Экран моргнул. Чёрный. Белый. Рабочий стол.
Папка «ДИПЛОМ» — пустая.
Я смотрела на экран и не верила. Кликнула дважды — пусто. Правой кнопкой — свойства: 0 файлов, 0 байт. Корзина — очищена.
Восемьдесят семь страниц.
Девяносто четыре источника.
Четыреста часов работы.
Пусто.
Руки онемели. Я держала мышку и не могла пошевелить пальцами. Как будто кто-то выключил меня — от кончиков пальцев до сердца.
Из комнаты раздался звук телевизора. Сергей смотрел футбол. Как каждый вечер. Как все шесть лет, что мы жили вместе.
Я встала из-за стола. Прошла в комнату. Он лежал на диване, пульт в одной руке, телефон — в другой.
– Серёж, – голос чужой, далёкий, – ты что-то делал на моём компьютере?
Он не посмотрел.
– М?
– Мой диплом. Папка пустая.
Он переключил канал.
– Удалил.
Одно слово. Между глотком пива и переключением канала.
– Что?
– Удалил, – повторил он. – И корзину почистил.
Я стояла в дверях. Мартовский вечер, воскресенье. За окном — темно. В комнате — свет телевизора. На экране — футболисты бегут по полю.
– Зачем?
Он наконец посмотрел на меня. Спокойно. Как будто речь шла о погоде.
– Чтобы не умничала.
Три слова. Спокойные, обыденные. Как «передай соль» или «выключи свет».
Чтобы не умничала.
Через пять дней — защита. Двадцатого марта. Комиссия, оппонент, выступление. Три с половиной года подготовки. Одна дата — и всё.
И он — удалил.
Я развернулась. Ушла на кухню. Села за стол. Положила руки на столешницу — они тряслись.
Катя вышла из своей комнаты.
– Мам, ты бледная. Что случилось?
– Ничего, зайка. Иди спать.
– Мам.
– Иди.
Она ушла. Не поверила — но ушла.
Я сидела и дышала. Одна мысль — ровная, чёткая, как строка кода.
Облако.
Облако я настроила три года назад.
Не потому что боялась. Потому что знала. Знала, что рано или поздно — он сделает что-то такое. Потому что он делал — всё три с половиной года. Каждый день. По маленькому кусочку. Как термит — грызёт тихо, но неотступно.
Всё началось в сентябре две тысячи двадцать второго.
Мне было тридцать. Катя — в школе, третий класс. Я работала администратором в стоматологии — сорок тысяч, смены через день. Жизнь — стабильная, предсказуемая. Пустая.
Я мечтала о высшем образовании с восемнадцати. После школы — не получилось: забеременела, родила Катю, первый муж ушёл, работа-ребёнок-выживание. Не до универа.
В тридцать — решилась. Заочное отделение, экономический факультет. Четыре года. Вечерние лекции онлайн, сессии два раза в год.
– Серёж, я хочу поступить в институт.
Он оторвался от телефона.
– Куда?
– На экономику. Заочное.
– Зачем?
– Хочу диплом. Хочу расти.
Он усмехнулся. Не злобно — снисходительно. Как взрослый, которому ребёнок объясняет, что хочет стать космонавтом.
– Тебе тридцать, Свет. Какой институт? Это для молодых.
– Мне тридцать — не шестьдесят.
– И что ты будешь с этим дипломом?
– Работать. Нормально работать.
– Ты и так работаешь.
– За сорок тысяч. Хочу больше.
– А дом? А Катя? А я?
А я. Как будто он — ребёнок. Которого надо кормить, укладывать, развлекать.
– Учёба — вечером. Онлайн. Ничего не изменится.
Он пожал плечами.
– Делай что хочешь. Только не жалуйся потом.
Не жалуйся. Запомнила.
Я поступила. Первый курс — легко, интересно. Лекции — с восьми до десяти вечера. Домашки — по выходным, когда Сергей на рыбалке.
Первый месяц он молчал. Второй — тоже.
На третий — начал.
– Опять за своими книжками?
– Лекция через десять минут.
– А ужин?
– Я приготовила. На плите.
– Холодный уже.
– Разогрей.
Он хлопнул ладонью по столу. Тяжёлые руки — от этого звука я вздрагивала каждый раз.
– Я работаю целый день! Прихожу — жрать холодное?!
