Звонок в дверь раздался ровно в восемь вечера, когда я только села ужинать после двенадцатичасовой смены в больнице. Я была хирургом в городской клинике, и сегодняшний день выдался особенно тяжёлым - две сложные операции подряд. Ноги гудели, руки дрожали от усталости, и всё, чего я хотела - это тишина, горячая ванна и сон.
Но звонок был настойчивым. Длинный, требовательный, как будто кто-то собирался продавить кнопку сквозь стену.
Я открыла дверь и застыла. На пороге стоял мой муж Игорь, а рядом с ним - его брат Павел с женой Ольгой и двумя детьми. Две огромные сумки валялись у их ног, а старшая девочка, Лиза, тащила за собой клетку с попугаем.
"Привет, Викуль!" - Игорь улыбался так широко, словно преподнёс мне подарок. - "Смотри, кто к нам приехал!"
"Виктория," - Ольга кивнула мне с видом королевы, снисходящей до простолюдинки. - "Надеюсь, мы не помешали?"
Помешали. Конечно, помешали. Но что я могла сказать, когда они уже стояли на пороге с вещами?
"Проходите," - выдавила я, отступая в сторону.
Они ввалились в мою квартиру, как захватчики в неприятельскую крепость. Дети сразу помчались в комнату, попугай завопил что-то неразборчивое, Ольга окинула критическим взглядом прихожую.
"Скромно у вас," - заметила она. - "Я думала, у хирургов доходы получше."
Я сжала кулаки. Моя двухкомнатная квартира была небольшой, но уютной и, самое главное, моей. Я получила её в наследство от бабушки, которая всю жизнь копила на это жильё. Когда я вышла замуж за Игоря три года назад, он переехал ко мне. Его собственного жилья не было - жил с родителями в крохотной хрущёвке на другом конце города.
"Чай будете?" - спросила я, стараясь сохранить вежливость.
"Конечно! А ещё лучше - покормите нас чем-нибудь," - Павел плюхнулся на диван. - "Мы в дороге с утра, еле дошли."
Я посмотрела на Игоря, ожидая объяснений. Он избегал моего взгляда.
"Викуль, не сердись," - начал он, когда мы оказались на кухне. - "У них временные проблемы. Павлик попросил приютить их на недельку-другую. Ну я не мог же отказать родному брату?"
"Мог," - отрезала я. - "Тем более не посоветовавшись со мной."
"Викуля, ну не будь такой! Это же семья!"
"Моя семья - это я и ты. А твой брат - это твой брат. И между прочим, у него есть родители. Почему они не могут пожить у них?"
"Там места мало. А у нас целых две комнаты!"
"Одна из которых - спальня. Куда мы их поселим? На кухню?"
Игорь замялся: "Ну, Пашка с Олей могут в нашей спальне, а мы в зале. Дети там же, в зале. Это же ненадолго."
Я почувствовала, как внутри закипает гнев, но сдержалась. Усталость была сильнее злости.
"Неделя, Игорь. Максимум неделя."
"Конечно, конечно! Спасибо, родная!"
Он чмокнул меня в щёку и вернулся к гостям. А я осталась стоять на кухне, понимая, что только что совершила большую ошибку.
Неделя превратилась в две, потом в три. Павел с Ольгой даже не думали съезжать. Более того, они обжились так, словно это была их квартира.
Ольга переставляла мебель, как ей нравилось. Вешала свои фотографии на стены. Покупала продукты и требовала, чтобы я готовила то, что любят её дети. Лиза и младший сын Артём носились по квартире, крича и устраивая беспорядок. Попугай орал с утра до ночи.
Я приходила домой после смены и обнаруживала кухню в разгроме, гору немытой посуды в раковине и Ольгу на моём любимом диване, уткнувшуюся в телефон.
"Виктория, а ужин будет?" - спрашивала она, не отрываясь от экрана. - "Дети голодные."
"Я только с работы," - отвечала я. - "Может, вы сами приготовите?"
"Я целый день за детьми смотрю, мне некогда. А ты же всё равно готовишь."
