– А мангал ты уже разожгла? Мы ведь через пятнадцать минут будем! Слюнки текут, сил нет, как шашлычка хочется! – голос в трубке звенел так пронзительно, что Марине пришлось отодвинуть телефон от уха.
Она стояла посреди грядки с клубникой, вытирая тыльной стороной ладони испарину со лба. Солнце, несмотря на начало июня, припекало немилосердно. Спина привычно ныла, а ногти, даже сквозь перчатки, казалось, впитали в себя чернозем.
– Тетя Лена, какой мангал? – устало спросила Марина, глядя на часы. – Я только закончила полоть третью грядку. У меня тут работы непочатый край, а Андрей на крыше шифер меняет. Мы даже не обедали еще.
– Ой, ну вот мы и приедем, покормим вас! – радостно откликнулась тетка. – Виталик мяса купил, пива ящик взял. Олька там салатиков каких-то в кулинарии набрала. Ты, Маришка, главное, угли организуй и баньку затопи. Мы же отдохнуть едем, на природу! Город этот душу вымотал, сил нет. Всё, давай, встречай, уже поворот проезжаем!
В трубке раздались гудки. Марина тяжело вздохнула и посмотрела на мужа. Андрей, сидя верхом на коньке крыши веранды, вопросительно поднял брови. Слышимость в дачном поселке была отличная, да и тетя Лена голосом никогда не страдала – труба иерихонская, а не женщина.
– Что, «десант» высаживается? – усмехнулся Андрей, спускаясь по лестнице.
– Высаживается, – кивнула Марина. – Отдохнуть они едут. На природу.
Она обвела взглядом свои владения. Десять соток, которые они с мужем буквально выгрызли у болота пятнадцать лет назад. Тогда это был заросший ивняком и осокой участок, на который никто не хотел даже смотреть. Родственники тогда крутили пальцем у виска. Тетя Лена говорила: «Маринка, ты дура набитая, деньги в грязь закапываешь. Лучше бы шубу купила или машину обновила». Виталик, двоюродный брат, тогда только начинал свой первый «бизнес» по перепродаже китайских чайников и смеялся над «крестьянскими замашками» сестры.
А теперь, когда здесь стоял добротный двухэтажный дом из бруса, когда цвели пионы размером с капустный кочан, а газон был ровнее, чем в английском парке, риторика родни резко переменилась. Теперь это называлось «наше родовое гнездо» и «место силы». Вот только силу в это место вкладывали исключительно Марина с Андреем, а остальные приезжали этой силой подпитываться.
Ворота распахнулись без звонка – Марина забыла их запереть. На посыпанную гравием площадку, поднимая клубы пыли, въехал старенький, но отполированный до блеска кроссовер Виталика. Из открытых окон гремела какая-то современная попса.
Первой из машины выбралась тетя Лена. В свои шестьдесят пять она старалась выглядеть на пятьдесят: ярко-рыжие волосы, цветастый сарафан в пол, массивные бусы. Следом, лениво потягиваясь, вылез Виталик – располневший, вальяжный, в шортах и майке-алкоголичке, открывающей вид на волосатую грудь. Его жена Оля, худенькая и вечно чем-то недовольная, вышла последней, держа в руках крошечную собачку, которая тут же начала истерично тявкать на местного кота Барсика.
– Ну, хозяева! Принимайте гостей дорогих! – зычно крикнула тетя Лена, раскинув руки для объятий.
Марина, сняв грязные перчатки, подошла к калитке. Обниматься не хотелось, но воспитание не позволяло выставить родню за порог сразу.
– Привет, теть Лен. Привет, Виталик, Оля.
– Что-то вы не праздничные какие-то, – заметила тетка, оглядывая рабочий комбинезон Марины. – Мы к ним с душой, а они в грязном. Ладно, где там мангал? Виталька, тащи мясо!
Виталик открыл багажник. Марина увидела два ведерка с маринованным шашлыком из супермаркета (в таких обычно больше уксуса, чем мяса), несколько пакетов с чипсами и внушительную батарею пивных бутылок.
– А продукты? – вырвалось у Марины.
– В смысле? – удивилась Оля, укачивая собачку. – Мы же шашлык привезли.
– Ну, к шашлыку. Овощи, хлеб, картошка, вода питьевая? У нас магазин в поселке работает только до двух, он уже закрыт.
