— Маш, дай свою карту с друзьями в кафе сходить. Я знаю, ты вчера зарплату получила.
Маша проснулась от того, что кто-то настойчиво тыкал ей в плечо. Открыв один глаз, она увидела Димку — своего жениха, с которым съехалась ровно две недели назад.
Маша села на кровати и потерла глаза. Часы показывали половину десятого утра субботы. За окном моросил дождь, а в голове моросило что-то похожее на недоумение.
— Ты серьёзно? — только и смогла выдавить она.
— Ну да, — Димка развёл руками. — Мы с парнями договорились. Давно не виделись.
Маша встала и пошла на кухню, чувствуя, как внутри неё просыпается что-то древнее и мудрое — инстинкт самосохранения, наверное. Или просто желание запустить в Димку сковородкой. Она включила чайник и обернулась.
— Дим, у тебя своя карта есть?
— Ну... там пусто пока, — он почесал затылок. — Зато у тебя есть! Ты же добрая, правда?
Маша глубоко вдохнула. Вот она, романтика совместной жизни во всей красе. Прошло две недели, а парень уже считает её кошелёк общим достоянием.
— Димочка, — начала она мягко, наливая воду в чашку, — а давай я тебе лучше расскажу одну историю?
— Какую историю? — насторожился он.
— Про моих маму и папу.
Димка сел за стол с видом человека, который понял, что быстрого ответа не будет. Маша устроилась напротив с чашкой кофе.
— Когда мама только начала жить с папой после свадьбы, он тоже попросил у неё денег. На мелочь. Мама дала. Потом он попросил ещё. И ещё. Через полгода оказалось, что у папы есть кредит, про который он «забыл» рассказать, и долг перед каким-то Геной, с которым они в студенчестве бизнесом занимались.
— И что? — Димка явно не понимал, к чему эта история.
— А то, что мама его выгнала. Правда, через год вернула, но только после того, как он сам всё вернул и ещё три месяца ходил с букетами.
— Так это же другое! — возмутился Димка. — Я всего лишь с друзьями хочу встретиться!
— На мои деньги.
— Ну... ты же моя девушка!
Маша отхлебнула кофе и посмотрела на Димку внимательно. Две недели назад он был таким романтичным, таскал её на руках через лужи, читал стихи на балконе. Правда, стихи были из интернета, но всё равно приятно. А теперь вот сидит и смотрит на неё, как кот на сметану.
— Дим, у тебя вообще есть деньги? Хоть какие-то?
— Есть! — обиделся он. — Триста рублей где-то.
— А зачем тогда моя карта?
Димка замялся, и Маша поняла, что сейчас услышит нечто особенное.
— Понимаешь, — начал он, глядя в стол, — у меня есть один друг, Серый. Он недавно Порше купил. И вот мы с пацанами собираемся, а я... я не могу же прийти и сказать, что у меня триста рублей на всё про всё! Понимаешь?
— То есть ты хочешь мои деньги потратить, чтобы произвести впечатление на своего друга с Порше? — уточнила Маша, чувствуя, как внутри неё зреет желание написать об этом пост в соцсети с заголовком «Господи, за что?».
— Ну ты всё утрируешь! — Димка встал и начал ходить по кухне. — Я просто не хочу выглядеть ло..ом! Это нормально!
— Знаешь что нормально? — Маша тоже встала. — Нормально — это когда человек живёт по средствам. Когда не залезает в чужой карман, чтобы пыль пустить в глаза друзьям!
— Чужой карман?! — возмутился Димка. — Мы же пара! Мы живём вместе!
— Две недели!
— И что?! Разве это не считается?!
Они стояли друг напротив друга. И тут раздался звонок в дверь.
— Это ещё кто? — пробурчала Маша, идя открывать.
На пороге стояла её мама — Ирина Петровна, в бежевом пальто.
— Привет, доченька, — она влетела в квартиру. — Проходила мимо, решила заглянуть. О, Дима тоже дома! Как мило!
Маша знала эту интонацию. Мама явно что-то вынюхала. Может, шестое чувство сработало.
— Мам, у нас всё нормально, — на всякий случай сказала Маша.
— Конечно, нормально! — Ирина Петровна прошла на кухню, окинула взглядом немытую посуду и грустно вздохнула. — Я вот пирожков напекла, несу. Думаю, молодые небось питаются ерундой всякой.
Димка заметно оживился:
— Ирина Петровна, а с чем пирожки?
— С капустой и с мясом. И не Ирина Петровна, а тётя Ира, раз уж ты с моей дочерью живёшь.
— Мам, у нас тут... разговор был, — попыталась увести её Маша.
— Какой разговор? — мама достала из сумки судочек с пирожками и поставила на стол. — О чём разговор?
Повисла пауза. Маша молчала. Димка молчал, изучая рисунок на скатерти.
— Так я жду, — Ирина Петровна села за стол и сложила руки. — Маша, доченька, что случилось?
— Да ничего особенного, — вздохнула Маша. — Дима попросил мою карту, чтобы с друзьями в кафе сходить.
Лицо Ирины Петровны стало каменным. Она медленно повернулась к Димке.
— Молодой человек, — произнесла она с такой интонацией, что Димка съёжился, — вы работаете?