Он работал водителем-экспедитором. Шестьдесят пять тысяч. Приходил в шесть. Ужин стоял на плите — горячий. Но к восьми — да, остывал.
– Микроволновка справа, – сказала я.
Он ушёл. Хлопнул дверью.
Это был первый раз. Я записала. В тетрадку — маленькую, в клеточку. Ту самую, которую прятала в сумке.
«11 ноября 2022. Скандал из-за ужина. Лекция по макроэкономике — пропустила 20 минут».
Второй раз — через неделю.
– Свет, выключи интернет кончился, лагает всё!
Я была на онлайн-лекции. Камера включена, преподаватель объясняет.
Экран — замер. Связь — обрыв.
Вышла из комнаты. Роутер — выключен. Сергей — на диване, с телефоном.
– Ты выключил роутер?
– Мобильный интернет быстрее. А этот — тормозит.
– У меня лекция!
– Я интернет оплачиваю. Имею право.
Имею право. Потому что платит. А я — нет. Мои сорок тысяч — на продукты и Катю. Его шестьдесят пять — на «всё остальное». Включая интернет.
Я включила роутер. Вернулась. Лекция — закончилась.
Записала: «18 ноября. Выключил роутер. Пропустила лекцию полностью».
Через месяц — третий раз. Четвёртый. Пятый.
К концу первого семестра — одиннадцать записей.
Одиннадцать раз он мешал. Выключал интернет. Включал телевизор на полную громкость. Заходил в комнату посреди лекции: «А где мои носки?» Хлопал дверьми.
Катя делала уроки в наушниках. Привыкла.
Я — не привыкла. Но научилась обходить.
Купила свой роутер — маленький, мобильный. Спрятала в ящике стола. Подключалась к нему, когда он выключал основной.
Начала учиться ночами. С одиннадцати — когда он засыпал — до часу, до двух. Конспекты, учебники, задания.
Глаза болели. Купила очки для чтения — в аптеке, за пятьсот рублей. Стала видеть мелкий шрифт. Перестала — видеть границу между ночью и утром.
А потом — он начал прятать вещи.
Второй год.
Сессия — январь. Пять экзаменов. Я готовилась два месяца.
За три дня до первого экзамена — не нашла конспекты.
Тетрадки — четыре штуки, исписанные мелким почерком — лежали на столе. Утром — лежали. Вечером — нет.
– Серёж, ты видел мои тетрадки?
– Какие?
– Конспекты. Четыре штуки. На столе были.
– Не видел.
Я искала два часа. Нашла — в мусорном ведре. Под картофельными очистками.
Достала. Страницы влажные, пахнут луком. Но читаемые.
Не спросила — зачем. Знала.
Записала: «8 января 2024. Конспекты в мусорном ведре. За 3 дня до экзамена».
Экзамен сдала на четыре. Могла бы на пять — но два часа ушли на поиск.
Через месяц — снова. Учебник по статистике — пропал. Нашла за диваном.
Ещё через месяц — флешка с курсовой. Исчезла из ящика. Нашла в кармане его куртки.
– Серёж, моя флешка была у тебя в кармане.
– Случайно попала. Перепутал с моей.
У него не было флешки. Никогда.
Шесть раз за второй год он прятал мои вещи. Конспекты, учебники, флешку, зарядку от ноутбука, наушники. Всё — «случайно». Всё — перед экзаменами.
Я перестала оставлять вещи на виду. Носила в сумке — на работу и обратно. Как контрабанду.
Именно тогда — в марте двадцать четвёртого — я настроила облако.
Наталья, однокурсница, программист по первому образованию, помогла.
– Автоматическая синхронизация, – объяснила она. – Каждые пять минут. Что бы ни случилось с компьютером — копия в облаке. Пароль знаешь только ты.
– Он может удалить файл?
– С компьютера — да. Из облака — нет. Не зная пароля.
Я настроила в тот же вечер. Тихо, пока он спал.
Подушка безопасности. Цифровая.
– Зачем тебе это? – спросила Наталья. – Ты думаешь, он может...
– Не думаю. Знаю.
Она посмотрела на меня.
– Света, может, тебе от него уйти?
– Куда? Квартира моя, но он прописан. Катя привыкла. Я не готова.
– Когда будешь готова — будет поздно.
– Нет. Когда буду готова — будет диплом.
Третий год.
Сергей усилил давление. Как будто чувствовал — я близко к финишу.
Апрель. Я писала курсовую — ночь, тишина, экран светится.
