Запах свежесваренного кофе смешивался с ароматом жареных гренок. Марина стояла у плиты, переворачивая хлеб щипцами, когда услышала шаги мужа за спиной. Дмитрий обнял её за талию, уткнувшись носом в её волосы.
— Доброе утро, солнышко. Что будем на завтрак?
— Гренки с яйцом. Твои любимые, — она повернулась к нему с улыбкой. Три месяца назад они вернулись из свадебного путешествия, и Марина всё ещё наслаждалась этим ощущением совместного быта, домашними утрами, когда можно готовить завтрак любимому человеку.
Ей было тридцать два, когда она встретила Дмитрия. После развода с первым мужем прошло уже четыре года. Тот брак был ошибкой юности — они поженились в двадцать три, через полгода знакомства, на волне влюблённости. Но очень быстро выяснилось, что кроме взаимного притяжения, их больше ничего не связывает. Денис любил шумные компании, футбол, пиво с друзьями по пятницам. Марина предпочитала книги, музеи, спокойные вечера дома. Они даже не ссорились особо — просто медленно отдалялись друг от друга, пока однажды не поняли, что живут как соседи. Развелись мирно, без скандалов и дележа имущества.
После этого Марина сосредоточилась на карьере. Она работала главным бухгалтером в крупной строительной компании, зарабатывала хорошо, купила себе небольшую двухкомнатную квартиру в новостройке. Встречалась с мужчинами, но ни одни отношения не переросли во что-то серьёзное. И вот, в один прекрасный день на корпоративе у общих знакомых она познакомилась с Дмитрием.
Он был старше её на восемь лет, работал юристом, имел собственную практику. Высокий, спортивный, с проницательными серыми глазами и обаятельной улыбкой. Они проговорили весь вечер, а потом он проводил её до дома. Следующие полгода были похожи на сказку — цветы, рестораны, поездки за город. Дмитрий был внимательным, заботливым, интересовался её мнением по любому вопросу. Когда он сделал предложение, Марина не раздумывала долго.
— Слушай, а давай сегодня вечером к родителям заедем? — спросил Дмитрий, наливая себе кофе. — Мама звонила, приглашала на ужин.
Марина нахмурилась. Свекровь... Это была отдельная тема. Алла Сергеевна с первой встречи дала понять, что Марина не дотягивает до её стандартов невестки. Слишком простая, слишком скромная, слишком независимая.
— Дим, у меня завтра отчёт сдавать, мне нужно вечером поработать дома, — попыталась отвертеться она.
— Ну Маринка, ты же понимаешь, мама обидится. Она специально готовить будет. Часик-другой всего. Потом я тебе помогу с отчётом.
Она вздохнула. Ну что ж, придётся ехать. В конце концов, это его родители. Надо уметь идти на компромиссы.
Вечером они подъехали к родительскому дому Дмитрия. Особняк в престижном районе, с ухоженным садом и кованым забором. Отец Дмитрия владел сетью магазинов автозапчастей и не бедствовал. Встречала их, как всегда, Алла Сергеевна — ухоженная женщина лет пятидесяти пяти, с идеальной укладкой и маникюром.
— Дмитрий, сынок! — она расцеловала сына в обе щеки, а Марине кивнула сдержанно. — Здравствуй, Марина. Проходите, проходите.
За столом, кроме свёкра и свекрови, сидела ещё сестра Дмитрия — Ольга, с мужем и двумя детьми. Поужинали, поговорили о погоде, о новостях. Марина уже собиралась намекнуть Дмитрию, что пора уезжать, когда Алла Сергеевна вдруг повернулась к ней:
— Марина, а когда вы с Дмитрием планируете детей?
Марина чуть не поперхнулась чаем. Они же только три месяца как женаты!
— Мы ещё не обсуждали это подробно, — ответила она осторожно.
— Как не обсуждали? — Алла Сергеевна всплеснула руками. — Дмитрию уже сорок! Нельзя так тянуть. Тебе, Марина, тоже уже не двадцать пять. Биологические часы тикают.
— Мам, ну не надо, — попытался вмешаться Дмитрий, но свекровь его перебила.
