КЛИЕНТСКАЯ ИСТОРИЯ
Есть тупая боль — ноющая, фоновая, к которой можно привыкнуть. А есть острая — прострел, как удар ножом в самое нутро. Она не даёт спрятаться за привычным «терплю». Она требует внимания сейчас. Она перехватывает дыхание, сгибает пополам, заставляет остановиться посреди дел и испугаться.
У 38-летней женщины за плечами три брака, двое сыновей от разных отцов и очередная «холодная война» с мужем. Ее боль я описала выше. Эта боль не случайна. Медицина говорит: «Органики нет». Но у тела своя правда, заглушенная заботой о других, попытками «доказать свою ценность», выбором партнеров с которыми не получилось пойти в настоящую близость.
Эти острые прострелы до сих пор (за плечами клиентки годы терапии) о не переработанной травме отношений родитель- ребенок, а точнее травме не долюбленной мамой дочки.
Почему именно низ живота? Сакральная география боли
Низ живота у женщины, это не просто анатомическая зона. Это:
Место матки, органа, который должен был стать вместилищем новой жизни, но в травмированной психике превращается во вместилище непрожитой боли;
Центр женской силы, где в здоровой психике живет способность принимать, вынашивать, отпускать;
Зона связи с матерью — первая «территория», где ребенок ощущал (или не ощущал) присутствие любящего взгляда.
Когда мать была холодной. Не злой, а именно холодной: эмоционально недоступной, неспособной вынести слезы ребенка. В этом случае формируется психическая травма брошенности. Не физического отсутствия, а эмоционального одиночества в присутствии другого человека.
Тело запоминает это как холод в матке. И спустя годы, когда муж замолкает, когда сыновья требуют внимания, когда мир снова кажется безучастным, тело воспроизводит тот самый холод... но уже в виде острого прострела. Как будто что-то рвется изнутри.
Острый прострел и тупая боль: два языка тела
Тело говорит с нами не одним голосом. Оно различает хроническое онемение и кризис прорыва. Вот как звучат эти два языка:
Тупая, ноющая боль
Психическая динамика: хроническое избегание. Психика привыкла «жить с болью», заглушая её через работу, заботу о других, сериалы, еду, новые отношения;
Качество ощущения: фоновая, постоянная, к которой можно привыкнуть — как к шуму за окном;
Что говорит тело: «Я привыкла быть одна. Это мой фон. Так было всегда — и я научилась терпеть»;
Защитная функция: позволяет не замечать одиночество, продолжая функционировать в мире;
Цена: постепенное исчезновение себя — вы становитесь тенью, которая заботится о всех, кроме себя.
Острый прострел
Психическая динамика: травма прорывается в сознание. Тело больше не может нести груз невысказанного — оно требует встречи здесь и сейчас;
Качество ощущения: внезапный, резкий, как удар ножом в низ живота; обрывает дыхание, сгибает пополам, заставляет остановиться;
Что говорит тело: «Хватит терпеть! Посмотри на меня! Я больше не могу молчать!»;
Защитная функция: не защита — а призыв к трансформации. Тело выбирает чувствовать, даже если больно, потому что только через ощущение можно вернуться к себе;
Цена: временная уязвимость — но за ней следует возможность прожить то, что годами оставалось в тени.
Прострел как символ: что именно «пронзает»?
В своей клинической практике я заметила закономерность: острые боли внизу живота часто совпадают по времени с моментами, когда женщина:
пытается проглотить обиду, вместо того чтобы выразить ее;
чувствует, как муж отдаляется, но не позволяет себе признаться: «Мне больно»;
пытается «спасти» отношения, жертвуя своими границами.
Прострел — это телесная метафора предательства близости. Как будто что-то острое вонзается в то место, где должна быть связь. Это не случайно: депривированный ребёнок (тот, кто в раннем детстве не получал эмоционального отклика) вырастает во взрослого, который:
выбирает партнеров, повторяющих сценарий «холодной матери»;
терпит «холодную войну», потому что для него холод привычнее тепла;
не умеет говорить «нет» — путает границы с предательством;
заботится о других, но не о себе — потому что в детстве «забота о себе» означала риск быть отвергнутым.
И тогда тело берет на себя то, что психика не может выразить словами: «Здесь было предательство. Здесь я была одна. Здесь мне не ответили».
