— Ну что, свекровь, картошку-то чистить будешь или мне опять вкалывать? — Марина вывалила на стол пакет с клубнями, и те с глухим стуком покатились по клеёнке.
Людмила Сергеевна даже бровью не повела. Сидела за кухонным столом, листала телефон, жевала семечки.
— Ой, Марин, ну ты чего сразу? — протянула она сладеньким голоском. — Я ж только что с дороги, ноги гудят. А ты у нас мастерица, сама говорила, что любишь готовить.
Марина стиснула зубы. Любит она готовить — это да. Для своих. Для Витьки и дочки Лерки. А не для целой орды родственников, которые нагрянули "на недельку" и окопались уже на весь месяц. Витькина родня — это вам не шутки. Тётя Нюра из Тулы, двоюродный брат Серёга с сыном-подростком, который жрёт как трактор, и конечно, Людмила Сергеевна — главная дива. Всего пятеро гостей в их двушке на окраине. В спальне — матрас на полу, в зале — раскладушка, кухня — проходной двор.
Марина вспомнила, как всё начиналось. Месяц назад Витька примчался с работы, глаза горят:
— Родственники приедут, Ма! Маме надо отлежаться после операции, а тётя Нюра билет уже купила. Недельку поживут, поможешь?
Поможешь. Слово-то какое лёгкое. Марина тогда кивнула — ну как откажешь? Витька у неё муж золотой, работает в две смены на заводе, тянет кредит за машину. А она сама в салоне красоты стрижёт, копейки приносит. "Ладно, — подумала тогда, — переживём".
Но неделька растянулась. Тётя Нюра "ещё пару дней" ждала пенсию, Серёга "завтра уволится и свалит", пацан его в школу не ходит — "он дистанционщик", а Людмила Сергеевна... Ой, эта Людмила Сергеевна. Королева драмы. Каждый день то спина болит, то давление, то "доченька, свари мне бульончику, я ж не могу на ногах". И всё это на фоне их с Витькой бюджета, который трещит по швам.
Марина глянула на холодильник. Полки пустые — йогурт просрочен, колбаса кончилась позавчера. Витька вчера принёс пакет макарон и килограмм фарша — "на всех хватит". Хватит. Ага, как же. Утром пацан Серёгины слопал полпачки хлопьев, запивая молоком из их последней упаковки. Тётя Нюра вчера вечером "угостила" всех своими соленьями — пересоленными огурцами, от которых жажду ломит до сих пор. А Людмила Сергеевна требует "диетическое" — куриную грудку, творог обезжиренный. Где ж его взять, это диетическое, если в "Пятёрочке" за углом грудка по 450 рублей кило?
— Ладно, — буркнула Марина, хватая нож. — Чистите сами, если ноги гудят. А я пока суп сварю. Из того, что осталось.
Людмила Сергеевна фыркнула, не отрываясь от экрана.
— Суп? Опять твои макароны с тушёнкой? Витька вчера жаловался, говорит, несолёный был. Ты ж у нас хозяйка, а готовишь как в общаге.
Марина замерла. Витька жаловался? Её Витька, который всегда говорит "вкусно, родная"? Ну всё, мутит воду свекровь. Она уже неделю капает: "Витька в детстве рыбу любил, а ты её не готовишь", "Наш Серёжка в Туле устриц ел, а тут каша". Устрицы! У них в Туле небось лебеду варят, а не устрицы.
В этот момент в кухню ввалился Серёга — заспанный, в мятой футболке, с пацаном на хвосте. Пацан, лет четырнадцати, сразу к холодильнику:
— А где йогурт? Вчера был!
— Нет йогурта, — отрезала Марина. — Молоко кончилось. Иди, хлеба порежь.
Серёга плюхнулся на стул, потянулся за семечками свекрови.
— Марин, а пивка нет? Вчера допили твоё.
— Моё? — Марина аж нож уронила. — Это Витькино было! Для него после смены!
— Ну извини, не знал. Пацан просил колу, а её нет. Мы думали, общее.
Общее.У них в этой квартире ничего общего нет, кроме коммуналки, которую Марина с Витькой тянут в одиночку. Гости "помогают" — ха! Тётя Нюра вчера дала триста рублей "на продукты всем", Серёга обещал "завтра с работы зарплату". Завтра, как всегда. А пацан вчера сломал их тостер — "случайно наступил". И лампочку в прихожей разбил мячом — "мы поиграли".
Марина начала чистить картошку яростно, кожура летела в раковину. В голове крутилось: "Я не нанималась обслуживать твою родню". Но вслух сказала спокойно:
— Серёг, ты когда работу найдёшь? Уже месяц на шее сидишь.
Серёга хмыкнул:
— Завтра на собеседование. В автосервис. А пока... ну вы ж не бедные, переждём.
Переждём. Марина представила, как Витька вечером придёт уставший, увидит эту толпу и опять промолчит. Он всегда так — маму не трогает, родню жалеет. "Семья, Ма, все свои". Свои. А кто счета платит? Кто встает в шесть утра, чтобы нагреть котлеты этой ораве?
В этот момент зазвонил телефон — Витька. Марина схватила трубку, вытирая руки о фартук.
— Алло? Родной, ты когда?
— Через час, Ма. Супермаркета зайду, хлеба куплю. И молока. Маме привет передай.
— Передам. А деньги есть? Колбаса кончилась, фарш на ужин...
