очередной раз, обратил внимание, что Сталин явно старался вернуть земли бывшей Российской империи и продолжить её экспансию.
Половина Польши, Прибалтика, Финляндия, Молдавия — эти территории были утрачены в результате революции 1917 года. Также и Иран находился в сфере влияние России, так что его оккупация тоже в какой-то мере продолжение российской экспансии. Ну а планы по захвату Босфора — это вообще продолжение многих войн России. И перечисляя эти земли я сразу вспомнил ещё одну территорию. Которую даже называли Желтороссией.
Хочу напомнить, что планы по присоединению Маньчжурии к России были в конце XIX века. Тогда России уже была передана в пользование Квантунская область, где построили военно-морскую базу в Порт-Артуре, были построены Китайско-Восточная (КВЖД) и Южно-Маньчжурская железные дороги с полосой отчуждения этих железных дорог, были построены города Дальний и Харбин, планировалось создать на маньчжурских землях казачье войско. В 1900 году после подавления восстания ихэтуаней, Маньчжурия была оккупирована русскими войсками. Результаты войны с Японией на всех этих планах поставили жирный крест.
В 1945 году и Дальний, и Порт-Артур снова стали русскими, правда через пять лет их зачем-то отдали Китаю.
Возникает вполне резонный вопрос, а не было ли у товарища Сталина желания и на Дальнем Востоке продолжить дело Русской империи? В известных нам планах на будущие войны ничего подобного найти не удаётся. Очень внимательно всё прочитал, но там всё на случай нападения Японии. Версию о том, что архивы засекречены, а в этой секретной части могут оказаться и неизвестные планы по «коммунизации Европы», и всё прочее я всегда держал под очень большим сомнением. Конечно, какая-то часть архивов до сих пор может оказываться недоступной. Но скорее для широкой публики, а попасть при сильном желании можно. Но стоит ли?
Напомню, что в 90-е годы архивы уже тщательно изучали, причём задача о нахождении планов войны была в числе главных. А запретов в то время фактически не было. Мало того, многие исследователи (в том числе и ныне известные) рассказывали, что за небольшую денежку в ту пору можно было попасть куда угодно. И действительно приносили немало интересной и засекреченной тогда информации (которая, впрочем, сейчас доступна в режиме онлайн).
В этой ситуации предположить, что не нашли какие-то планы (а план не иголка), как-то даже смешно. Нет, ну могут где-то затеряться какие-то намётки о возможных противниках и самых общих прикидок, как вести с ними войну… но подобное может быть у кого угодно и мало что значит. Это как всерьёз воспринимать планы каких-то неадекватных финских политиков о создании «Великой Финляндии» до Урала, или, что нам ближе, планы Жириновского про солдатские сапоги в Индийском океане.
При этом, хоть сама идея «Освободительного похода» в Европу до Лиссабона, вообще кажется сомнительной, если объективно рассматривать (хотя бог его знает, что там товарищ Сталин мог себе надумать), то в случае с Японией картина, как мне кажется, совсем иная. На Западе мы собирались воевать с половиной Европы и оценивали силы Германии с её союзниками гораздо выше, чем на самом деле — по нашим данным Германия, Венгрия, Румыния и Финляндия могли выставить 233 пехотных, 20 танковых и 15 моторизованных дивизий, 20 050 орудий, 10 810 танков и 11 600 самолётов (ошибались вдвое по пехоте, втрое по танкам и самолётам). А по Японии считалось, что против нас может быть выставлено до 60 пехотных дивизий, 850 тяжёлых орудий, 1200 танков и танкеток и 3 000 самолётов. Причём половина этих войск могли быть сосредоточены к границам СССР в течение 25 — 30 дней. Ещё в документах то предлагалось учитывать армию Маньчжоу-Го — 27 смешанных бригад, 1 кавдивизии, 6 кавбригад, то наоборот пренебрегать этими силами (последнее, как мы знаем, было правильным, да и количество войск было значительно меньше).
