Сейчас буду писать важное, но одновременно и триггерное. И здесь мне важно предварительно обозначить, что я не пытаюсь ни в коем случае обесценивать или подвергать сомнению чьи-то воспоминания. И да, текст будет потенциально триггерным, поэтому я предлагаю вам быть внимательнее к себе в процессе прочтения, чтобы можно было своевременно о себе позаботиться.
У людей, которые сталкивались в своей жизни с жестоким обращением, с эмоциональным и особенно физическим насилием высокой интенсивности, могут в процессе терапии, когда среда уже безопасна, когда ресурсов уже достаточно, всплывать воспоминания о сексуализированнoм, сeксyальном насилии в свой адрес, которого на деле не было.
Это может превратиться в ситуацию, где человек будет ощущать, будто сходит с ума, в ситуацию, где будет подозревать других во вранье, обесценивании, газлайтинге или себя в сумасшествии, галлюцинациях, манипуляциях...
Или с тобой что-то не так, или с окружением, включая иногда даже врачей, которые говорят, что нет, ничего такого не было.
Воспоминание есть, а события не было. Так, действительно, бывает.
Так бывает, что есть телесное ощущенческое воспоминание, как будто бы, да, тебя насиловали, но фактически в памяти таких эпизодов нет. Это может быть историей о том, как психика выкинула это из памяти, чтобы спасти от более сильного разрушения, но может быть и другой историей.
Во многих опросниках, которые посвящены неблагоприятному детскому опыту, степени травмированности и так далее, есть такая опция, что если ребёнок подвергался физическому насилию и очень сильному моральному насилию, в первую очередь, конечно, физическому, если по шкале «физическое насилие» набирается 100%, то даже если его никто не трогал, как сeксуальный объект не использовал, не насилoвал, всё равно, по шкале «сeксуальное насилие» появляются баллы. Потому что, во-первых, когда девочку наказывает, например, папа (унижает, наказывает, бьёт), это практически всегда имеет сeксуализированный подтекст для психики. Аналогично, если мальчика жестоко наказывает мама. Особенно бьёт и унижает. Другие формы насилия, такие как пренебрежение, игнорирование, экономическое насилие, и так далее, такого эффекта не дают. А вот именно физические наказания и унижения — это то, что всегда имеет для психики сексуализированный подтекст.
На этом во многом основаны БДСМ‑практики: люди могут не инициировать непосредственное проникновение или стимуляцию гениталий, но испытывать сексуальное возбуждение и получать сексуальную разрядку только за счёт того, что их бьют, ограничивают или унижают. То есть тело может помнить опыт как сексуальный, даже если формально сексуального контакта не было.
Таким образом тело, действительно, может помнить, что тебя насиловали, но фактически это могло быть, а могло и не быть. Потому что это работает как в БДСМ, когда непосредственно контакта нет, но возбуждение сексуальное и разрядка есть. Или не разрядка, а накопленное гипервозбуждение, которое причиняет боль.
И это очень тонкий момент: не обязательно быть фактически изнасилованным, чтобы иметь телесный опыт этого.
Любое насилие, не обязательно сексуальное или сексуализированное, имеет такую особенность, что чем выше его интенсивность, тем больше поднимается напряжение в теле. А напряжение – это, по сути, возбуждение. И если я ребёнок или если я заложник, и выхода у меня нет, и стравить мне это возбуждение невозможно, то возбуждение будет распределяться по тем или иным телесным структурам. В том числе часть этого гипервозбуждения, гипернапряжения, которое связано с тем, что невозможно дать ответ тому, кто тебя обижает, будет трансформироваться в сексуальное напряжение. И тогда фактически тебя, может быть, никто не насиловал, но ощущенческое телесное воспоминание такое есть.
Вспоминающийся телесный опыт может явно говорить о том виде насилия, которого, может быть, и не было. Ты всем телом вспоминаешь этот кошмар, но не обязательно в реальности, действительно, был проникающий секс или растление. Достаточно опыта интенсивного насилия. В первую очередь, конечно, это про физические наказания, но и про и унижения тоже. Если наказывает и унижает родитель или человек противоположного пола, это может усиливать такой эффект.
Такой механизм существует в контексте соматической (телесной) памяти травмы и флешбэков при ПТСР. Не_сексуальное насилие в детстве (физическое, эмоциональное) может вызывать сенсорные ощущения (боль, давление, беспомощность), которые тело вспоминает как похожие на сексуальное насилие из-за общих нейробиологических ответов на стресс.
Соматические (телесные) флешбэки — это такой тип воспоминаний, когда вместо картинок и чёткой истории вспоминаются ощущения: давление, боль, тошнота, напряжение, ощущения прикосновений, боли или напряжения в области гениталий... Травма активирует лимбическую систему (в первую очередь амигдалу), усиливая телесные реакции, при этом работа гиппокампа, отвечающего за связный сюжет воспоминаний, нарушается. В результате остаются обрывочные, плохо осмысленные телесные вспышки без ясной картинки в виде конкретных событий. А поскольку телесные ощущения без ясных визуальных воспоминаний переживаются для психики сложнее, психика может достраивать такие соматические флешбэки до более понятной и конкретной картинки. Негативные эмоции и боль от физического или эмоционального жестокого обращения «застревают» в теле, имитируя сексуальную инвазию (давление, боль в гениталиях, напряжение, ощущаемое, как сексуальное возбуждение), это когнитивно достраивается до ложного воспоминания о том, чего не было.
Вспоминающийся телесный опыт может говорить о типе насилия, которого, возможно, никогда не было в буквальном виде. И если это достроенное до определённого рода картинки воспоминание никак не сходится с данными медицинских обследований, воспоминаниями очевидцев и собственными прочими воспоминаниями, может возникнуть страдание уже от этого несовпадения. Избежать этого страдания можно, зная, как устроено тело и психика.
Читать меня в телеграме