— Я молчу, молчу. Просто я уже дождаться не могу внуков от Дмитрия. Ольгины дети, конечно, прекрасны, но хочется и от сына внуков.
Марина молча допила чай. В машине она сказала Дмитрию:
— Послушай, твоя мама слишком лезет в нашу жизнь. Дети — это наше решение, а не её.
— Да брось, она просто переживает. Мама такая, ей нравится всем помогать, всё контролировать. Это от любви, — Дмитрий погладил её по руке. — Не принимай близко к сердцу.
Но это было только начало. Через несколько дней Алла Сергеевна позвонила Марине на работу.
— Марина, дорогая, у меня к тебе просьба. Мне посоветовали отличного врача-гинеколога. Запишись к ней на приём, пусть проверит всё, чтобы с беременностью проблем не было.
— Алла Сергеевна, я регулярно прохожу обследования. У меня всё в порядке.
— Ну знаешь, после тридцати уже могут быть проблемы. Лучше перестраховаться. Я тебе скину номер врача.
Марина положила трубку, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Она написала Дмитрию: "Твоя мама опять звонила. Про врача. Поговори с ней, пожалуйста."
Вечером Дмитрий пришёл домой и сразу начал:
— Маринка, ну что тебе стоит сходить к этому врачу? Мама хочет как лучше.
— Дима, это моё здоровье, моё тело. Я сама решаю, к какому врачу мне ходить.
— Ты почему так реагируешь? — он нахмурился. — Мама переживает за нас.
— Она переживает за внуков, которых мы ещё даже не планировали!
— А почему не планировали? — вдруг спросил он. — Мне уже сорок, Марина. Я хочу детей.
— Я тоже хочу. Но когда МЫ будем готовы. Не когда твоя мама решит.
Дмитрий вздохнул, подошёл к ней, обнял.
— Прости. Ты права. Давай просто... давай будем счастливы. А о детях подумаем, когда придёт время.
Марина прижалась к нему. Может быть, она действительно слишком остро реагирует? В конце концов, Алла Сергеевна — его мама, она не со зла.
Но покой длился недолго. Через неделю, когда Марина вернулась с работы, она обнаружила в квартире Аллу Сергеевну. Та сидела на диване, пила чай, а Дмитрий лежал на соседнем кресле с температурой.
— Марина, наконец-то! — встретила её свекровь. — Дмитрий заболел, у него температура тридцать восемь. Я ему дала жаропонижающее, сделала липовый чай. Ты почему так поздно? Надо было раньше прийти, за мужем присмотреть.
— Я на работе была, — растерянно ответила Марина. — Дима, ты почему мне не позвонил?
— Я звонил маме, — пробормотал он. — Голова раскалывается.
— У меня есть ключи от вашей квартиры, — пояснила Алла Сергеевна. — Дмитрий дал на всякий случай. Вот видишь, как вовремя. Я сейчас борщ сварю, поставлю в холодильник. Дмитрию нужно полноценно питаться, чтобы выздороветь.
Марина почувствовала, как у неё сжались кулаки. Ключи от их квартиры? Без её ведома?
— Алла Сергеевна, спасибо за заботу, но я сама позабочусь о муже. Вы можете идти, уже поздно.
— Что ты, что ты! Я ещё останусь, посижу с Дмитрием. Мне не сложно.
— Я настаиваю, — твёрдо сказала Марина. — Мне нужно побыть с мужем наедине.
Алла Сергеевна поджала губы, но встала.
— Ну что ж, раз так... Дмитрий, звони мне, если что. Марина, следи за его температурой. Если будет выше тридцати восьми пяти, вызывай скорую.
Когда дверь за свекровью закрылась, Марина повернулась к мужу:
— Дмитрий, ты дал своей матери ключи от нашей квартиры? Не спросив меня?
— Маринка, ты же видишь, мне плохо. Не сейчас, пожалуйста.
— Нет, сейчас. Это наш дом. Я имею право знать, у кого есть от него ключи.
— Да какая разница! — он поморщился. — Это моя мама. Она не чужая.
— Для меня разница есть. Я не хочу, чтобы кто-то мог войти сюда в любой момент без предупреждения.
