— Восемь тысяч? — Вероника уставилась на экран телефона, перечитывая СМС от банка. — Восемь тысяч рублей просто так взяли и списались?
Светлана оторвалась от компьютера и покосилась на подругу:
— Что случилось?
— Деньги с карты ушли. Сегодня, в обед. Я ничего не покупала!
— Может, подписка какая? Или автоплатеж?
Вероника нервно пролистала историю операций. Нет, снятие наличных. В банкомате. На улице Строителей, возле их дома.
— Света, это наш район. Кто-то снял деньги прямо возле моего подъезда.
— Так звони в банк! Карту блокируй!
Пальцы дрожали, когда Вероника набирала номер горячей линии. Бесконечные гудки, потом автоответчик, потом наконец живой голос оператора.
— Добрый день. Скажите, пожалуйста, операция от сегодняшнего дня, снятие восьми тысяч...
— Операция проведена по вашей карте, с вводом корректного пин-кода, — механически ответила девушка на том конце провода. — Претензий к банку быть не может.
— Но я не снимала эти деньги!
— Тогда вам нужно обратиться в полицию, если карта была украдена. Мы можем только заблокировать ее сейчас.
Вероника положила трубку и откинулась на спинку стула. Украдена? Но карта лежит в сумке, вот она. Как это вообще возможно?
— Может, кто-то скопировал данные? — предположила Светлана.
— Света, там пин-код нужен был. Кто мог его знать?
Подруга пожала плечами. Вероника схватила сумку.
— Игорь Семенович, можно я пораньше сегодня? Тут ситуация...
Начальник кивнул, не отрываясь от документов. Вероника выбежала из офиса и помчалась к метро.
Всю дорогу домой она прокручивала в голове возможные варианты. Может, она сама сняла и забыла? Нет, она бы помнила восемь тысяч. Может, кто-то подсмотрел пин-код? Но она всегда прикрывает клавиатуру рукой.
Ключ повернулся в замке. Из прихожей пахло жареным луком. На кухне гремели кастрюли.
— Ольга Игоревна? — Вероника скинула туфли. — Вы дома?
— А где мне еще быть? — Свекровь выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем. На плече у нее висела новая замшевая сумка цвета бордо. На шее — шарф в серо-розовую клетку, явно недешевый.
Вероника замерла.
— Это новое?
— Что новое?
— Сумка. И шарф.
Ольга Игоревна провела рукой по шарфу, словно гладила кошку:
— Ну да. А что?
— Откуда?
— Купила. А в чем дело?
Сердце ухнуло вниз. Вероника медленно прошла на кухню, опустилась на табурет.
— Ольга Игоревна, сегодня с моей карты сняли восемь тысяч. В банкомате возле дома. В обед. Это были вы?
Свекровь отвернулась к плите, помешала что-то в сковороде.
— Ну я. А что такого?
— Как — что такого? — Вероника почувствовала, как начинает дрожать от возмущения. — Вы взяли мою карту без спроса и сняли деньги?
— Карта лежала в тумбочке в прихожей. Я думала, запасная.
— Это не запасная! Это моя рабочая карта!
Ольга Игоревна наконец обернулась. Лицо спокойное, даже слегка удивленное.
— Ника, ну чего ты так? Мне срочно нужно было. У Людки на работе день рождения, я обещала подарок. А своих денег до зарплаты не хватало. Ну взяла у тебя. Я же отдам!
— Вы взяли без спроса восемь тысяч рублей! Может, хватит уже тратить мои деньги? Я их не печатаю!
— Не кричи на меня. Я тебе сказала — отдам. Через неделю зарплата, сразу верну.
Вероника закрыла лицо руками. Дышать стало тяжело. Как будто воздух в кухне закончился.
— Пин-код вы откуда узнали?
— Ну ты же его везде одинаковый используешь. Я видела, как ты телефон разблокируешь. Четыре девятки.
— Вы подсматривали за мной?
— Да не подсматривала я! — Свекровь махнула рукой. — Само запомнилось. Ты ж прямо при мне постоянно.
Вероника встала. Ноги ватные, в висках стучит.
— Ольга Игоревна, это неправильно. Нельзя брать чужие деньги без разрешения.
— Какие чужие? — Свекровь нахмурилась. — Мы родственники. Живем вместе. Что, мне теперь каждый раз к тебе на поклон идти?
— Да! Именно так! Спросить — можно ли взять!
— Слушай, ты чего вообще раздуваешь из ничего? Я сказала — верну. Или ты мне не веришь?
