В концепции Елена Евгеньевна Сапогова экзистенциальное экспериментирование описывается как особая способность взрослой личности, которая активизируется в лиминальные периоды — моменты перехода, разрыва, утраты прежней идентичности. Наиболее интенсивно этот процесс разворачивается в фазе реконструкции, когда старая структура «я» уже разрушена, а новая ещё не оформлена.
Речь идёт не о фантазировании и не о «поиске себя», а о специфической форме внутренней работы, где человек мысленно «вбрасывает» в пространство осмысления различные идеи, интерпретации, образы будущего и версии собственной судьбы, примеряя на себя возможные модусы существования. Это работа на границе воображения, смысла и онтологии.
Моделирование будущего: как работает экзистенциальное экспериментирование
Экзистенциальное экспериментирование — это не хаотичный поток мыслей, а достаточно структурированный процесс.
Во-первых, происходит создание виртуальных реальностей. Человек выстраивает в сознании «возможные миры» как онтологические допущения: «а если я живу так», «а если выбираю это», «а если становлюсь другим». Эти сценарии не обязаны быть реалистичными — их функция в другом. Они позволяют мысленно выйти за пределы прежней биографии и проиграть судьбу «себя-иного».
Во-вторых, запускается смысловая амплификация — отбор вариантов. Не все возможные будущие равнозначны. Одни сценарии постепенно насыщаются значением, притягивают внимание, вызывают внутренний отклик. Другие — блекнут, теряют энергетическую плотность и отсеиваются. Это не рациональный расчёт, а тонкая работа различения желательного и подлинного.
В-третьих, важнейшую роль играет опора на культурные прецеденты. Книги, фильмы, мифы, биографии, образы героев становятся своего рода «разметкой» новой реальности. Через них формируется предзнание о будущем состоянии, а сам человек проходит символическую самоинициацию в новое качество.
И наконец, несмотря на всю напряжённость процесса, экзистенциальное экспериментирование снижает тревогу. Оно даёт переживание управления собственной жизнью — не в смысле контроля, а в смысле овладения судьбой. Человек начинает ощущать себя автором возможного будущего, а не пассивной жертвой обстоятельств.
От кризиса к действию: потенциирование и инициация
Ключевой эффект экзистенциального экспериментирования — перевод кризиса из режима пассивного переживания в режим потенциирования, то есть накопления возможностей. Это ещё не действие, но уже подготовка к нему.
Следующий шаг — инициация: деятельное начало нового жизненного этапа. Здесь экспериментирование перестаёт быть внутренним процессом и требует поступка — фиксации нового модуса существования в реальности.
И вот здесь возникает главная опасность.
Перманентная лиминальность: когда переход превращается в ловушку
Социальный антрополог Арпад Шаклоцаи описывает феномен перманентной лиминальности — состояния, при котором переходный кризис перестаёт быть временным и превращается в постоянный режим существования.
Это уже не развитие, а застревание.
Утрата дома и онтологической безопасности
Перманентная лиминальность разрушает ощущение укоренённости. Исчезает чувство «дома» — не как места, а как экзистенциальной точки опоры. Современность, по Шаклоцаи, всё чаще живёт в режиме бесконечного чрезвычайного положения, где временные кризисы становятся нормой.
Человек существует в состоянии хронической незавершённости, «недо-совершённости», постоянного ожидания перехода, который не наступает. Возникает экзистенциальная бездомность, тревога и ощущение абсурдности мира, в котором путь домой — как у Одиссея — бесконечно откладывается.
Институционализация хаоса и власть трикстеров
В традиционных ритуалах перехода всегда существуют «мастера церемоний» — те, кто знает, как вывести человека из лиминального состояния. В перманентной лиминальности таких фигур нет.
Их место занимают трикстеры — самопровозглашённые лидеры, которые не заинтересованы в завершении кризиса. Они питаются неопределённостью, эксплуатируют хаос и превращают лиминальность в сцену для манипуляции, имитации и миметического соперничества.
Вместо подлинного творчества возникает театрализация, вместо ценностей — бесконечная игра образов. Политика, культура и управление начинают воспроизводить кризис как спектакль.
Разрушение идентичности и социальных форм
Когда лиминальность застывает, формирование устойчивой идентичности становится невозможным. Один из этапов перехода «замораживается», блокируя завершение трансформации.
В индивидуальной биографии взрослого человека это застревание выглядит менее драматично, но не менее разрушительно. После завершения интенсивного жизненного этапа, например активного родительства, карьеры или долгой заботы о других, человек формально входит в период изменений, но фактически не переходит ни в какое новое состояние. Он бесконечно «перестраивает» жизнь, меняя форматы занятости, обучения, интересов, распорядок дня, терапевтов, курсы и планы, но при этом не принимает ни одного поступка, который зафиксировал бы новую идентичность. Как и в примерах, которые приводит Арпад Шаклоцаи, изменение здесь становится самоцелью. Человек живет в режиме постоянной подготовки к жизни, бесконечной настройки себя и своего будущего, не решаясь ни на выход из старых ролей, ни на вхождение в новые. Внешне это может выглядеть как активность и развитие, но изнутри переживается как хроническая незавершенность и ощущение, что настоящая жизнь все время откладывается. Лиминальность в таком случае перестает быть переходом и превращается в форму существования, где стабильность подменяется непрерывным движением без прибытия.
Технологии как усилитель перманентной лиминальности
В современном мире опасность усугубляется технологиями. То, что начиналось как инструмент коммуникации, всё чаще становится средой существования.
Технологии проникают в сферы, где раньше искалась стабильность, и навязывают постоянную текучесть, обновление, незавершённость. Мир за пределами технологических рамок становится всё труднее вообразить, а лиминальность — всё труднее завершить.
Хороший пример того, как технологии усиливают перманентную лиминальность, дает практика обсуждения личных кризисов с языковыми моделями, например с системами вроде ChatGPT. В ситуации неопределенности человек обращается к такой модели не за конкретным решением, а за осмыслением происходящего. Модель корректно отражает состояние, предлагает интерпретации, альтернативные сценарии, новые формулировки и смыслы. Это создает ощущение движения, глубины и интеллектуального прогресса, однако само взаимодействие по своей природе бесконечно. Каждый ответ открывает новые вопросы, каждая интерпретация порождает следующую. В результате лиминальное состояние не завершается поступком, а поддерживается в режиме постоянной реконструкции. Технология здесь выступает как среда, в которой неопределенность становится комфортной, аналитически насыщенной и потому трудно завершаемой, где человек может долго находиться в состоянии «я понимаю себя все лучше», не переходя к фазе инициации и сборки новой идентичности в реальной жизни.
Вместо вывода
Экзистенциальное экспериментирование — необходимый и продуктивный процесс в периоды жизненных разрывов. Оно позволяет взрослому человеку моделировать новую судьбу, накапливать возможности и готовиться к инициации нового этапа жизни.
Но без поступка, без выхода в действие, этот процесс легко превращается в ловушку перманентной лиминальности — состояния, где кризис воспроизводится бесконечно, разрушая смысл, идентичность и социальные формы.
Лиминальность либо ведёт к обновлению, либо становится формой распада. Третьего варианта нет.