Павел вообще не работал. По его словам, он "искал себя". Целыми днями он лежал на диване, смотрел телевизор и играл в телефон. Иногда пропадал на весь вечер, возвращаясь навеселе.
Игорь на все мои жалобы отвечал одно: "Потерпи, Викуль. Это же временно."
Но я видела - это было не временно. Они обживались всё больше. Ольга уже начала говорить "наша квартира" вместо "ваша". Павел устраивался так, словно это был его дом.
Однажды я вернулась домой раньше обычного - операция отменилась. И застала картину, от которой чуть не потеряла дар речи. Ольга сидела в моей спальне на моей кровати и разговаривала по телефону:
"Да, представляешь, они нас приютили! У них хорошая квартирка, правда, маленькая. Виктория работает целыми днями, мы тут хозяйничаем. Игорь парень простой, управляемый. Думаю, если правильно подойти, можно и остаться насовсем. Павлик со свёкром уже говорил - они не против нам квартиру переписать. Виктория же бездетная, ей одной много места."
Я стояла в дверях, не веря своим ушам. Ольга обернулась и увидела меня. На секунду её лицо исказилось от испуга, но потом она быстро взяла себя в руки.
"Ой, Виктория! Ты уже дома? Я тут просто болтала с подругой."
"Я слышала, о чём вы болтали," - мой голос был ледяным. - "Собирайте вещи. Все. Сейчас же."
"Что? Ты с ума сошла?"
"Нет, это вы сошли с ума, если думали, что я позволю вам отнять мою квартиру."
"Да какая это твоя? Это семейная собственность!"
"Это моё наследство от бабушки. Моё. И только моё. Игорь имеет право здесь жить как мой муж, но не больше. А вы - гости, которые злоупотребили гостеприимством."
Ольга вскочила: "Павел! Игорь!"
Оба брата ввалились в комнату. Дети выглянули из зала, глядя на нас с любопытством.
"Что случилось?" - Игорь выглядел встревоженным.
"Твоя жена выгоняет нас на улицу!" - завопила Ольга. - "После всего, что мы для вас сделали!"
"Что вы сделали?" - я повернулась к ней. - "Три недели жили на моей территории, ели мою еду, превратили мой дом в бардак и ещё планировали отнять квартиру!"
"Викуля, успокойся," - Игорь попытался взять меня за руку, но я отдёрнулась.
"Не смей меня успокаивать! Ты знал об их планах?"
"Какие планы? О чём ты?"
"Ольга по телефону обсуждала, как они собираются остаться здесь навсегда и переписать квартиру на себя. С благословения твоего отца, между прочим."
Игорь побледнел. Павел нервно засмеялся:
"Вика, ты что-то не то поняла. Олька просто пошутила, да, Оль?"
"Да, шутка была," - Ольга явно пыталась выкрутиться. - "Я не думала, что ты всё так серьёзно воспримешь."
"Убирайтесь," - повторила я. - "Сейчас. Или я вызываю полицию."
"Викуль!" - Игорь схватил меня за плечи. - "Ты не можешь так! Это мой брат!"
"Могу. Это моя квартира. И если ты встаёшь на их сторону, можешь уходить вместе с ними."
Воцарилась тишина. Даже попугай замолчал, словно чувствуя напряжение.
"Игорёк," - подал голос Павел. - "Ну скажи ты ей. Она же неправа!"
Игорь молчал, глядя то на меня, то на брата. Я видела, как он мечется, не зная, что выбрать.
"Решай," - сказала я тихо. - "Прямо сейчас. Или они, или я."
"Викуля, это же семья..."
"Я тоже твоя семья. Твоя жена. Или была."
Наступила долгая пауза. Потом Игорь вздохнул:
"Паша, простите, но Вика права. Вы уже тут давно. Пора вам своё жильё искать."
"Предатель," - прошипела Ольга. - "Под каблуком у бабы ходишь!"
"Я защищаю свою жену и её имущество," - впервые за долгое время Игорь говорил твёрдо. - "Собирайте вещи."
Они собирались долго, громко, со скандалом. Ольга названивала свёкру, жаловалась, плакала. Павел пытался давить на Игоря, взывая к братским чувствам. Дети хныкали, не понимая, что происходит.
