— Марина, ну чего ты кипятишься-то? Они же ненадолго, — Федор, как обычно, говорил мягко, будто щенок хвостом виляет. Уже месяц виляет.
Ненадолго. Марина усмехнулась, глядя на кастрюлю с макаронами, которые опять слиплись в комок, хотя только-только слила. Ненадолго — это три дня. Неделя — если с похмельем. А когда вот уже 29-й день в доме живут три дополнительных человека, и один из них — теща Федора, простите, мать его покойной первой жены — тут уж «ненадолго» тянет на прописку.
— Федь, а скажи честно: это у тебя семья или филиал санатория? — Марина поставила на стол тарелку с подгоревшими котлетами и села напротив мужа. — Они хоть когда-нибудь собираются домой ехать?
Федор замялся, почесал затылок и сделал вид, что у него что-то в телефоне.
— Мамке там скучно, она говорит, ей тут спокойнее.
— А Лиза? — уточнила Марина, кивнув на сестру Федора, которая занимала весь диван и смотрела сериалы с утра до ночи.
— Ну, у Лизы отпуск. Она ж учительница.
Ах да. Учительница. Только непонятно, кого и чему — судя по количеству булочек и кофе, которые она уничтожила за месяц, возможно, гастрономическим наукам.
Марина сама по натуре была спокойная женщина, из тех, кто привык всё считать — от копеек до нервов. Работала в аптеке, знала цену каждому слову. Но последние дни её терпение стало плавиться быстрее, чем сыр на макаронах.
Началось всё, как водится, «на денёк». Приехала мать Федора — Тамара Львовна, с сумкой, где половина содержимого — лекарства от всех возможных хворей и пачка носовых платков «на всякий случай».
Переночует, говорит. Такси дорого, да и «мокрый снег» на улице, не хочется ехать. Марина тогда ещё улыбнулась, даже постель постелила — чего уж, пожилой человек, всем бывает.
Потом объявилась Лиза — «в гости к маме». Тоже на пару дней. Да как-то и осталась.
А следом — третий. Племянник ихний, Егорок. Ему, видите ли, в общежитии стены кривые, «интернет плохо ловит». Но в квартире Марины — прекрасно ловит, аж круглые сутки сидит, жует печенье из заначки и орёт в гарнитуру на своих игровых друзей.
Три человека. Три! И один муж, который «не может их выгнать, это ж родня». А Марина, выходит, должна быть доброй феей, подносить чай, варить борщ (ой, нет — сегодня без борща, пусть хоть катастрофу почувствуют) и улыбаться при виде чужих тапок в коридоре.
С тех пор, как они поселились, квартира будто вздохнула тяжело.
Полки на кухне ломились от чужих банок с крупами, подоконник превратился в аптеку, а холодильник стал полем боя.
«Мои вареники!» — «А кто их съел?» — «Я не трогала!» — «А кто тарелку залил сметаной?»
Марина однажды даже завела тетрадку — «учёт продуктов». Так и написала на обложке: «Магазин "У Марины", всё учтём». К ней потом и Лиза заглянула с вопросом:
— А нельзя ли без этой бюрократии? Мы ж семья.
— Семья, — хмыкнула Марина. — А у семьи совесть должна быть.
Федор, конечно, делал вид, что не замечает напряжения. Сидел себе в кресле, смотрел рыбалку, листал газету.
Он-то любил тишину. Но, как ни странно, именно он не замечал, что тишина давно уплыла. Вместе с последними пельменями и сладким хлебом, который Марина прятала для утреннего чая.
Всё началось рушиться мелочами.
Сначала Лиза постирала новые полотенца — вместе с красной кофточкой.
Теперь весь комплект стал радостно-розовым.
Марина молча перемыла и повесила сушиться.
Потом Егор пролил чай на скатерть и сунул её в стиралку без полосканий. Скатерть вышла с разводами — как под акварелью.
Марина вздохнула. Опять промолчала.
А позавчера Тамара Львовна заявила, что «надо покупать фильтр для воды, эта из крана — жёсткая, на печень плохо действует».
И добавила, не моргнув:
— Купишь, Мариночка? Ты ж всё равно в аптеку завтра, там, наверное, продаются.
Марина почувствовала, как под ложечкой у неё будто пузырится. Немного. Не болью — нет, раздражением. Таким тихим, домашним, которое копится от фразы «ну ты же всё равно» и заканчивается взрывом.
