Женаты мы восемь лет. Познакомились на работе, он программист, я бухгалтер. Обычная пара. Детей нет, живём вдвоём в двушке на окраине. Не богато, но и не бедно. Стабильно. Спокойно. Или было спокойно до прошлой весны.
Дача у Игоря от родителей осталась. Небольшой участок в пятидесяти километрах от города. Домик старый, огород заросший. Мы туда раньше вместе ездили. Летом на выходные. Шашлыки, грядки, ягоды. Нормально проводили время. Но года три назад Игорь начал ездить один. Сказал — тебе там скучно, интернета нет, комаров куча. Оставайся дома, отдыхай. Я не возражала. Мне действительно на даче скучно. Пусть ездит.
Ездил по пятницам. Уезжал вечером после работы, возвращался в воскресенье к обеду. Я оставалась одна. Смотрела сериалы, встречалась с подругами, высыпалась. Мне нравилось. Личное пространство, тишина, никто не мешает.
Весной заметила странность. Игорь уехал в пятницу как обычно. Я его провожала. Он был в джинсах, серой футболке, куртке синей. Обычный Игорь. Поцеловал на прощание, сказал — увидимся в воскресенье. Уехал.
В воскресенье вернулся к двум часам дня. Я была на кухне, слышала, как открылась дверь. Вышла встречать. Он стоял в прихожей, разувался. Я посмотрела на него и замерла.
Внешне тот же. Лицо, фигура, одежда. Но что-то не так. Не могла понять что. Подошла ближе. Поцеловала. Он ответил на поцелуй как всегда. Но губы были холодные. Не тёплые, как обычно. Холодные. Я отстранилась.
— Ты замёрз?
— Нормально. Почему?
— Губы холодные.
Он пожал плечами.
— На улице прохладно. Нормально всё.
Прошёл на кухню. Сел за стол. Я налила ему чай. Он пил молча. Смотрел в окно. Обычно после дачи он рассказывал — что делал, что починил, какие планы. А тут молчал. Я спросила:
— Как съездил?
— Нормально.
— Что делал?
— Да так. Копался в огороде.
И всё. Больше ничего. Я не стала расспрашивать. Подумала — устал, не хочет говорить. Бывает.
Но вечером заметила ещё деталь. Игорь всегда после душа вытирается определённым образом. Сначала голову, потом тело, потом ноги. Последовательность одна и та же. Привычка с детства, он сам рассказывал. В тот вечер вышел из душа, начал вытираться. Сначала тело, потом голову, потом ноги. Неправильно. Я посмотрела и не сказала ничего. Но внутри что-то дрогнуло.
Следующую неделю он был обычным. Мой Игорь. Разговорчивый, ласковый, внимательный. Шутил, обнимал, готовил завтраки. Всё как раньше. Я успокоилась. Подумала — показалось.
В пятницу он снова уехал. Вернулся в воскресенье. И опять был другим. Не внешне. Внешне точная копия. Но детали выдавали. Не та интонация. Не те жесты. Не та температура кожи. Я начала записывать.
Понедельник — нормальный Игорь. Вторник — нормальный. Среда — нормальный. Четверг — нормальный. Пятница уезжает — нормальный. Воскресенье возвращается — другой.
К третьему разу я была уверена. Что-то с ним происходит на даче. Что-то меняет его. Не кардинально. Он остаётся Игорем по памяти, по знаниям. Помнит всё. Разговаривает логично. Отвечает на вопросы правильно. Но мелочи не совпадают. Привычки. Интонации. Температура тела. Взгляд.
Спросила прямо:
— Игорь, с тобой всё в порядке?
Он посмотрел на меня удивлённо.
— Да. А что?
— Ты какой-то... другой в последнее время.
— В каком смысле?
— Не знаю. Просто не такой.
Он нахмурился.
— Лен, ты чего? Переработала? Может, в отпуск тебе пора?
Я не стала спорить. Поняла — он не замечает. Или притворяется.
Решила поехать с ним. На следующую пятницу сказала — возьми меня с собой. Хочу на дачу. Он удивился.
— Ты же не любишь.
— Соскучилась. Поеду.
Он помолчал. Потом кивнул.
— Хорошо. Поехали.
Собрались быстро. Я взяла сумку с вещами, он инструменты. Сели в машину. Ехали час. Молча почти. Я смотрела в окно и думала — что я увижу там? Что меняет его?
Приехали к восьми вечера. Дача обычная. Домик деревянный, покосившийся. Забор старый. Огород зарос бурьяном. Мы вышли из машины. Игорь открыл калитку. Я пошла за ним.
Дом внутри холодный. Сыро. Пахнет затхлостью. Игорь включил свет. Лампочка тусклая. Я осмотрелась. Комната. Стол. Два стула. Печка. Всё как раньше. Ничего необычного.