— Ты что, хочешь сказать мне как жить? Я твой муж, а не ребёнок! — выпалил он и тут же осёкся, поняв абсурдность своих слов.
Марина застыла. Слова прозвучали так, словно он защищался от матери, а не от жены. Она развернулась и ушла в спальню, закрыв за собой дверь. В эту ночь она почти не спала.
Утром, когда температура у Дмитрия спала, они поговорили. Он извинился, сказал, что был не в себе от болезни. Марина приняла извинения, но попросила забрать ключи у его матери. Дмитрий пообещал.
Но ключи остались у Аллы Сергеевны. Каждый раз, когда Марина поднимала эту тему, Дмитрий находил новую отговорку: "Мама обидится", "Да она же всё равно не приходит без предупреждения", "Зачем ты так на этом зациклилась".
А свекровь действительно не приходила без предупреждения. Она звонила. Постоянно. "Дмитрий, как ты себя чувствуешь?" "Марина, ты готовишь сегодня ужин? Дмитрий любит котлеты, я тебе рецепт пришлю." "Дмитрий, не забудь купить маме цветы на этой неделе, у меня именины."
Постепенно Марина начала замечать странные вещи. Дмитрий регулярно созванивался с матерью, иногда по несколько раз в день. Если Марина предлагала что-то сделать — поехать в отпуск, купить новую мебель, пригласить друзей на ужин — он сначала советовался с Аллой Сергеевной. И если та была против, планы менялись.
— Дим, а давай на новогодние праздники в Италию слетаем? — предложила Марина за месяц до Нового года. — Я видела горящий тур, очень выгодно.
— Маринка, но мы всегда Новый год у родителей встречаем, — удивился он.
— Всегда? Дим, мы женаты всего семь месяцев. Какое "всегда"?
— Ну я имею в виду... Я всегда с родителями встречаю. Это семейная традиция.
— А я твоя семья или нет? — тихо спросила она.
— Конечно, семья. Но мама расстроится, если мы не приедем.
— И что, твоя мама важнее меня?
— Маринка, не надо так. Просто давай в следующем году поедем. А этот Новый год проведём с родителями, хорошо?
Марина не ответила. В следующем году будет что-то другое. День рождения свекрови. Или свадьба кого-то из родственников. Или просто "мама расстроится".
Новый год они встретили у родителей Дмитрия. Алла Сергеевна усадила Марину на кухне помогать с салатами, в то время как Дмитрий в гостиной смотрел телевизор с отцом.
— Марина, ты неправильно режешь огурцы. Для оливье нужно мельче. Вот так, видишь?
— Алла Сергеевна, я всегда так режу. Дмитрию нравится.
— Дмитрий просто не хочет тебя обидеть. Но я-то его мама, я знаю, как он любит. Давай, переделай.
Марина сжала нож в руке. Досчитала до десяти. Молча начала резать огурцы мельче.
Когда они вернулись домой глубокой ночью, Марина сказала:
— Дмитрий, мне кажется, у нас проблемы.
— Какие проблемы? — он уже раздевался, собираясь лечь спать.
— Твоя мать слишком влияет на нашу жизнь. А ты это позволяешь.
— Опять ты за своё, — он вздохнул. — Марина, это моя мама. Я не могу просто взять и отрезать её от моей жизни.
— Я не прошу отрезать. Я прошу установить границы.
— Какие границы? Она просто заботится о нас!
— Она указывает мне, как готовить, как одеваться, когда рожать детей! Дмитрий, это ненормально!
— Ты преувеличиваешь. Мама просто хочет помочь.
— А ты хоть раз встал на мою сторону? Защитил меня?
Дмитрий молчал. Потом сказал:
— Я между двух огней. Пойми меня. Это моя мама и моя жена. Я не хочу выбирать.
— Но ты уже выбрал, — тихо сказала Марина. — Ты выбрал её.
Она легла спать, отвернувшись к стене. Дмитрий попытался её обнять, но она отстранилась.