Он проснулся. Вышел из спальни.
– Опять?
– Курсовая. Через неделю сдавать.
Он подошёл к столу. Посмотрел на экран.
– Восемьдесят процентов уникальности, – прочитал он. – Это что?
– Антиплагиат. Проверка.
– Бред какой, – он захлопнул крышку ноутбука. – Иди спать. Хватит умничать.
Умничать. Это слово. Каждый день — в разных вариациях.
«Опять умничаешь». «Хватит умничать». «Тебе бы поменьше умничать». «Чтобы не умничала».
Как будто ум — это оскорбление. Как будто знания — преступление.
– Серёж, – сказала я, – если ты ещё раз тронешь мой ноутбук...
– Что? – он посмотрел сверху вниз. – Что ты сделаешь?
Я молчала.
– Вот, – кивнул он. – Ничего.
Ушёл спать.
Я открыла ноутбук. Проверила — файл на месте. Автосохранение — облако. Сердце стучало.
Записала: «14 апреля. Захлопнул ноутбук. Угрожал».
К концу третьего года — тридцать семь записей. Тридцать семь раз он мешал, прятал, выключал, угрожал.
Лето. Преддипломная практика. Осень — начало диплома.
Я писала каждую ночь. С одиннадцати до двух. Иногда — до трёх. Глаза горели, спина ноющая. Но каждая страница — ещё один шаг.
Ирина Павловна, мой научный руководитель, прочитала черновик.
– Светлана, это сильная работа. Очень сильная.
– Правда?
– Если доработаете третью главу — можно рекомендовать к публикации.
Публикация. Мой диплом — в научном журнале.
Я летела домой. Счастливая. Впервые за три года — по-настоящему счастливая.
Сергей сидел на кухне.
– Чего сияешь?
– Научрук похвалила. Говорит — можно опубликовать.
Он посмотрел на меня. Долго.
– И?
– Что — и?
– Опубликовать. Ну и что? Толку-то? Денег прибавится?
– Это не про деньги. Это — достижение.
– Достижение, – он хмыкнул. – Достижение — это зарплата. А бумажки — пыль.
Бумажки. Мой диплом — бумажка.
Я промолчала. Ушла за компьютер. Открыла файл — восемьдесят одна страница. Написала ещё две.
Облако мигнуло — синхронизировано.
Февраль две тысячи двадцать шестого. Месяц до защиты.
Диплом готов. Восемьдесят семь страниц. Девяносто четыре источника. Введение, три главы, заключение, приложения.
Четыреста часов. Я посчитала — каждая ночь записана в тетрадке. Время начала — время окончания. Четыреста два часа.
Ирина Павловна одобрила.
– Готово. Двадцатого марта — защита. Приходите в форме.
Я купила новую блузку. На свои деньги — откладывала три месяца. Белую, строгую.
Катя видела.
– Мам, красивая! На защиту?
– Да, зайка.
– Я горжусь тобой.
Тринадцать лет. Моя дочь — гордится.
Сергей — молчал. Последние недели — тяжёлое молчание. Не привычное бурчание, не «хватит умничать». Другое. Как будто он что-то решал.
Я списала на усталость. На работу. На погоду.
Ошиблась.
Пятнадцатого марта — воскресенье — я ушла в магазин. Катя — у подруги. Сергей — дома.
Вернулась через час.
Открыла ноутбук. Папка «ДИПЛОМ» — пустая.
Пять дней до защиты.
Я стояла над компьютером и смотрела на пустую папку. Через открытую дверь — звук телевизора. Футбол.
Первая мысль — паника. Вторая — облако.
Третья — ясность.
Такая чистая, звонкая ясность — как будто три с половиной года тумана схлынули за секунду.
Он не просто мешал. Не просто прятал конспекты. Не просто выключал интернет. Он хотел, чтобы я провалилась. Чтобы не защитилась. Чтобы осталась — здесь, на кухне, с сорока тысячами, с холодным ужином, с его правилами.
Навсегда.
Я закрыла ноутбук. Тихо. Без хлопка.
Достала телефон. Открыла облако. Папка «ДИПЛОМ» — все файлы. Восемьдесят семь страниц. Последняя синхронизация — четыре часа назад.
Скачала на телефон. Проверила — всё на месте. Каждая страница, каждый график, каждая сноска.
Четыреста часов. Целы.
Он удалил за пять секунд. Я восстановила за минуту.