– Да ладно тебе, Марин! – отмахнулся Виталик, водружая ведра на садовый стол. – У вас же огород! Сорви там огурчик, помидорчик, зелени какой. Картошки накопай молодой. Мы же в деревне, всё свое должно быть, натуральное!
Марина почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение.
– Виталик, июнь на дворе. Какая молодая картошка? Она только взошла недавно. Помидоры еще зеленые висят в теплице. Огурцы только пошли, я вчера последние собрала на засолку, новых еще нет.
– Ой, ну что ты прибедняешься! – вмешалась тетя Лена, плюхаясь в садовые качели. Качели жалобно скрипнули. – Найди что-нибудь в погребе. Соленья там, варенья. Мы люди не гордые, нам главное – компания и свежий воздух. Андрей, ты чего там копаешься? Иди, помогай брату костер разводить!
Андрей молча подошел к умывальнику, смыл с рук строительную пыль и посмотрел на жену. В его глазах читалось: «Решай сама, я поддержу любое твое решение».
Гости уже начали располагаться. Оля расстелила плед прямо на газоне, который Андрей стриг вчера два часа. Виталик открыл первую бутылку пива, крышка отлетела куда-то в кусты роз. Тетя Лена командовала парадом, указывая, куда поставить мясо, чтобы солнце не напекло.
– Так, – громко сказала Марина.
Голос прозвучал неожиданно жестко, перекрыв даже тявканье собачки. Родственники удивленно замолчали.
– Значит так, дорогие гости. У нас тут не пансионат «Всё включено». У нас тут, как вы выразились, родовое гнездо. А гнездо само себя не совьет и в порядке не будет содержать.
– Ты это к чему, Мариночка? – прищурилась тетя Лена, перестав раскачиваться.
– К тому, что Андрей третьи выходные крышу чинит, чтобы она зимой не протекла. Я неделю отпуска взяла не для того, чтобы на шезлонге лежать, а чтобы огород в порядок привести. Трава прёт после дождей как сумасшедшая. Землю под картошку окучивать надо. Теплицу мыть.
– Ну так мы не мешаем! – развел руками Виталик. – Вы работайте, а мы пока мясо пожарим. Потом и вас угостим. Мы же семья!
– Вот именно, семья, – кивнула Марина. – А в семье принято помогать. Вы ведь на свежий воздух приехали? Физический труд на свежем воздухе – лучшее средство от городской хандры.
Марина решительно направилась к сараю. Через минуту она вернулась, неся в руках инвентарь. Родственники наблюдали за ней с легким недоумением, которое сменилось шоком, когда перед ними на траву легли три предмета: две лопаты и грабли.
– Это что? – спросила Оля, брезгливо глядя на черенки.
– Это ваши инструменты для отдыха, – мило улыбнулась Марина. – Виталик, ты мужчина крепкий, тебе лопату. Вон тот участок за баней, где мы малину хотим сажать, надо перекопать. Там целина, дерн крепкий, как раз для твоих мышц. Тетя Лена, вам грабли. Скошенную траву с газона собрать и отнести в компостную яму. Только аккуратно, цветы не заденьте. А тебе, Оля, самая ответственная задача – прополка моркови. Вон там, на второй грядке. Тяпку я тебе сейчас принесу, перчатки тоже дам.
Повисла звенящая тишина. Слышно было только, как где-то далеко кукует кукушка, отсчитывая кому-то года, а в данном случае – секунды до взрыва.
– Ты с ума сошла? – первым опомнился Виталик. – Я сюда ехал два часа по пробкам не для того, чтобы землю рыть! У меня маникюр, между прочим, я с людьми работаю!
– У меня спина больная! – подхватила тетя Лена, хватаясь за поясницу. – Мне наклоняться нельзя, врач запретил! Ты что, племянница, смерти моей хочешь? Ради куска мяса заставляешь старую женщину батрачить?
– А у меня аллергия на пыльцу! – пискнула Оля. – И вообще, мы гости!
Марина спокойно скрестила руки на груди.
– Гости – это те, кого приглашали. Или те, кто приезжает на пару часов чаю попить. А вы приехали на все выходные, как я понимаю. С ночевкой. Значит, вы уже не гости, а жильцы. А жильцы в этом доме вносят свой вклад в хозяйство.
– Да мы тебе деньги предлагали! – возмутился Виталик. – Хочешь, я тебе за постой заплачу? Пятьсот рублей дам!