Следующие месяцы стали для Марины испытанием. Алла Сергеевна словно почувствовала, что теряет контроль, и усилила натиск. Теперь она приезжала к ним каждую неделю, "просто проведать". Приносила еду, убиралась в квартире, переставляла вещи.
— Марина, у вас тут такой беспорядок! Я помыла полы, протерла пыль. И вот, смотри, я переставила диван. Так гораздо лучше, света больше.
— Алла Сергеевна, мне так не нравится. Верните, пожалуйста, как было.
— Дмитрий! — позвала свекровь сына. — Дмитрий, как тебе диван на новом месте?
— Нормально, мам, — откликнулся он из соседней комнаты.
— Видишь, Дмитрию нравится.
Марина чувствовала, как внутри неё нарастает что-то тёмное и тяжёлое. Злость. Бессилие. Отчаяние.
Точка кипения наступила в день её рождения. Марина попросила Дмитрия провести этот день вдвоём — сходить в ресторан, погулять, просто побыть друг с другом. Дмитрий согласился.
Но когда они пришли в ресторан, там их ждала вся семья Дмитрия: родители, сестра с мужем и детьми. Алла Сергеевна устроила сюрприз.
— Марина, дорогая, поздравляю! — она чмокнула её в щёку. — Я подумала, что гораздо веселее отметить день рождения большой семьёй. Правда же?
Марина посмотрела на Дмитрия. Тот виновато пожал плечами.
— Мама хотела сделать тебе приятное.
Весь вечер Марина сидела за столом с натянутой улыбкой, поддакивала, благодарила за подарки. А внутри что-то окончательно сломалось.
Дома она сказала:
— Дмитрий, я так больше не могу.
— Что? Марин, мама старалась. Это ведь был сюрприз для тебя.
— Я просила провести день рождения вдвоём. Только мы с тобой. Я очень чётко об этом сказала.
— Ну прости. Мама так обрадовалась идее устроить праздник...
— И ты опять выбрал её. Опять её желания важнее моих.
— Марина, перестань. Ты слишком эгоистична.
— Эгоистична? — она засмеялась горько. — Я эгоистична, потому что хочу, чтобы в мой день рождения учитывались мои желания?
— Ты не понимаешь. Для мамы семья — это всё. Ей важно, чтобы мы все были вместе.
— А для тебя что важно, Дмитрий? Семья — это кто? Твоя мама или я?
Он молчал. И в этом молчании был ответ.
Марина развернулась и пошла в спальню. Достала чемодан из шкафа и начала складывать вещи.
— Ты что делаешь? — Дмитрий замер в дверях.
— Уезжаю. На несколько дней. Мне нужно подумать.
— Марина, не надо. Давай поговорим.
— Мы говорили. Много раз. Ничего не меняется.
Она остановилась у Дениса. Да, они остались друзьями после развода, и он без вопросов согласился приютить её.
— Что случилось? — спросил Денис, наливая чай.
Марина рассказала. Обо всём. О свекрови, о ключах, о дне рождения. Денис слушал молча, потом сказал:
— Маринка, а ты помнишь, почему мы развелись?
— Потому что были слишком разными.
— Не только. Потому что я не был готов быть мужем. Я был мальчиком, который играл в семью. А ты была женщиной, которой нужен был партнёр.
— И?
— И Дмитрий тоже не готов. Он не может быть партнёром, пока не отделится от матери. Он сын, Маринка. Просто сын. И пока он сам не захочет стать мужем, ничего не изменится.
Марина сидела в квартире бывшего мужа, пила чай и думала о том, как странно всё устроено. Денис, с которым у них ничего не получилось семь лет назад, теперь был рядом, поддерживал, понимал. А Дмитрий, который казался идеальным, оказался мамочкиным сыном, неспособным на самостоятельные решения.
Через три дня Дмитрий позвонил:
— Марина, мама хочет с тобой поговорить.
— Мама? А ты сам не хочешь?
— Хочу. Но мама считает, что вы должны сначала поговорить. Женщина с женщиной.
Марина положила трубку. И всё поняла. Дмитрий даже в таком вопросе не может обойтись без маминого совета.