С нашей стороны предполагалось развернуть против 29 стрелковых (из них 6 моторизованных), 7 танковых и 1 кавалерийскую дивизии, 1 мотобронебригаду, 4 кавалерийские дивизии МНР и 1 бронебригаду МНР, 2–3 авиадесантных бригады, 54 полка авиации. На июнь 1941 года было 6 124 танка и 3 834 самолёта.
При этом, в численности японских войск мы сильно ошибались. В составе Квантунской армии в 1941 году имелось 14 пехотных дивизий и 9 танковых полков, 14 852 артиллерийских орудия и миномёта (из которых 10 163 штук — это миномёты калибра 50 мм), 863 танка и 1 162 самолёта, а никаких серьёзных резервов у японского командования не было.
Кроме Квантунской армии у Японии было ещё 39 пехотных дивизий. Если бы даже японское руководство отказалась от наступления на юг, то смогло бы выставить для войны с СССР около 30 пехотных дивизий и до 16 танковых полков, до 1200-1400 танков, до 2000-2200 самолётов. И это при том, что японские пехотные дивизии были значительно слабее советских стрелковых, японские танки значительно старее наших и разве что по качеству самолётов японцы нам не уступали.
Правда, все эти цифры перечёркиваются данными советской разведки, которые видели Квантунскую армию вдвое-втрое сильнее, чем она была на самом деле, до самого разгрома оной. А в данном случае нам важно не то, как было на самом деле, а как представлял товарищ Сталин. А главное, как он оценивал результаты наших боёв на Хасане и Халхин-Голе. По первым, исходя из арестов руководства, мы можем судить довольно однозначно, а вот по поводу вторых — сложнее.
С другой стороны, создать подавляющее превосходство в силах над японцами у Сталина была даже при неверных данных разведки.
Давайте рассмотрим ситуацию, когда Советский Союз мог не бояться войны с Германией. Ну даже такой предположим вариант, что будет договор о совместных действиях в 1941 году против Великобритании. Для которых СССР выделяет экспедиционные силы — флот и 50-70 дивизий (больше едва ли).
В результате на Дальний Восток из европейской части страны можно было перебросить 40-50 дивизий с соответствующим количеством танков и самолётов. К уже имеющимся в июне 1941 года 23 стрелковым, 1 кавалерийской, 5 танковым и 3 моторизованным дивизиям, 3 стрелковым, 1 воздушно-десантной и 1 мотоброневой бригадам, в которых имелось 15 187 орудий (7 469 полевых и 968 зенитных орудий, 6 750 миномётов), 6 190 танков и 2 990 боевых самолётов.
То есть даже против максимума возможных японских сил — 30 пехотных дивизий, 1400 танков и 2200 самолётов, мы можем выставить 70 дивизий, 10 тысяч танков и 5 тысяч самолётов.
С таким соотношение сил, можно было бы смело предполагать полный разгром Квантунской армии, освобождение от японцев (с последующей оккупацией Красной Армией) Маньчжурии, а может и Кореи, восстановление нашей базы в Порт-Артуре. Конечно и присоединение Курил, и оставшегося Сахалина. Китай на тот момент был в таком состоянии, что отобрать у него Маньчжурию (может в какой-то мягкой форме, вроде совместного владения) выглядело вполне реальным.
Конечно, одобрять действия товарища Сталина и всей власти большевиков в их внешней политике, равно как внутренней и всём прочем, у меня желания нет. Тем более если говорить об их методах .
Но с другой стороны, мне почему-то больше импонирует «вернуть своё», даже если оно ещё не стало своим, а только намечалось. А то, изучая историю России, как-то привыкаешь к тому, что она расширялась и богатела, а обратный процесс вызывает только негативные эмоции. Во всяком случае у меня.
Рекомендую вам также статью, где рассматривается обратный процесс:
А если бы Япония напала на СССР в 1941?