А теперь — моя очередь удалять.
Я не стала разговаривать. Не в тот вечер.
Сергей смотрел футбол. Потом — лёг спать. Захрапел в одиннадцать.
Я ждала до полуночи. Потом — встала.
Тихо. Как все эти ночи — тихо. Как тысячу раз до этого — вставала, чтобы учиться.
Только в этот раз — вместо ноутбука я открыла шкаф.
Его вещи. Футболки, джинсы, носки. Рубашки — три штуки. Куртка зимняя — в прихожей. Ботинки — у двери.
Две спортивные сумки. Вместились.
Я складывала молча, аккуратно. Как конспекты — методично, по порядку. Рубашки — стопкой. Носки — парами. Бритва, зубная щётка, зарядка — в отдельный пакет.
Два часа. Две сумки. Вся его жизнь — в двух сумках.
Поставила у двери.
Потом — достала тетрадку. Ту самую. Сорок три записи за три с половиной года.
Перечитала. Каждую. От первой — «11 ноября 2022. Скандал из-за ужина» — до последней.
Сорок четвёртую записала сейчас: «15 марта 2026. Удалил диплом. 87 страниц. 400 часов. За 5 дней до защиты. Причина: "Чтобы не умничала"».
Закрыла тетрадку. Положила на стол.
Легла. Не спала. Ждала утра.
Утро пришло серое, мартовское. Семь часов.
Сергей проснулся. Вышел из спальни. Увидел сумки у двери.
– Это что?
Я стояла на кухне. В руках — чашка с чаем.
– Твои вещи.
– В смысле?
– Ты удалил мой диплом.
Он моргнул.
– И что?
– И всё.
– Из-за какой-то бумажки?
Бумажки. Опять.
– Восемьдесят семь страниц, – сказала я. Голос — ровный, как линия горизонта. – Девяносто четыре источника. Четыреста часов работы. Три с половиной года учёбы. Ты удалил за пять секунд.
Он скрестил руки.
– Я сделал тебе одолжение. Эта фигня тебе не нужна.
– Мне — нужна. Тебе — нет. Потому что ты боишься.
– Чего мне бояться?!
– Что я стану умнее тебя. Успешнее. Что уйду. Что перестану зависеть. Ты три года мешал мне учиться. Прятал конспекты — шесть раз. Выключал интернет — четырнадцать. Устраивал скандалы перед экзаменами — каждый раз.
Он отступил.
– Откуда ты...
Я показала тетрадку.
– Сорок три раза. Я записывала. Каждый день, каждый скандал, каждый спрятанный учебник.
– Ты следила за мной?!
– Я документировала. Разница.
Он покраснел. Шея, лицо, уши.
– Ладно, ну удалил. И что? Всё равно уже поздно — через пять дней защита. Не успеешь переписать.
Я улыбнулась. Впервые за этот разговор.
– Облако, Серёж. Автоматическая синхронизация. Каждые пять минут. Три года. Ты удалил копию. Оригинал — в облаке. Я восстановила за минуту.
Его лицо. Я запомню его лицо до конца жизни.
Растерянность. Непонимание. Страх.
– Ты... ты подстраховалась?
– Три года назад. Когда ты в первый раз спрятал мои конспекты.
Тишина.
– Квартира — моя, – продолжила я. – Оформлена на меня. Ты здесь прописан — но это решаемо. Ключи — на стол. Вещи — у двери.
– Ты не можешь...
– Могу. Ты сам решил — удалить мой труд, мои три года, моё будущее. За пять секунд. «Чтобы не умничала». Ну вот: я умничаю. Последний раз — для тебя. Уходи.
Он стоял. Не двигался.
Катя вышла из своей комнаты. Посмотрела на сумки. На него. На меня.
– Мам?
– Всё хорошо, зайка. Сергей уходит.
Катя посмотрела на него. Молча. Тринадцать лет — она видела всё. Каждый скандал, каждый хлопок ладони по столу, каждое «хватит умничать».
– До свидания, – сказала она. Спокойно, вежливо. Как чужому.
Сергей взял сумки. Тяжело, неуклюже. На пороге обернулся.
– Ты пожалеешь.
– Нет. Я — выучилась.
Дверь закрылась.
Я стояла в прихожей. Катя — рядом.
– Мам, ты же восстановила?
– Да.
– Из облака?
– Из облака.
Она выдохнула.
– Я знала. Я знала, что ты догадалась.