Она написала ему сообщение: "Дмитрий, я подам на развод. Документы будут готовы на следующей неделе. Квартира записана на меня, это было приданое от моих родителей. Так что собирай вещи. У тебя есть месяц."
Ответ пришёл только через два часа: "Марина, мы же можем всё обсудить. Не надо так резко."
Она не ответила. Потому что обсуждать было нечего. Она устала быть в тени свекрови. Устала от мужа, который не мог выбрать между матерью и женой. Устала от жизни, в которой её мнение ничего не значило.
Развод прошёл тихо. Дмитрий пытался уговорить её одуматься, но Марина была непреклонна. Алла Сергеевна звонила, плакала, обвиняла Марину в разрушении семьи. Марина слушала и молча отключала телефон.
— Знаешь, что самое странное? — сказала она Денису через месяц после развода. Они сидели на кухне, пили вино, вспоминали.
— Что?
— Я чувствую облегчение. Не боль, не грусть. Облегчение.
— Это нормально. Ты освободилась.
— Я думала, во второй раз у меня получится. Я была старше, мудрее. Выбрала человека, который казался надёжным.
— Маринка, ты не виновата. Ты не могла знать.
— Нет, Денис, я должна была. Все признаки были. Я просто не хотела их видеть. Мне хотелось верить, что он — тот самый.
Они сидели молча. Потом Денис сказал:
— А знаешь, я вот тут подумал. Мы с тобой семь лет назад не смогли. Но мы оба выросли. Изменились. Может...
— Не надо, — остановила его Марина. — Не сейчас. Мне нужно время. Побыть одной. Понять, чего я хочу на самом деле.
— Хорошо, — он кивнул. — Я подожду. Если захочешь — ты знаешь, где меня найти.
Марина вернулась в свою квартиру через два месяца. Дмитрий уже всё вывез. Пустые комнаты казались больше. Она открыла окна настежь, впуская свежий воздух. Запах свободы.
Прошло полгода. Марина погрузилась в работу, встречалась с друзьями, начала ходить на йогу. Денис периодически звонил, спрашивал, как дела, иногда они виделись — выпить кофе, сходить в кино. Между ними повисло что-то недосказанное, но Марина не торопилась. Она училась быть одной. Не одинокой — одной. И это было важно.
А потом, в один обычный вечер, когда они сидели в кафе и Денис рассказывал какую-то смешную историю с работы, Марина вдруг поймала себя на мысли, что улыбается. По-настоящему. Не из вежливости, не потому что так надо. А просто потому что ей хорошо. Здесь. Сейчас. С этим человеком.
— Денис, — сказала она, прерывая его на полуслове. — Помнишь, ты говорил... про то, что мы изменились?
Он замолчал, посмотрел на неё внимательно.
— Помню.
— Так вот... Я думаю, ты прав. Мы правда изменились. И может быть... может быть, стоит попробовать ещё раз. Но не так, как семь лет назад. По-другому. Медленно. Честно.
Денис улыбнулся — той самой улыбкой, в которую она когда-то влюбилась. Но теперь в его глазах было что-то новое. Зрелость. Понимание.
— Медленно и честно, — повторил он. — Мне нравится.
Они допили кофе, вышли на улицу. Шёл лёгкий снег, первый в этом сезоне. Денис взял её за руку, и Марина не отстранилась.
— Знаешь, — сказала она, — я всё ещё не знаю, чем это закончится. Может быть, у нас опять не получится.
— Может быть, — согласился он. — Но в этот раз мы хотя бы будем знать, почему. И сможем остановиться вовремя, если что-то пойдёт не так. Без обид. Без недосказанности.
— Без обид, — повторила Марина.
Они шли по заснеженной улице, и Марина думала о том, какой длинный путь ей пришлось пройти, чтобы понять простую истину: иногда счастье не в том, чтобы найти идеального человека. А в том, чтобы найти человека, с которым можно быть собой. Без масок, без компромиссов с собственными границами, без необходимости доказывать свою ценность каждый день.
И если этим человеком окажется Денис — прекрасно. А если нет — она справится. Потому что теперь она знала главное: одиночество гораздо лучше, чем жизнь в браке, где тебя не слышат и не ценят.