– Виталик, – голос Андрея был тихим, но весомым. Он подошел и встал рядом с женой. – Этот участок стоит несколько миллионов. Содержание дома обходится нам в круглую сумму ежемесячно. Газ, свет, налоги, вывоз мусора, удобрения, ремонт. Твои пятьсот рублей даже мешок угля для мангала не окупят, если считать доставку. Дело не в деньгах. Дело в уважении.
– В каком уважении?! – взвизгнула тетя Лена, вставая с качелей. Лицо ее пошло красными пятнами. – Я тебя, Маринка, на руках нянчила! Я тебе конфеты возила, когда ты маленькая была! А ты мне теперь – грабли? Это твоя благодарность? Вот она, интеллигенция вшивая! Землю купили, забором отгородились и родню за людей не считают!
– Тетя Лена, – Марина старалась говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало. – Когда мы этот участок купили, вы сказали, что ноги вашей тут не будет, потому что это болото. Когда нам деньги нужны были на фундамент и мы просили в долг – у вас не нашлось, хотя вы тогда машину меняли. А теперь, когда здесь райский уголок, вы считаете нормальным приехать без звонка, требовать обслуживания и еще обижаться?
– Да подавись ты своим участком! – Виталик швырнул недопитую бутылку пива в траву.
– Подними, – тихо сказал Андрей.
– Что?
– Бутылку подними. И в машину унеси. На моем участке мусорить нельзя.
Виталик посмотрел на Андрея. Андрей был ниже ростом, но в руках он держал тяжелый молоток, с которым спустился с крыши, а взгляд у него был такой, что спорить расхотелось. Виталик буркнул что-то нечленораздельное, поднял бутылку и пошел к машине.
– Собирайся, мам, Оль. Поехали отсюда. Тут нам не рады. Жмоты.
– И правда, поехали! – запричитала тетя Лена, картинно смахивая слезу. – Ноги моей больше здесь не будет! Я всем расскажу, какая ты, Маринка, стала! Зазналась! Барыня! К матери на могилу придешь – стыдно будет!
Оля молча подхватила собачку, которая, воспользовавшись суматохой, успела наделать лужу прямо на крыльце, и побежала к машине.
Двери хлопали одна за другой. Двигатель взревел, и автомобиль, резко сдав назад, едва не снес куст сирени у ворот. Через минуту пыль улеглась, и снова стало тихо.
Марина стояла и смотрела на брошенные на траве лопаты и грабли. Ей вдруг стало так обидно, до слез. Ведь она любила их, какими бы они ни были. И если бы они позвонили заранее, спросили, нужна ли помощь, или хотя бы привезли еды на всех... Она бы и сама встала к плите, и баню бы затопила. Но это потребительское «дай, подай, развлеки» переполнило чашу терпения.
Андрей подошел сзади, обнял ее за плечи. От него пахло стружкой и нагретым на солнце деревом – запах надежности.
– Ты как? – спросил он.
– Гадко на душе, – честно призналась Марина. – Вроде права, а чувствую себя, будто ребенка конфеты лишила. Они ведь теперь правда всем расскажут, какая я мегера.
– Пусть рассказывают, – Андрей поцеловал ее в макушку. – Тем, кто тебя знает, это неважно. А кто поверит – тем нам и не по пути. Зато смотри, какая красота. Тишина. Птички поют.
Марина глубоко вздохнула. Воздух был сладким, пахло скошенной травой и начинающим цвести жасмином.
– Знаешь, – она улыбнулась, глядя на забытые у мангала ведерки с шашлыком, которые Виталик в гневе оставил. – А мясо-то они забыли.
Андрей рассмеялся.
– Ну вот. И мангал разжигать не придется, на сковородке пожарим. А лопаты убери. Сегодня мы отдыхаем. Заслужили.
Вечером они сидели на веранде, пили чай с мятой и смотрели на закат. Телефон Марины звякнул – пришло сообщение в семейный чат в Ватсапе. Тетя Лена вышла из группы. Следом вышел Виталик. Оля осталась, но статус сменила на «В людях нужно ценить душу, а не деньги».
Марина отложила телефон и взяла Андрея за руку.
Прошло две недели.
За это время страсти немного улеглись. Марина с Андреем успели доделать крышу, окучить всю картошку и даже закатать первые десять банок компота из жимолости. О родственниках вестей не было, и, честно говоря, дышалось от этого как-то легче.