Но час спустя они ушли. Дверь закрылась за ними, и я прислонилась к ней, чувствуя, как подкашиваются ноги.
"Спасибо," - прошептала я Игорю.
"Я должен был сделать это раньше," - он обнял меня. - "Прости, что не защитил сразу."
Мы стояли так какое-то время, потом я отстранилась:
"Игорь, мне нужно кое-что сказать. Если ты хоть раз ещё поставишь кого-то выше меня и моих интересов, особенно когда речь о моём имуществе, я подам на развод. Без разговоров, без второго шанса. Ясно?"
Он кивнул: "Ясно."
На следующий день позвонил свёкор. Орал в трубку минут пятнадцать, обвиняя меня во всех смертных грехах. Называл эгоисткой, бессердечной, плохой женой. Требовал, чтобы я извинилась перед Павлом и Ольгой и пустила их обратно.
Я слушала молча, потом спокойно сказала:
"Борис Петрович, с уважением к вашему возрасту, но это моя квартира. Не ваша, не Игоря, не Павла. Моя. И я решаю, кто в ней живёт. Если вы не согласны, это ваше право. Но ваше мнение меня не волнует."
"Да ты..." - он задохнулся от возмущения. - "Игорь! Ты слышишь, как она со мной разговаривает?!"
Игорь взял трубку: "Пап, Вика права. Мы не должны были пускать Пашу без её согласия. Это её квартира."
"Ты что, совсем под каблук попал?!"
"Я защищаю свою жену. Как ты учил меня в детстве - мужчина должен защищать семью."
Свёкор бросил трубку. Три дня он не выходил на связь, потом позвонила свекровь. Она была мягче, но суть та же - я должна была пустить обратно Павла с семьёй.
"Людмила Ивановна," - сказала я устало. - "Я целыми днями оперирую людей. Спасаю жизни. Прихожу домой и хочу отдохнуть. Не убирать за чужими детьми, не готовить на шестерых, не терпеть хамство. Если вас так волнует судьба вашего младшего сына, пустите их к себе."
"У нас места нет..."
"У меня тоже нет. На чужую семью с двумя детьми и попугаем."
Через неделю в дверь позвонили. Я открыла и увидела полицейского с Павлом.
"Виктория Сергеевна?" - спросил офицер. - "Гражданин Рыбаков подал заявление о том, что вы незаконно удерживаете его имущество."
Я растерялась: "Какое имущество?"
"Телевизор, микроволновку и пылесос. Утверждает, что это они с женой купили, пока жили у вас."
Я не поверила своим ушам: "Офицер, это бред. Всё, что есть в квартире - моё. Купленное на мои деньги."
"У вас есть чеки?"
"На технику, которую я покупала пять лет назад? Вряд ли я их сохранила."
Павел ухмыльнулся: "Значит, не докажешь. А у меня чеки есть."
Он протянул полицейскому бумажки. Я взглянула - действительно, чеки на телевизор и микроволновку. Недавние. Явно поддельные, но как это доказать?
"Павел," - я посмотрела ему в глаза. - "Ты действительно опустился до такого?"
"Ты выгнала нас на улицу. Детей маленьких. Мы имеем право хоть что-то забрать."
В этот момент подъехал Игорь. Увидев полицейского и брата, он мгновенно всё понял.
"Паша, ты что творишь?"
"Забираю своё."
"Это не твоё! Телевизор я купил Вике на прошлый день рождения! Вот карта, вот выписка из банка!"
Игорь достал телефон, показал историю операций. Полицейский сверил даты.
"Гражданин Рыбаков," - его голос стал холодным. - "Подделка документов - уголовное преступление. Я могу задержать вас прямо сейчас."
Павел побледнел: "Я... это недоразумение. Я перепутал чеки."
"Уходите. И больше не появляйтесь," - сказал Игорь твёрдо. - "Иначе я сам напишу заявление."
Павел ушёл, бормоча проклятия. Полицейский извинился и уехал. Мы с Игорем остались стоять в коридоре.
"Спасибо," - сказала я.