Воронка травмы и истерическое самовозбуждение: как отличить настоящую боль от ее имитации
В работе с психосоматикой и эмоциональными кризисами важно уметь различать два внешне похожих, но принципиально разных состояния. От этого различения зависит не только терапевтическая стратегия, но и этическая позиция терапевта: быть свидетелем настоящей боли или не подыгрывать деструктивным паттернам.
Вот ключевые различия:
Воронка травмы (настоящая боль)
Происхождение: боль возникает непроизвольно, как внутренняя катастрофа, без намерения её спровоцировать;
Отношение к боли: женщина стыдится своих симптомов, прячет их, не хочет «напрягать» близких или терапевта;
Эмоциональное сопровождение: прострелы сопровождаются слёзами, тишиной, ощущением пустоты и одиночества;
Последствия: после приступа — глубокая усталость, потребность в тишине, отступление в себя;
Отношение к помощи: открытость поддержке, даже если сложно её принять; благодарность за присутствие другого;
Цель: бессознательная попытка психики привлечь внимание к непрожитой ране;
Этический статус: это не манипуляция, а крик души, требующий свидетеля и безопасного пространства для проживания.
Истерическое самовозбуждение
Происхождение: боль усиливается намеренно, произвольно, часто с заранее назначенной целью — вызвать вину, страх или сочувствие у другого;
Отношение к боли: демонстрация симптомов, требование компенсации: «Ты меня травмировал!», «Теперь ты должен…»;
Эмоциональное сопровождение: прострелы сопровождаются обвинениями, драматизацией, театральностью, агрессивными выпадами;
Последствия: после «приступа» — не усталость, а энергия для новых конфликтов, продолжение давления на партнёра;
Отношение к помощи: агрессивное отвержение реальной поддержки; помощь воспринимается как недостаточная или запоздалая;
Цель: получение внешней выгоды — контроля над другим, избегания ответственности, подтверждения своей «жертвенности»;
Этический статус: это не травма, а застрявший паттерн манипуляции, часто сформированный в отношениях с депрессивными или созависимыми партнёрами.
Важно: истерическое самовозбуждение само по себе является защитой от непрожитой боли. Но терапевту нужно не подыгрывать этому паттерну, а мягко подводить клиента к осознанию: «Чего ты на самом деле хочешь? Не боли, а того, чтобы тебя увидели. Давай научимся просить об этом напрямую».
Настоящая травма не требует зрителей. Она молчит в темноте — и ждет свидетеля.
Истерика требует сцены. И превращает боль в оружие.
Различать их — значит уважать и ту, и другую боль. Но не путать их.
У моей клиентки — травматическая воронка. Она не хочет «наказывать» мужа болью. Она хочет, чтобы боль ушла. Но она не может уйти, пока не будет отработана причина.
Психосоматика как защита
Конверсия (превращение эмоциональной боли в физическую) — это механизм выживания. Когда психика не может справиться с переживанием на сознательном уровне, она направляет боль в тело.
Это спасает от психоза. Но цена — болевые симптомы.
Особенно у женщин с травмой брошенности конверсия часто принимает форму:
боли внизу живота (место утраченной связи);
ком в горле (непроизнесенные слова);
онемение конечностей (ощущение, что «я не чувствую своего тела»).
Это не «все в голове». Это очень реально. Но реальность не медицинская, а психическая.
Путь через прострел: от Селены к Диане через Дурга
Тридцать восемь лет — возраст инициации женщины. Не биологической, а духовной. Возраст, когда пора перестать быть Селеной — луной, отражающей свет другого (мужа, матери, детей). И стать Дианой: охотницей, знающей свои границы.
Но чтобы пройти этот путь, нужна энергия Дурги богини-воительницы, защищающей свое священное пространство. Не агрессия. Не хамство. А внутренний стержень.
Это не «техника». Это рождение внутреннего защитника.
Стена плача: не тупик, а дверь
Стена плача не место отчаяния. Это пространство, где можно, наконец, позволить себе перестать заслуживать любовь и бояться остаться одной.
Ты трижды выходила замуж в надежде: «Может, этот полюбит меня без всяких условий?». Пора принять, что дело не в мужьях.
Прострелы в животе — это то, что ведет тебя к этой стене. Не для того, чтобы сломить тебя. А для того, чтобы дать тебе право на честные слезы по пока не случившейся любви.
И когда приходят слезы, боль не исчезает мгновенно. Но меняется ее характер: из «угрозы» она превращается в «сообщение».
Есть ли жизнь после детской травмы? Конечно!
Да. Но она начинается не тогда, когда боль проходит. Она начинается, когда ты перестаешь бояться боли.