– Откуда знала?
– Ты — умная, мам. Самая умная.
Я обняла её. Крепко, долго.
Через час приехал мастер. Сменил замок. Два ключа — мне и Кате.
Сергею — ни одного.
Вечером я открыла ноутбук. Скачала диплом из облака. Проверила — каждая страница, каждый график.
Всё на месте.
Двадцатого марта — через пять дней — я буду стоять перед комиссией. С восемьюдесятью семью страницами. С девяноста четырьмя источниками. С четырьмястами часами — за спиной.
И ни один человек на земле — никогда больше — не скажет мне «хватит умничать».
Защита.
Двадцатое марта. Аудитория на третьем этаже. Длинный стол — комиссия: четыре человека. Ирина Павловна — сбоку, улыбается.
Я стояла у доски. Белая блузка — та самая. Очки — те самые, для чтения. Руки — не дрожали.
– Светлана Александровна, тема вашей работы?
– «Оптимизация управления оборотным капиталом на предприятиях малого бизнеса».
Двадцать минут. Графики, таблицы, выводы. Три с половиной года — в двадцать минут.
Вопросы. Ответила на каждый. Чётко, уверенно.
Комиссия совещалась пять минут.
– Оценка — отлично.
Я стояла с дипломом в руках и не могла вдохнуть. Наталья обняла. Ирина Павловна пожала руку.
– Одна из лучших работ за мои двадцать лет. Поздравляю.
Одна из лучших. За двадцать лет.
Я вышла из аудитории. Катя ждала в коридоре — отпросилась с уроков.
– Ну?!
– Отлично.
Она завизжала. Подпрыгнула. Обняла.
– Мам, ты лучшая! Лучшая!
Мы стояли в коридоре университета — мать и дочь — и обнимались. Мимо проходили студенты, преподаватели. Кто-то улыбался. Кто-то не замечал.
Мне было всё равно.
Вечером Катя повесила диплом на стену. В рамке — простой, деревянной. Купила на карманные деньги.
– Мам, это самая красивая вещь в нашем доме.
Я смотрела на рамку. На диплом за стеклом. На свою фамилию.
Четыреста часов. Тысяча ночей. Сорок три попытки меня остановить.
И одна — последняя — попытка уничтожить.
Не получилось.
Прошёл месяц.
Сергей написал трижды. С разных номеров — основной я заблокировала.
Первое: «Ты психопатка. Из-за бумажки выгнала».
Бумажка. Он так и не понял.
Второе: «Ни один мужик тебя не потерпит. Слишком умная».
Слишком умная. Как будто это — диагноз.
Третье: «Верни мои вещи. Я забыл зарядку».
Зарядку. Три с половиной года моей жизни — и зарядка.
Я не ответила. Ни на одно.
Заблокировала все номера. Удалила его контакт.
Удалила — как он удалил мой файл. Только я — из облака.
Живём вдвоём. Тихо, спокойно. Без хлопков ладонью по столу. Без «хватит умничать». Без спрятанных тетрадок.
Ноутбук стоит на столе. Открытый. Никто не захлопнет крышку.
Конспекты лежат на полке. Четыре тетрадки — все целые. Никто не выбросит в мусорное ведро.
Интернет работает. Всегда. Никто не выдернет роутер.
Я начала искать работу по специальности. Два собеседования на этой неделе. Экономист — в нормальную компанию, с нормальной зарплатой.
Ирина Павловна написала рекомендательное письмо.
Катя говорит:
– Мам, у нас дома стало светлее. Ты заметила?
Заметила. Но дело не в лампочках.
Наталья спрашивает:
– Не жалеешь?
– О чём?
– Ну... шесть лет всё-таки.
Шесть лет. Из которых три с половиной — он пытался сломать мне крылья. Каждый день. По пёрышку.
Не сломал.
– Не жалею.
Тетрадка с сорока четырьмя записями лежит в ящике стола. Иногда достаю. Перечитываю.
Сорок три раза он мешал. Сорок четвёртый — удалил.
А я — восстановила. И файл, и себя.
Три с половиной года я училась. Ночами, после работы, с ребёнком. Он мешал каждый день — прятал тетради, выключал интернет, называл «умничаньем».
А за пять дней до защиты — удалил диплом. Восемьдесят семь страниц. Четыреста часов.
Я восстановила файл — за минуту.
И удалила его — из жизни.
Жестоко? Или он сам себя удалил — давно?