Вероника сглотнула комок в горле. Хотелось кричать, швырнуть что-нибудь, но она сжала кулаки и вышла из кухни. В комнате рухнула на кровать и уставилась в потолок.
Восемь тысяч. Просто так. Взяла и сняла. Как будто это мелочь какая-то.
А ведь это не первый раз.
***
Леша вернулся с работы около восьми. Вероника услышала, как он здоровается с матерью на кухне, что-то обсуждают вполголоса. Потом дверь в их комнату открылась.
— Привет. — Муж повесил куртку на спинку стула. — Как день?
— Ольга Игоревна сняла с моей карты восемь тысяч.
Леша замер, стягивая свитер.
— Что?
— Взяла карту из тумбочки, пока я была на работе. Сняла деньги. Купила себе сумку и шарф.
— Мам? — Он повысил голос, обращаясь в сторону кухни. — Это правда?
— Что правда? — Ольга Игоревна появилась в дверном проеме. — Я взяла немного у Вероники. Отдам на следующей неделе, что тут такого?
— Ты же не спросила!
— Алексей, ну подумаешь. Я тебе сколько раз давала деньги, когда тебе надо было? Считала я?
— Мам, это не одно и то же...
— Почему не одно? — Свекровь скрестила руки на груди. — Я мать, я своему сыну помогаю. А теперь попросила немного — так сразу скандал.
— Вы не попросили, — тихо сказала Вероника. — Вы просто взяли.
— Ника, я же объяснила. У меня срочно нужно было. День рождения у Людки. Я не могла с пустыми руками прийти.
Леша сел на край кровати, потер лицо ладонями.
— Мам, ну ты чего, правда. Надо было хотя бы позвонить, спросить.
— Телефон у меня разрядился как раз. А бежать на работу к Веронике через весь город — это вообще глупо.
Вероника встала.
— Значит, вы считаете нормальным брать чужие деньги?
— Да не чужие они! — Ольга Игоревна повысила голос. — Господи, ну что вы как к воровке ко мне цепляетесь? Я сказала — верну! Или ты думаешь, я тебя обману?
— Ольга Игоревна, вы мне три месяца назад занимали две тысячи на лекарство. Вернули?
Свекровь моргнула.
— Какие две тысячи?
— В ноябре. Вы сказали, что вам срочно нужно лекарство от давления. Я дала. Вы обещали через две недели вернуть.
— Я тебе отдала!
— Нет. Не отдали.
Леша поднял голову:
— Мам, ты правда занимала у Ники?
— Ну... может быть. — Ольга Игоревна замялась. — Я не помню точно. Там столько всего было...
Вероника прошла к комоду, выдвинула нижний ящик. Достала оттуда тонкую тетрадь.
— Восьмое ноября. Две тысячи рублей. Лекарство от давления. Должна вернуть до двадцать второго ноября. Не вернула.
— Ты что, записываешь? — ахнула свекровь.
— Да, записываю. Двадцать третье ноября. Пять тысяч. Нужно купить подарок племяннице на день рождения. Обещали вернуть первого декабря. Не вернули.
Леша взял тетрадь из рук жены. Пробежал глазами по строчкам.
— Мам, тут... тут много.
— Двенадцатое декабря. Три тысячи. Продукты, потому что не хватило до зарплаты. Должна была вернуть девятнадцатого. Не вернула. Четвертое января. Четыре тысячи. На подарки коллегам. Обещали к концу января. Сегодня седьмое февраля. Денег нет.
— Вероника, хватит, — Леша провел рукой по волосам. — Хватит.
— Это еще не все. Двадцать седьмое января. Шесть тысяч. Сказали, что нужно оплатить какую-то медкомиссию срочно. До пятого февраля. Прошло уже два дня.
— Я забыла просто! — Ольга Игоревна сделала шаг вперед. — Господи, у меня столько забот! Я не нарочно!
Вероника закрыла тетрадь.
— Итого за три месяца — двадцать две тысячи рублей. Плюс сегодняшние восемь. Тридцать тысяч. Ни копейки не вернули.
В комнате повисла тишина. Леша смотрел на тетрадь, потом на мать. Та стояла бледная, губы поджаты.
— Я не нарочно, — тише повторила свекровь. — Просто так получилось. То одно, то другое...
— Ольга Игоревна, когда вы планировали вернуть хоть что-нибудь?
— Когда зарплата будет, тогда и верну!
— Зарплата у вас была и в декабре, и в январе.
— Мне самой на жизнь нужно! Я не на золоте живу!
