Стереотип о балеринах, считающих каждую калорию и питающихся исключительно салатными листьями, рушится при знакомстве с кулинарными пристрастиями великих танцовщиц прошлого. Оказывается, они не морили себя голодом, но верили в то, что идеальная форма рождается не за обеденным столом, а в репетиционном зале.
Майя Плисецкая
«Сижу не жрамши!» — ответ Майи Плисецкой на вопрос о том, как она поддерживает форму, вошел в историю. Но это был мимолетный экспромт, а на самом деле с едой у балерины были теплые отношения.
Она обожала селедку и нежно величала ее «селедой». Считала, что человечество не придумало ничего вкуснее, чем хлеб с маслом. В ее воспоминаниях о поездке в Брюссель встречается бифштекс с жареным картофелем, а в интервью — признания о том, что сосиски с пивом ей милее пирожных. «Я ела всегда много. И вес мой был чуть-чуть больше, чем нужно. Случались периоды, когда я заметно худела, но неумышленно. Просто из-за репетиций не успевала поесть», — рассказывала Плисецкая.
Она была против строгих диет и считала, что есть можно все, но понемногу. «Если ничего не делать, просто лежать на диване, то никакой формы и не будет», — вот ее главная формула идеальной фигуры.
Екатерина Максимова
Рост 157 сантиметров, вес не больше 47 килограммов и осиная талия даже в 60 лет — балерина Екатерина Максимова, легендарная Анюта из балета по рассказу Чехова «Анна на шее», порхала над сценой, как перышко. При этом ее любимое блюдо — гречневая каша, а любимое занятие — «если выдастся свободный денек, завалиться на диван и как следует отоспаться».
Все мысли Максимовой были сосредоточены на театре, ролях. Она не тратила ни времени, ни сил на размышления о том, как выглядит, все складывалось само собой. Могла позволить себе модные наряды, но всегда выбирала первый попавшийся свитер. «Мне кажется, что в каждом человеке заложены определенная сила и энергия для того, чтобы следить за своей внешностью. Наверное, я истратила их на сцену, а на жизнь не хватило», — говорила балерина. И сцена отблагодарила ее: выглядела Максимова всегда прекрасно.
Анна Павлова
Десерт «Павлова», названный в честь балерины Анны Павловой, диетическим не назовешь: в нем безе с огромным количеством сахара и взбитые сливки. Сладости не входили в число любимых блюд танцовщицы, которую прославил номер «Умирающий лебедь» на музыку Сен-Санса. Но вообще она обожала застолья и даже возила с собой на гастроли повара, который готовил бы ей русские кушанья.
Павлова любила черный хлеб, бараньи котлеты, курицу, гречневую кашу, грибы, осетрину, а в финале — компот. «Пушинка на ветру — она будет летать на сцене», — сказал хореограф Мариус Петипа, когда увидел юную Павлову. Так и вышло: летала, никогда себя не жалела, выходила на сцену даже больной и стремилась к тому, чтобы каждое следующее выступление было лучше прежнего. При таком горении на сцене у русских блюд не было шансов оставить о себе память на талии танцовщицы.
Матильда Кшесинская
Прима-балерина Мариинского театра, в которую были влюблены будущий император Николай II и два великих князя из дома Романовых, не была слишком хрупкой. Она весила 50 кг, что, по балетным меркам, не так и мало для ее миниатюрного роста в 153 см. В том, что руки и ноги у нее были довольно пухлыми, балерина могла бы винить своего отца, танцора и педагога Феликса Кшесинского.
Но она не винила, а благодарила — за кулинарный талант. Вот как Матильда вспоминала рождественские вечера в родительском доме: «За ужином, который был главным событием этого дня, все кулинарные способности отца проявлялись вполне. По традиции полагалось подавать тринадцать рыбных постных блюд, из которых каждое имело свое особое символическое значение, но потом это число было сокращено до семи блюд. Из рыбных блюд считались обязательными судак по-польски и жареная рыба. Потом подавали два сорта ухи в двух отдельных мисках, которые ставились у прибора матери, и она нам разливала. В одной миске подавалась русская уха, а в другой — польская, со сметаною. Эту польскую уху я очень любила и до сих пор вспоминаю ее с наслаждением, но после родительского дома я нигде ее больше не видала».
В своих мемуарах Кшесинская уделяет внимание застольям. Например, вспоминает, как однажды в гостях к завтраку «подали кулебяку и сладкое, а к обеду холодную ботвинью». Упомянуть, что следит за фигурой, тоже не упускает случая. Описывая свой отъезд из Тифлиса, рассказывает о двух офицерах, которые знали, что звезда не любит сладостей, и принесли ей на вокзал огромную корзину с фруктами и зеленью. А еще откровенничает: сохранять фигуру ей помогал массаж. «Когда после переворота мне пришлось обходиться без массажа, для меня это было большим лишением», — признается балерина.
А узнать, какие тренировки позволят баловать себя калорийными блюдами без вреда для талии и легкости движений, можно в петербургском Музее театрального и музыкального искусства. До апреля там работает выставка «Пьер и Сильфиды», генеральным спонсором которой выступил ВТБ. Она основана на архиве французского балетмейстера Пьера Лакотта (1932–2023), известного реставрацией старинных балетов. Архив музею передала вдова мастера, известная балерина Гилен Тесмар — ради нее Лакотт воскресил балет «Сильфида», сделавший в 19 веке звездой итальянскую танцовщицу Марию Тальони. Для выставки воссоздали урок Тальони, который она выполняла ежедневно, чтобы восхищать поклонников легкостью и грацией.