— Ну вот, — сказал Игорь. — Приехали.
Он начал разбирать вещи. Я вышла на улицу. Обошла дом. Сарай, колодец, грядки. Всё обычное. Вернулась в дом. Игорь сидел за столом, пил чай.
— Чего искала?
— Просто осмотрелась.
Он кивнул. Мы поужинали. Легли спать рано. Кровать скрипучая, одеяло пахнет нафталином. Я лежала, не могла уснуть. Прислушивалась. Игорь дышал ровно. Спал.
Ночью проснулась от шума. Открыла глаза. Темнота. Игоря рядом нет. Я встала, вышла из комнаты. Посмотрела в окно. Во дворе горел свет. Фонарь качался на ветру. И под фонарём стоял Игорь. Спиной ко мне. Неподвижно.
Я открыла дверь тихо. Вышла босиком. Трава холодная, роса мокрая. Подошла ближе. Он не слышал. Стоял, смотрел в темноту. Я окликнула:
— Игорь?
Он не обернулся. Я подошла вплотную. Коснулась плеча. Он медленно развернулся. Посмотрел на меня. Глаза пустые. Не узнавал. Я отступила.
— Игорь, ты меня слышишь?
Он моргнул. Глаза ожили.
— Лена? Ты чего здесь?
— Ты вышел ночью. Я проснулась.
Он посмотрел по сторонам. Удивился.
— Я что, во дворе? Не помню как вышел.
— Лунатишь?
— Никогда раньше не лунатил.
Мы вернулись в дом. Легли обратно. Я не спала до утра. Смотрела на него. Он спал спокойно. Как ни в чём не бывало.
Утром всё было нормально. Завтрак, разговоры, огород. Я копала грядки, он чинил забор. Обычный день. К вечеру я расслабилась. Подумала — может, правда показалось. Может, переработала, как он сказал.
Легли спать в десять. Я заснула сразу. Проснулась резко. От звука. Открыла глаза. Игорь сидел на кровати. Спиной ко мне. Не двигался. Я прошептала:
— Игорь?
Он медленно повернул голову. Посмотрел на меня. Лица не было. Вместо лица темнота. Пустота. Я закричала. Он исчез. Просто растворился. Я осталась одна. Включила свет. Комната пустая. Игоря нет.
Выбежала во двор. Кричала его имя. Искала везде. Сарай, огород, колодец. Нигде. Вернулась в дом. Села за стол. Руки тряслись. Я достала телефон. Позвонила ему. Абонент вне зоны доступа.
Сидела до рассвета. В шесть утра услышала шаги. Дверь открылась. Вошёл Игорь. Обычный. С лицом. В тех же самых пижамных штанах, в которых спал. Посмотрел на меня удивлённо.
— Лен, ты чего не спишь?
— Где ты был?
— Как где? Спал.
— Ты исчез среди ночи!
Он нахмурился.
— Тебе приснилось. Я всю ночь здесь.
— Не приснилось! Ты сидел на кровати, повернулся ко мне — и у тебя не было лица!
Он подошёл, обнял.
— Лена, это кошмар был. Успокойся. Я здесь. Всё нормально.
Но я знала — не кошмар. Я видела. Я точно видела.
Мы уехали в воскресенье утром. Раньше обычного. Я настояла. Игорь не спорил. Всю дорогу молчали. Приехали домой. Я сразу легла. Проспала до вечера.
Неделя прошла спокойно. Игорь был нормальным. Мой муж. Настоящий. Тёплый. Живой. В пятницу снова собрался на дачу. Я сказала:
— Не езди.
— Почему?
— Просто не езди. Пожалуйста.
Он посмотрел на меня долго. Потом кивнул.
— Хорошо. Останусь.
Пятницу провели дома. Субботу. Воскресенье. Всё было хорошо. Он не менялся. Оставался собой. Я была счастлива.
Но в понедельник утром он проснулся другим. Холодным. Отстранённым. Чужим. Я поняла — неважно, едет он туда или нет. Смена всё равно происходит. По расписанию. Каждую неделю. Как будто кто-то забирает моего мужа на несколько дней. А взамен присылает копию. Почти точную. Но не совсем.
Сейчас пятница. Игорь на работе. Я сижу дома. Жду. Знаю, что вечером он вернётся другим. А в понедельник снова станет настоящим. На три дня. Потом опять подмена.
Я привыкаю. Учусь различать. Настоящий Игорь и тот, другой. По мелочам. По взгляду. По температуре губ. По тому, как вытирается после душа.
Но самое страшное — я начинаю забывать. Какой он настоящий. Потому что другой копирует его всё лучше. С каждым разом точнее. И скоро я не смогу отличить.
А потом настоящий Игорь исчезнет совсем. И я буду жить с копией. И даже не замечу подмены.