— Тогда зачем берете, если вернуть не можете?
Свекровь развернулась и вышла из комнаты. Послышался звук захлопнувшейся двери в кухню.
Леша вздохнул, откинулся на подушки.
— Зачем ты ей все это говорила?
— Затем, что это правда.
— Но ты же видишь, она расстроилась.
Вероника села рядом, устало прикрыла глаза.
— Леша, твоя мать три месяца берет у меня деньги и не возвращает. Сегодня вообще без спроса взяла. Это нормально, по-твоему?
— Нет, конечно, не нормально. Но ты же понимаешь — у нее денег и правда мало. Зарплата медсестры копеечная.
— У меня зарплата тоже не королевская. Я просто стараюсь, выполняю план, получаю проценты. А потом оказывается, что я всем должна.
— Она не говорит, что ты должна.
— Нет, она просто берет. Не спрашивая.
Леша помолчал, потом неуверенно сказал:
— Может, ну ее, эти деньги? Мам же обещала вернуть. Вернет когда-нибудь.
Вероника открыла глаза и посмотрела на мужа.
— Ты серьезно?
— Я просто не хочу, чтобы вы ссорились. Ты же видишь, она не со зла. Просто денег не хватает.
— Тогда пусть научится жить по средствам.
— Ник, ну она уже взрослый человек. Не переделаешь.
— Значит, мне терпеть?
Леша встал, прошел к окну.
— Я не знаю, что сказать. Честно.
Вероника посмотрела ему в спину. Широкие плечи, слегка сутулые. Знакомые до боли. Три года вместе, два в браке. И вот сейчас он стоит у окна и не знает, что сказать.
— Хорошо, — тихо произнесла она. — Тогда я скажу. С завтрашнего дня я меняю пин-код на карте. И прячу ее так, чтобы никто не нашел.
— Это решит проблему?
— Это решит проблему с несанкционированным снятием денег.
Леша обернулся, хотел что-то ответить, но передумал. Молча вышел из комнаты.
Вероника осталась сидеть на кровати, глядя в стену. Тридцать тысяч. Три месяца. И ни копейки назад.
***
На следующее утро Вероника встала раньше всех. Переодела карту в кошелек, который всегда носила в сумке. Зашла в мобильный банк, поменяла пин-код. Теперь вместо четырех девяток — случайная комбинация. Записала на листочке, спрятала в ежедневник.
Когда вышла из комнаты, Ольга Игоревна уже сидела на кухне. Лицо каменное.
— Доброе утро, — сказала Вероника.
Свекровь молча кивнула. Налила себе воды из графина, выпила залпом.
Вероника собрала бутерброды на работу, сунула в контейнер. Леша вышел сонный, еле открывая глаза.
— Кофе есть? — пробормотал он.
— Сделай сам, — ответила мать. — Я тебе не прислуга.
Леша удивленно посмотрел на нее, но промолчал. Плеснул воды в чайник, включил.
Вероника застегнула куртку, взяла сумку.
— Я пошла.
— Иди, — бросила свекровь, не оборачиваясь.
Весь день на работе Вероника была рассеянной. Светлана несколько раз спрашивала, все ли в порядке. Вероника отмахивалась — нормально, просто устала.
К вечеру пришло сообщение от Леши: "Мам обиделась. Говорит, что ты с ней даже не попрощалась утром."
Вероника уставилась на экран. Серьезно? Она теперь еще и виновата?
Набрала ответ: "Я попрощалась. Она меня проигнорировала."
Леша не ответил.
Домой Вероника вернулась поздно — заехала в супермаркет, закупилась продуктами на неделю. Пакеты тяжелые, руки оттягивают. Поднималась по лестнице медленно, с остановками.
В квартире тихо. Из комнаты доносился звук телевизора — Леша смотрел футбол. На кухне темно.
Вероника разложила продукты по полкам. Открыла холодильник — и замерла.
Лосось, который она купила три дня назад на выходные, исчез. Дорогой итальянский сыр, который берегла к субботе, тоже нет.
— Леша! — позвала она.
Муж появился в дверях.
— Что?
— Рыба куда делась? И сыр?
— А... мама взяла. У нее Тамара Васильевна в гости приходила. Они бутерброды делали.
Вероника медленно закрыла дверцу холодильника.
— Без спроса опять взяла?
— Ну, продукты же общие...
— Леша, я эту рыбу специально на выходные покупала. Дорогую. Я хотела стейки сделать для нас.
— Так купишь еще.
— Я не собираюсь покупать еще! Я уже купила!