"Я понял кое-что," - Игорь сел на диван. - "Всю жизнь родители внушали мне, что семья - это главное. Что нужно помогать родным, что бы ни случилось. Но они забыли объяснить, что семья - это не только родители и братья. Семья - это в первую очередь ты, моя жена."
Он взял меня за руку: "Прости, что не понял это сразу. Что подвёл тебя."
Я молчала, не зная, что сказать. Обида всё ещё сидела внутри, но я видела, что он искренен.
"Игорь, я хочу, чтобы ты понял одну вещь," - начала я. - "Я не против помогать твоим родным. Я не жадная и не злая. Но я против того, чтобы меня использовали. Использовали мою доброту, моё жильё, мои деньги. Если твой брат действительно нуждался в помощи, он мог бы вести себя иначе. С уважением. С благодарностью. А не планировать, как отнять квартиру."
"Я знаю. Я понимаю. И обещаю - больше никого не пущу без твоего согласия."
Прошло несколько месяцев. Отношения с родителями Игоря были испорчены - они не простили мне того, что я "развела" их сыновей. Павел с Ольгой, как я узнала от общих знакомых, поселились у её родителей и продолжали жить на чужой шее.
Игорь держал слово. Когда его мать снова позвонила с просьбой дать Павлу денег взаймы, он отказал. Когда отец попытался давить, Игорь спокойно сказал, что все финансовые вопросы он решает со мной, и я против.
"Ты изменился," - сказала я ему однажды вечером. Мы сидели на диване, смотрели фильм. Тишина. Покой. Порядок.
"В лучшую сторону?" - спросил он.
"Определённо."
"Эта ситуация открыла мне глаза," - признался Игорь. - "Я всегда думал, что быть хорошим сыном и братом значит всегда идти навстречу, помогать, не отказывать. Но я не понимал, что так я предаю тебя. Что у меня есть выбор - и я выбирал не тебя."
"А теперь?"
"Теперь я выбираю тебя. Всегда."
Он поцеловал меня, и я почувствовала, что действительно верю ему.
Через год мы переехали в новую квартиру - побольше, в хорошем районе. Мы купили её вместе, оформили на двоих. Это было наше общее решение, наш общий дом.
Родители Игоря на новоселье не пришли. Павел с Ольгой, как я слышала, опять переехали - на этот раз к друзьям. Их образ жизни не менялся.
"Не жалеешь?" - спросила я Игоря, когда мы распаковывали коробки в новой квартире.
"О чём?"
"Что из-за меня ты поссорился с семьёй."
Он обнял меня: "Викуль, я не поссорился. Я просто расставил приоритеты. И моя семья - это ты. Это наш будущий ребёнок, которого мы планируем. Это наш дом, который мы создаём вместе. А то, что родители не понимают - их проблемы."
Я прижалась к нему, чувствуя благодарность. За то, что он научился быть мужем. За то, что выбрал меня. За то, что не побоялся идти против семейных традиций ради наших отношений.
"Знаешь, что самое смешное?" - сказала я. - "Когда я выгоняла их, я боялась, что ты уйдёшь. Что выберешь брата."
"А я боялся, что ты уйдёшь. Что устанешь терпеть и подашь на развод."
"Получается, мы оба боялись потерять друг друга."
"Получается."
Мы стояли в обнимку посреди нашей новой квартиры, среди коробок и строительной пыли. И я поняла - иногда нужно пройти через конфликт, чтобы понять, что действительно важно. Иногда нужно поставить жёсткие границы, чтобы сохранить отношения.
Спустя время родители Игоря смягчились. Не совсем, не полностью, но начали поздравлять с праздниками. Когда я забеременела, свекровь даже приехала с подарками для будущего внука.
Павел с Ольгой так и продолжали скитаться по чужим домам. Иногда я думала - а что, если бы я тогда не услышала тот разговор? Что, если бы позволила им остаться? Наверное, сейчас я жила бы не в своей новой просторной квартире, а в крохотной комнатушке, потому что Ольга добилась бы своего.
Но я услышала. И отстояла своё. И научила мужа стоять рядом со мной, а не между мной и его родней.