Когда ты позволяешь себе почувствовать боль — и не убегаешь от нее в бурную деятельность, духовное мудрование или новые отношения. Когда ты кладешь ладонь на живот и говоришь: «Я здесь. Я с тобой. Расскажи мне, что ты чувствуешь».
Это не слабость. Это психическая переработка — самый трудный, но единственный путь к целостности. Путь, на котором диссоциированный внутренний ребенок перестает быть маленьким и одиноким и становится частью взрослой, целостной женщины.
Не потому, что ты, наконец «простила мать» или «нашла идеального мужа». А потому, что ты сама стала той, кого искала во внешнем мире: надежной, заботливой, внимательной к себе. ГОТОВОЙ К НАСТОЯЩЕЙ БЛИЗОСТИ СО СВОИМ СЕРДЦЕМ.
Именно тогда и начинается жизнь после травмы. Не без боли. Но с доверием к себе даже когда больно.
ТЕРАПИЯ. Три пути. И только один из них ведет к свободе
Психолог Нэнси Мак-Вильямс с поразительной точностью описала ловушку, в которую попадают многие из нас:
«Человек с невротической структурой будет искать не любовь, а знакомые страдания — в надежде, что они когда-нибудь приведут к другому чувству. Но этого не произойдет. Потому что оно строится не на любви, а на повторении травмы».
И пока вы не позволите себе выйти из этого замкнутого круга, вы будете думать, что «неудачливы в любви». На самом деле вы просто не знаете другого вкуса. Потому что там, где в детстве была забота, был страх. И теперь, когда рядом кто-то мягкий, добрый, стабильный, вас это не «возбуждает». Потому что не вызывает боль. А вы всё ещё любите через боль. Или не умеете любить, если не больно.
Но можно иначе.
Для этого придется разочароваться — но не в людях, а в сценарии, в который вы снова и снова погружаетесь. Это больнее, чем потерять человека. Это все равно что потерять всю свою «любовную биографию» — три брака, годы ожидания у холодной двери, надежду на то, что в этот раз он заговорит первым.
Но только после этого начинается ваша настоящая жизнь. Без попыток доказать свою ценность. Без необходимости страдать ради отношений. Без фразы «я не могу уйти, потому что люблю».
Потому что любовь — это не там, где вы исчезаете. А там, где вы остаетесь собой.
Есть три способа справиться с психологическим напряжением. Все они знакомы моей клиентке.
Поведенческий путь
Как это выглядит:
Бегство. «Главное — ничего не чувствовать».
Цена: вы исчезаете. Превращаетесь в тень, которая заботится обо всех, кроме себя.
Психосоматический путь (конверсия)
Как это выглядит: тело берет на себя то, чего не выдержала душа, — острые прострелы внизу живота, ком в горле, беспричинную усталость, онемение конечностей.
Цена: это не слабость, а спасение от безумия. Но тело не может вечно нести на себе груз невысказанного. Рано или поздно оно требует встречи с той болью, которую психика годами заглушала.
Психическая переработка
Как это выглядит: встреча с болью в безопасном пространстве. Проживание того, что было запрещено чувствовать в детстве: слезы перед холодной матерью, одиночество в присутствии другого человека, страх быть отвергнутой за свои потребности.
Цена: самый затратный путь — в эмоциональном, временном и энергетическом плане. Но это единственный путь, который ведет к новой интеграции: диссоциированный внутренний ребенок перестает быть маленьким и одиноким, а вы становитесь целостной женщиной, способной оставаться собой даже в близости с другим человеком.
Для кого-то это приключение. Для кого-то — облегчение. Но для тех, кто годами выстраивал свою личность на отрицании боли, это смерть.
Смерть старого «я», которое выживало за счет исчезновения.
И рождение нового — того, кто умеет сказать: «Мне больно. Я хочу близости».
Понимание природы психосоматической и соматоформной боли. Для моих клиентов.
Психосоматика. Вагинальный кандидоз не только грибок, но и стресс. Связь тревоги и рецидивов.
Отец, психосоматика и тревожность. Клиентские истории с разрешения.
Именно тогда ты перестаешь искать того, кто согреет тебя извне.
Потому что ты научилась быть своим собственным источником тепла.
С уважением, пожеланием здоровья и верой в ваш потенциал,
Виктория Вячеславовна Танайлова
Системный психолог, психогенетик, эксперт по эффективным стратегиям выхода из кризиса и болезней через активацию ресурсного состояния сознания
тел. +79892451621 (Max, WhatsApp, telegram)