Он почесал затылок.
— Ник, ну чего ты опять? Это же еда. Не деньги. Ну поделилась мама с подругой, что такого?
— Такого, что это было мое. Я это купила на свои деньги. Для определенной цели. И теперь этого нет.
— Господи, ну прости. Я не знал, что это так важно. Скажу маме, чтобы больше не брала.
— Ты ей уже сто раз говорил. Она не слушает.
Леша вздохнул и вернулся к телевизору.
Вероника осталась стоять на кухне. Пустая упаковка от лосося лежала в мусорном ведре. Триста пятьдесят рублей за кусок. Просто так. Накормить Тамару Васильевну.
На следующий день, в обеденный перерыв, Вероника сидела в кафе напротив офиса. Светлана жевала салат и слушала ее историю.
— Слушай, а ты вообще договаривалась с ними, когда они въехали?
— О чем договаривалась?
— Ну, о деньгах. О том, кто что покупает, кто сколько платит.
Вероника пожала плечами.
— Мы решили делить все поровну. На троих. Коммуналку, продукты.
— И как это работает?
— По коммуналке — нормально. Каждый свою треть вносит. А вот с продуктами... Сложнее. Бывает, я покупаю, бывает — Леша, бывает — Ольга Игоревна. Но получается, что я чаще всех.
— А деньги она тебе возвращает?
— Нет. Говорит, что в следующий раз она купит. Но в следующий раз опять я иду в магазин.
Света покачала головой.
— Знаешь, у меня знакомая была в похожей ситуации. Со свекровью жила. Тоже сначала думала — ну ладно, мелочи. А потом поняла, что ее просто используют.
— И что она сделала?
— Переехала. Сняли с мужем квартиру отдельно.
— У нас денег на съем нет. Мы копим на ипотеку.
— Ну или границы какие-то поставь. Скажи — стоп, дальше не пойдет.
Вероника усмехнулась.
— Я попробовала. Вчера поменяла пин-код на карте.
— И?
— Свекровь обиделась. Муж сказал, что я раздуваю из мухи слона.
Света отложила вилку.
— Ник, а ты точно хочешь в этом жить дальше?
— У меня выбора нет.
— Выбор всегда есть.
***
Вечером того же дня Леша зашел к Веронике на кухню. Она как раз мыла посуду после ужина. Свекровь сидела в комнате, смотрела какой-то сериал.
— Ник, мне мама сказала... — начал он и замялся.
— Что сказала?
— Ей нужно пятнадцать тысяч. На коммуналку.
Вероника обернулась, вытирая руки полотенцем.
— Леша, мы же платим каждый свою треть. Я свою долю уже внесла на прошлой неделе.
— Ну да, но у нее не хватает на ее часть. Говорит, зарплату задержали на несколько дней.
— И?
— Ну... я подумал, может, ты поможешь? Она же потом вернет.
Вероника положила полотенце на край раковины.
— Нет.
— Как нет?
— Вот так. Нет. Я не дам.
Леша нахмурился.
— Серьезно? Из-за той ситуации со вчерашним?
— Не из-за той ситуации. Из-за всех ситуаций сразу. Из-за тридцати тысяч, которые твоя мама мне должна и не собирается возвращать.
— Она собирается! Просто сейчас трудный период.
— Леша, трудный период длится три месяца. Когда он закончится?
— Не знаю! — Он повысил голос. — Но она мать моя, я не могу ей отказать!
— Тогда дай ей из своих денег.
— У меня нет пятнадцати тысяч!
— А у меня есть?
— Ну ты же получаешь проценты, премии...
Вероника почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— Это ты серьезно сейчас? Я зарабатываю больше, значит, должна всех содержать?
— Я не это имел в виду!
— А что ты имел в виду?
Леша сел на табурет, опустил голову.
— Я просто не знаю, что делать. Она же действительно просит. Не со зла. Ей правда нужно.
— Пусть возьмет в долг у Тамары Васильевны. Или у брата своего.
— Виктор далеко живет, она к нему не поедет просить.
— А я близко, поэтому со мной можно?
Леша поднял голову.
— Ты что, совсем жадная стала?
Вероника отшатнулась, словно он ударил ее.
— Что ты сказал?
— Ну правда же! Мать в нужде, а ты...
— Я жадная? — перебила его Вероника. — Я, которая три месяца давала деньги, не получая ни копейки назад? Я жадная?
— Ты же знаешь, у нее зарплата маленькая!