Но в субботу утром у ворот снова раздался сигнал клаксона. Не такой наглый, как у Виталика, а короткий, неуверенный.
Марина выглянула в окно. У ворот стояла старенькая «Нива». Из нее выбрался дядя Коля, муж тети Лены. Тихий, безобидный мужичок, который всю жизнь проработал водителем и которого дома обычно и слышно не было за громогласной супругой.
Марина вышла на крыльцо.
– Привет, Мариш, – дядя Коля снял кепку, теребя ее в руках. Вид у него был виноватый.
– Здравствуйте, дядя Коль. Вы какими судьбами? Тетя Лена прислала ругаться?
– Да нет... – он махнул рукой. – Она и не знает, что я здесь. Я сказал, что на рыбалку поехал.
Он замялся, переминаясь с ноги на ногу.
– Я это... Слышал, у вас там с крышей дела были. И вообще. Виталька жаловался, что ты их работать заставила. А я вот подумал... Мне дома сидеть тошно. Лена пилит целыми днями, сериал этот свой смотрит. А руки-то просят дела.
Он подошел к багажнику «Нивы» и достал оттуда внушительный ящик с инструментами и... собственную лопату. Хорошую, из титанового сплава, с отполированным черенком.
– Марин, может, помочь чем надо? Я денег не возьму, ты не думай. Мне просто... ну, побыть человеком хочется. Поработать. А вы мне, если не жалко, супчика нальете? Или чаю?
У Марины защемило сердце. Она открыла калитку настежь.
– Проходите, дядя Коль. Конечно, надо. У Андрея там с насосом в колодце проблема, никак прокладку поменять не может, одному неудобно. А суп у нас сегодня грибной, со сметаной.
Дядя Коля просиял.
– Вот и славно. Вот и хорошо. А лопату я свою взял, привык я к ней. Твои-то, поди, женские, легкие, а я копну так копну.
Весь день они работали. Дядя Коля оказался мастером на все руки. Они с Андреем починили насос, укрепили ступеньки на крыльце, которые давно шатались, и даже спилили старую сухую яблоню, до которой у Марины всё руки не доходили.
За обедом дядя Коля ел с аппетитом, нахваливая суп и домашний хлеб.
– Ты, Мариш, на Ленку зла не держи, – сказал он, отодвигая пустую тарелку. – Она баба неплохая, просто избалованная. Виталик у нас поздний ребенок был, вот она его и залюбила до дыр. Всё ему на блюдечке, всё готовое. Он и вырос... потребителем. Думает, что ему все должны. А Олька, жена его, она ж вообще городской цветок, тяжелее смартфона в руках ничего не держала. Им не понять, что земля – она отдачу любит. Что вложишь, то и получишь.
– Я не держу зла, дядя Коль, – ответила Марина. – Просто обидно, когда тебя используют.
– Понимаю. Правильно ты всё сделала. Урок им дала. Жесткий, но правильный. Может, дойдет когда-нибудь. А не дойдет – так тому и быть.
Уезжал дядя Коля вечером, довольный и умиротворенный. В багажнике у него лежала корзина с ранней зеленью и банка клубничного варенья – Марина насильно вручила.
– Приезжайте еще, – искренне сказала она.
– Приеду, – кивнул он. – Обязательно приеду. Тут у вас... душа есть. Настоящая.
После этого случая жизнь на даче вошла в свою колею. Но история с лопатами неожиданно получила продолжение.
Через месяц, в разгар июльской жары, позвонил Виталик. Голос у него был не такой наглый, как обычно, скорее растерянный.
– Марин, привет. Слушай, тут такое дело...
– Привет. Денег не дам, – сразу предупредила Марина.
– Да не, не деньги... То есть, не совсем. Слушай, ты же юрист по образованию, хоть и не работаешь по специальности давно?
– Допустим. Что случилось?
– Да мы тут с ребятами... В общем, вляпался я. Подписал договор на поставку оборудования, а там мелким шрифтом неустойка прописана такая, что я теперь без штанов останусь. Мать в истерике, Олька к маме уехала. Посмотришь документы? Может, можно как-то оспорить?
Марина помолчала. Ей очень хотелось сказать: «Разбирайся сам, бизнесмен». Хотелось бросить трубку. Вспомнить про «вшивую интеллигенцию» и про то, как они уехали, оставив мусор.