— Работаю, конечно! — он даже обиделся. — Я менеджер по продажам!
— И зарплата у вас есть?
— Есть. Правда, сейчас... межсезонье. Продажи падают.
— Понятно. А сколько вы платите за квартиру? — продолжала допрос мама.
— Ну... мы с Машей ещё не договорились... Я переехал к ней… и всё.
— И всё, — повторила Ирина Петровна. — То есть ты, дочка, его содержишь?
— Мам, ну не содержу же! — возмутилась Маша. — Он просто временно...
— Временно на шее сидит, — закончила за неё мама. — Дима, милый, а давайте я вам тоже историю расскажу?
— Я уже слышал, про папу, — буркнул Димка.
— Это не про папу. Это про моего брата Васю. Он такой же романтик был. Жил с девушкой, она его содержала, а он всё ждал, когда «разберётся». Знаете, чем закончилось?
Димка молчал.
— Она его выгнала. Через месяц он жил у мамы, в тридцать лет, и жаловался, что все женщины меркантильные. А девушка та вышла замуж за нормального мужчину, родила двоих детей и сейчас живёт счастливо. А Вася до сих пор звонит мне иногда, чтобы пожаловаться на жизнь.
Повисла пауза. Маша смотрела то на маму, то на Димку. Димка смотрел в окно, где дождь усилился и теперь барабанил по стеклу.
— Я не Вася, — наконец сказал он тихо.
— Пока не Вася, — согласилась Ирина Петровна. — Но идёте уверенно в ту сторону. Дима, я вас не осуждаю. У всех бывают трудности. Но просить у девушки карту через две недели после начала совместной жизни — это не трудности. Это наглость.
— Я не наглый! — вспыхнул Димка. — Просто... просто ситуация такая сложилась!
— Ситуация, — повторила мама. — Дима, ситуация складывается не сама по себе. Её складываешь ты. Каждым своим решением. И знаете, что я скажу? Если вы не можете пойти с друзьями в кафе на свои деньги, может, не стоит туда идти вообще? Или пригласите друзей сюда, пирожки мои доедите!
Маша чуть не фыркнула. Мама была права, как всегда. Димка сидел красный.
— Я просто хотел нормально провести время, — пробормотал он. — С друзьями. Это что, преступление?
— Нет, — спокойно ответила Маша. — Но проводить его на чужие деньги, не спросив толком, а заявив как данность — это свинство, Дим.
Он посмотрел на неё, и в его глазах была обида. Настоящая, детская обида человека, который не понимает, почему его не хотят понять.
— Значит, ты мне откажешь?
— Да, — твёрдо сказала Маша. — Откажу. И знаешь что? Может, тебе стоит вообще подумать, готов ли ты жить вместе с кем-то. Готов ли брать ответственность не только за себя, но и за наши отношения.
— То есть ты меня выгоняешь? — ошарашенно спросил Димка.
— Нет, — Маша встала и подошла к окну. — Я предлагаю тебе подумать. Серьёзно подумать. О том, что ты хочешь, кто ты есть, и куда мы идём.
Димка молчал. Ирина Петровна встала, поправила пальто.
— Ладно, молодые, я пойду. Пирожки оставляю. И Дима, — она остановилась у двери, — если что, Вася в эту субботу будет у меня в гостях. Можете познакомиться, поговорить по душам. Он вам много интересного расскажет о том, как не надо жить.
Когда мама ушла, Маша и Димка остались наедине. Он сидел, уткнувшись в телефон, она стояла у окна. Дождь стих, и выглянуло солнце — такое осеннее, неуверенное.
— Маш, — наконец нарушил молчание Димка, — прости.
Она обернулась. Он смотрел на неё честно, без наигранности.
— Я просто... я боюсь показаться неудачником. Понимаешь? Серый с Порше, Лёха свой бизнес открыл, а я... я менеджер по продажам с зарплатой, которой хватает от силы на неделю. И я подумал... если хоть разок буду выглядеть нормально...
— Дим, — Маша села рядом, — ты и так выглядишь нормально. Для меня. Но если ты хочешь чего-то большего — работай. Развивайся. А не пытайся создать иллюзию за чужой счёт.
Он кивнул, и Маша увидела в его глазах что-то новое. Понимание, может быть. Или просто страх потерять то, что есть.
— Я позвоню им, — сказал он. — Скажу, что у меня планы изменились. Может, в другой раз встретимся.
— Или пригласи их сюда, — предложила Маша. — Пирожков полно, чай заварим. Будет по-семейному.
Димка засмеялся.
— Серый с Порше будет есть пирожки на нашей кухне? Это надо видеть!
— Вот и посмотришь, — улыбнулась Маша. — Может, он не такой уж и важный, как кажется.
Вечером на их маленькой кухне действительно собрались трое друзей. Серый, как оказалось, был нормальным парнем, который радовался пирожкам как ребёнок. Лёха, открывший свой бизнес, рассказал, что три месяца спал по четыре часа и питался дошираком. А третий, Витёк, признался, что вообще живёт у родителей и копит на квартиру.
Они сидели до ночи, смеялись, и Маша поняла — её Димка не безнадёжен. Просто растерянный. А растерянность лечится временем и правильными людьми рядом.