В шестом классе меня внезапно накрыла экзотическая страсть — я увлёкся сверчками. Теми самыми, что обычно живут за печкой и стрекочут по ночам. Я соорудил для них внушительный террариум, который занял весь подоконник, и с энтузиазмом занялся разведением. Размножались они, надо сказать, с пугающей эффективностью: через пару недель внутри уже кишела целая империя.
И всё бы ничего, но была одна проблема — они молчали. Ни звука. Ни писка. Для человека, который завёл сверчков ради стрекота, это было почти личным оскорблением.
Однажды я вернулся из школы — и сердце ушло в пятки. Верхнее стекло террариума я, как выяснилось, забыл закрыть. Внутри ползали лишь несколько калек и новорождённых, а основная масса населения уже бодро отправилась покорять окружающий мир.
Но это была лишь увертюра.
Эти насекомые — будь они неладны — расползлись по вентиляции и мгновенно колонизировали весь подъезд. Сотня, а может, и две. И вот тогда свершилось невозможное: они запели. Все разом.
Стрекот стоял такой, будто не подъезд, а филиал оперного театра для насекомых. Орали они не как сотня сверчков — как миллион.