— Есть немного. Двести хватит?
Двести. На шестерых. Марина сглотнула ком в горле.
— Ладно. Приезжай.
Повесила трубку. Людмила Сергеевна тут же влезла:
— Витька звонил? Скажи ему, пусть творожку принесёт. Обезжиренного. И курицу. А то у меня диета.
Марина повернулась медленно. Посмотрела на свекровь — на её подкрашенные волосы, на золотую цепочку, на ногти с маникюром. Диета. А вчера вечером эту диетчицу видели в "Перекрёстке" с пакетом чипсов и докторской колбасы.
— Людмила Сергеевна, — сказала Марина тихо, но твёрдо. — Я не нанималась...
Договорить не дала тётя Нюра, влетевшая с сумкой:
— Ой, народ! Я сосисок купила! По пятьдесят за пачку, акция! Нож, Марин, подай, порежем!
Сосиски. По пятьдесят. Пересоленные, небось, как её огурцы. Марина стояла, сжимая нож. Напряжение висело в воздухе, густое, как пар от кастрюли. Она знала: ещё чуть-чуть — и прорвёт. Но пока терпела. Ради Витьки. Ради "недельки", которая уже месяц тянется.
День шёл своим чередом. Марина сварила суп — жидкий, из картошки, моркови и тушёнки. Гости слопали, не поморщившись. Пацан добавил макарон из их запасов, Серёга запил кефиром, который "случайно" нашёл в дверце. Людмила Сергеевна ковыряла ложкой:
— Солоновато. Витька такое не ест.
Витька пришёл, обнял Марину, вручил пакет: хлеб, молоко, пачка творога. Не обезжиренного — обычного. Свекровь скривилась, но промолчала. Вечером вся компания уселась за телевизор — "Битву экстрасенсов". Марина мыла посуду в одиночку, слушая, как тётя Нюра комментирует:
— Вот это да! А я в молодости гадалку водила, она сказала — богатый муж будет!
Богатый муж. У них с Витькой богатство — кредит на десять лет и эта двушка, которую они семь лет копили. А теперь в ней цирк шапито.
Ночью Марина не спала. Витька храпел рядом, а за стенкой сопел пацан на матрасе. Из кухни доносился гул холодильника — старого, который они с Витькой купили на распродаже. Она думала о деньгах: завтра коммуналка, 12 тысяч. Витькина зарплата ушла на кредит, её премии нет второй месяц. Гости "добавляют" — копеечку, а жрут как на курорте. И свекровь эта — вечная жертва. "Доченька, а свари-ка...", "Доченька, ножки болят...".
Утро следующего дня началось с лязга кастрюль. Марина встала в семь, чтобы кофе сварить. Витька ушёл на смену, поцеловав в щёку: "Терпи, родная, скоро свалят". Скоро. Уже скоро месяц будет.
В кухне её ждал сюрприз. Людмила Сергеевна стояла у плиты, жарила... что-то. Запах пошёл — не то котлеты, не то оладьи. Марина замерла.
— Доброе утро, — буркнула она. — Вы чего?
— Ой, я решила помочь! — свекровь улыбнулась во весь рот. — Витька сказал, ты устала. Вот, фарш разморозила, котлеты леплю. Твои вчера подгорели маленько.
Подгорели. Марина вчера их специально чуть сильнее поджарила — чтоб хрустели, как Витька любит. А теперь фарш — их последний килограмм — уходит на "помощь".
— Людмила Сергеевна, это на ужин было...
— Ну ничего, сварите макарон! А эти сочные будут. Попробуй!
Она сунула котлету. Марина откусила — внутри сырое, недожаренное тесто с мясным фаршем. Фу.
— Не, спасибо. Я на диете.
Тут в кухню ввалилась тётя Нюра с авоськой:
— Девочки! Я на рынок сходила! Куриные потроха по 150! Суп сварём!
Потроха. 150 рублей — это их на бензин. Марина почувствовала, как внутри закипает. Она вымыла кружку, налила кофе — остывший, вчерашний. Выпила залпом.
В этот момент зазвонил домофон. Серёга крикнул из зала:
— Марин, курьер! Пицца пришла!
Пицца?! Марина вылетела в прихожую. На пороге парень с коробкой.
— 900 рублей. Заказ от Сергея.
Серёга вышел, полез в карман — пусто.
— Ой, Марин, я завтра отдам. Карту забыл дома.
Девятьсот рублей. На пиццу. Для пацана, который "не любит котлеты". Марина стояла, глядя на коробку с запахом сыра и пепперони. Деньги на коммуналку — те самые 12 тысяч — лежат на её карте. Последние.
Она повернулась к свекрови, которая выглядывала из кухни с лопаткой в руке. Котлеты шипели на сковородке, дым валил.
— Я не нанималась обслуживать твою родню, которая приехала "на недельку" и живет уже месяц, — выпалила Марина, и голос её задрожал от ярости.
Все замерли. Тётя Нюра уронила авоську, Серёга почесал затылок, пацан выглянул из комнаты. Людмила Сергеевна побелела.
Но Марина и представить не могла, что это были только цветочки, а самое страшное случится через час...
Конец 1 части. Вы же не из тех, кто бросает книгу на середине? Вот и я так думал.
Читайте продолжение там, где вам удобнее:
🔸 Читать 2 часть на Дзен
🔸 Читать 2 часть в Одноклассниках