Денег стало уходить больше. Пятый кг сахара за неделю.
Молоко — не успеваешь досчитать до трёх, уже пустая бутылка стоит.
А когда в квитанции появился счёт за воду — Марина просто присела на диван и уставилась в бумажку. Три куба горячей за месяц.
Три куба! Она аж пересчитала.
У них с Федором обычный расход — меньше двух.
Теперь — три. Значит, кто-то принимает душ за двоих?
И вот сегодня она решила — нет. Хватит.
Утро началось с «боевых действий».
Тамара Львовна с утра заявила, что шумно — «этот кот весь вечер бегал».
— А это соседский, — сухо ответила Марина. — У нас своего нет.
— Ну, всё равно шумит. Надо поговорить с домоуправом.
Потом Лиза достала из холодильника кастрюлю с макаронами и спокойно залила их молоком — решила «разогреть к ужину в духовке».
У Марины внутренне что-то щёлкнуло.
Залить макароны молоком — это уже был акт агрессии против вселенной.
Вечером Федор вернулся, будто ничего не произошло.
— Марин, не кипятись. Всё обойдётся. Я вот подумал — может, они ещё недельку побудут. Мама говорит, ей опять давление скакнуло, по лестнице тяжело.
Марина стояла у раковины, вытирала посуду и молчала. Вода стекала по тарелке, по руке. Она стирала, вытирала, ставила.
Пауза. Звон старой тарелки, треск. Всё.
Она обернулась к мужу и улыбнулась. Почти ласково.
— Федь, а ты помнишь, сколько я обещала терпеть, когда мы женились?
— Да кто считает, — не понял он, усмехнувшись.
Лиза тем временем принесла в гостиную сушёные яблоки, включила свой сериал и снова разлеглась на диване.
Тамара Львовна заварила чай и позвала Фёдора: «Пойдём, я там с пирогом, пора обсудить новости».
Егор щёлкал мышкой, ругался с кем-то в игре.
Марина лишь стояла у окна, глядя, как серая вода стекает по стеклу. Моросил лёгкий, противный дождь, тот самый, после которого ботинки пахнут резиной.
Она вдруг поняла, что последние две недели говорила с людьми, а её будто не слышали. Слова летели в пустоту, как эхо в подъезде.
В голове звучало что-то вроде: «пора, Марина, пора уже напомнить, что ты здесь живая».
Вечером, когда Федор пошёл выносить мусор, она достала свой старый чемодан, тот самый, с облезающей наклейкой из Сочи. Подумала секунду и вместо вещей положила туда только документы и кошелёк.
Нет, сбегать она не собиралась. Просто приятно осознать, что может — если захочет.
Потом закинула пиццу из морозилки в духовку. Прогрелась, запах пошёл уютный, сырный. На минуту будто тишина вернулась.
За окном уже стемнело, лампочка дрожала. Слышно было, как за стеной шумит стиральная машина — видимо, снова Лиза стирает свой халат.
Марина нарезала пиццу, отломила кусочек, села и включила телевизор.
На экране шла реклама туров в Турцию — «пора отдохнуть!»
Она усмехнулась. Пора, ага. Тут бы просто выспаться без разговоров о фильтрах для воды и сахаре по акции.
Задумалась: а что если завтра позвонить Светке, подруге? У той дача пустует — может, съездить на пару дней, хоть вентиль там сама крутить будет, без комментариев Тамары Львовны.
Поздно вечером Федор вернулся с мусоропровода — довольный, будто с переговоров мирового масштаба.
— Марин, я вот подумал… надо бы сделать ужин на всех завтра. Мама просила твой суп из курицы. Ты же не против?
Марина смотрела на него спокойно, даже удивительно спокойно — будто внутри всё остыло, окончательно.
— Нет, не против, — сказала она. — Только готовить не буду.
— Что значит — не будешь?
— В прямом. Пусть Лиза попробует. Или мама твоя.
Федор застыл, тарелка в руке качнулась. Он будто впервые услышал, что Марина — не приложение к кухне.
А она улыбнулась — устало, но свободно.
Но, сама Лера и представить не могла, что это были только цветочки, а самое страшное случится через час...
Конец 1 части. Если вам понравилось начало — продолжение понравится ещё больше. Оно уже доступно в клубе читателей.
Читайте продолжение там, где вам удобнее:
🔸 Читать 2 часть на Дзен
🔸 Читать 2 часть в Одноклассниках