Но она вспомнила дядю Колю с его титановой лопатой. Вспомнила, что Виталик, по сути, просто глупый, инфантильный мальчишка, застрявший в теле сорокалетнего мужчины.
– Присылай сканы на почту, – сухо сказала она. – Посмотрю вечером. Но ничего не обещаю.
– Спасибо, Марин! Ты настоящий друг! – обрадовался Виталик.
– Я не друг, я сестра. И, Виталик?
– А?
– Если я помогу тебе выпутаться, с тебя должок.
– Какой? Любой! Хочешь, денег дам? Когда заработаю...
– Не нужны мне твои деньги. Приедешь в следующие выходные. Один. Без Оли, без мамы и без пива.
– Зачем? – насторожился брат.
– Яму под септик копать будем. Экскаватор туда не проедет, а вручную Андрею тяжело. Там куба четыре земли вынуть надо. Лопату я тебе выдам.
В трубке повисло молчание. Марина слышала, как Виталик сопит, переваривая информацию. Он взвешивал на одной чаше весов свою лень и маникюр, а на другой – возможность потерять квартиру из-за долгов.
– Четыре куба... – тоскливо протянул он. – Это же до китайской пасхи копать.
– Вдвоем с Андреем за два дня справитесь. Если лениться не будешь. Ну так что, присылать почту или нет?
– Присылай, – выдохнул Виталик. – Приеду. Копать буду. Только, Марин...
– Что?
– Ты шашлык-то сделаешь? Нормальный, свой?
Марина улыбнулась.
– Сделаю. И баню затоплю. После работы.
В следующие выходные Виталик действительно приехал. Был он хмур, одет в старый спортивный костюм и смотрел на лопату как на орудие пыток. Но когда Андрей показал ему фронт работ и сам первый вонзил штык в землю, Виталик, кряхтя, присоединился.
Первый час он ныл. Второй час молчал. А к обеду, когда они уже углубились на полметра, вдруг начал рассказывать Андрею про свои злоключения с поставщиками, про то, как его кинули партнеры, про то, как он устал изображать успешного человека, когда в кармане вошь на аркане.
Андрей слушал, кивал, иногда давал дельные советы – он в людях разбирался лучше, чем в насосах.
К вечеру субботы Виталик, грязный по уши, с мозолями на руках, сидел на веранде, уплетая шашлык за обе щеки.
– Вкусно, – мычал он с набитым ртом. – В магазине такой не купишь.
– Потому что маринад свой, луковый, без химии, – ответила Марина, подливая ему травяного чая. – Ну что, Виталий Анатольевич, как ощущения от трудотерапии?
Виталик посмотрел на свои руки, которые мелко подрагивали от непривычной нагрузки.
– Знаешь... Спина отваливается. Руки гудят. Но голова... Голова пустая. В хорошем смысле. Не крутятся эти цифры, проценты, страхи. Просто устал и всё. Сплю, наверное, сегодня как убитый.
– Это называется честный труд, – заметил Андрей. – Он всегда голову прочищает.
Договор Марине удалось оспорить – там действительно были грубые нарушения Гражданского кодекса, делающие сделку кабальной. Виталик отделался легким испугом и небольшим штрафом.
Стал ли он идеальным родственником? Конечно, нет. Он всё так же любил приврать, всё так же искал легких путей. Но теперь, приезжая на дачу (строго по звонку!), он первым делом спрашивал: «Андрюха, помощь нужна?». И не обижался, когда ему вручали топор или садовые ножницы.
Тетя Лена дулась еще полгода. Но к Новому году оттаяла, когда Марина привезла ей корзину своих фирменных соленых огурцов и банку меда с соседской пасеки. Тему с граблями в семье старались не поднимать, но урок был усвоен всеми: на чужой каравай рот не разевай, а если хочешь каравая – бери лопату и помогай сеять пшеницу.
Марина стояла на крыльце, глядя на свой сад, укрытый первым снегом. Земля отдыхала. Отдыхали и лопаты в сарае. Но Марина знала: придет весна, и работы снова будет невпроворот. И это было хорошо. Потому что это была её земля, её труд и её правила. А те, кто принимает эти правила, всегда желанные гости в её доме.
Буду рада, если вы поддержите этот рассказ лайком и подпишитесь на мой блог, впереди еще много жизненных историй. Жду ваше мнение в комментариях!