— У нее есть зарплата! Есть! Она работающий взрослый человек! Пусть учится распоряжаться тем, что имеет!
— Легко тебе говорить, — буркнул Леша. — У тебя-то всегда есть.
Вероника замолчала. Смотрела на мужа и не узнавала его. Неужели он правда так думает? Что раз у нее получается зарабатывать, значит, она обязана делиться?
— Хорошо, — тихо сказала она. — Раз я жадная, то и веди себя со мной соответственно. Не проси больше ничего.
— Ник, я не это хотел сказать...
— Но сказал.
Она вышла из кухни и прошла в комнату. Легла на кровать, уткнулась лицом в подушку. Слезы жгли глаза, но она не позволила им пролиться.
Через несколько минут дверь скрипнула. Леша присел на край кровати.
— Извини. Я сорвался.
Молчание.
— Ник, ну прости, правда. Я не думаю, что ты жадная.
Вероника перевернулась на спину.
— Ты дашь ей деньги?
— Я... — Он замялся. — Я отложил десять тысяч на новый телефон. Отдам ей. Не хватит пятнадцати, но хоть что-то.
— Леша, ты же хотел этот телефон.
— Подожду еще полгода. Не страшно.
Вероника села.
— А она тебе вернет?
— Обещала.
— Она всегда обещает.
Леша промолчал. Встал, взял куртку.
— Я сбегаю в банкомат, сниму.
Он ушел. Вероника осталась сидеть, обхватив колени руками. Десять тысяч. Новый телефон. Он копил три месяца. И вот так просто отдаст матери.
А она — жадная.
***
Прошла неделя. Атмосфера в квартире стала похожа на минное поле. Ольга Игоревна разговаривала только с Лешей, Веронику игнорировала. Та в ответ тоже помалкивала.
Леша метался между ними, пытаясь сгладить углы, но получалось плохо.
В пятницу вечером Вероника задержалась на работе. Игорь Семенович попросил помочь с крупным клиентом — потенциальная сделка на двести тысяч. Если закроют, премия будет хорошая.
Они сидели до девяти, обсуждали условия, правили договор. Когда наконец закончили, начальник похлопал Веронику по плечу:
— Отличная работа. Если завтра подтвердят — получишь процент. Тысяч сорок будет.
Вероника улыбнулась. Сорок тысяч. Можно отложить на отпуск. Она давно мечтала летом куда-нибудь съездить с Лешей. В Крым, может быть. Или в Сочи.
Домой ехала в приподнятом настроении. Открыла дверь ключом — в квартире темно. Только в комнате горел ночник.
Она разделась, прошла на кухню. Села к столу, достала телефон. Написала Леше: "Где вы?"
Ответ пришел через пару минут: "У дяди Виктора. Вернемся поздно."
Вероника нахмурилась. У дяди Виктора? Зачем?
Набрала: "А зачем вы туда поехали?"
Леша долго не отвечал. Потом написал: "Мама хотела с ним поговорить. Дела семейные."
Вероника не стала больше спрашивать. Разогрела ужин, поела в одиночестве. Потом легла спать.
Проснулась от звука открывающейся двери. Глянула на часы — половина первого ночи. Леша тихо прошел в комнату, начал раздеваться в темноте.
— Как съездили? — спросила Вероника.
Он вздрогнул.
— Ты не спишь?
— Уже нет. Ну как?
— Нормально. — Он лег рядом. — Дядя Виктор согласился помочь маме.
— С чем помочь?
— С деньгами. Она ему рассказала про ситуацию. Он даст ей на телевизор в долг.
Вероника приподнялась на локте.
— Какой телевизор?
— Ну... она давно хотела новый. Старый плохо работает.
— Леша, при чем тут телевизор? Ей же на коммуналку не хватало!
— Ну на коммуналку я ей дал. А теперь она хочет телевизор купить.
Вероника включила лампу. Посмотрела на мужа.
— Подожди. Она тебе сказала, что ей на коммуналку не хватает. Ты дал ей десять тысяч. А теперь выясняется, что ей еще и на телевизор нужно?
— Ник, она не специально...
— Сколько стоит телевизор?
— Двадцать пять тысяч. Она нашла хороший вариант.
— Двадцать пять тысяч, — повторила Вероника. — И дядя Виктор даст ей эти деньги просто так?
— Не просто так. Она ему будет помогать. Раз в неделю приезжать, убираться у него. У дяди спина болит, ему тяжело самому.
— То есть она будет отрабатывать долг?
— Ну да.
Вероника выключила лампу. Легла, отвернулась к стене.
— Значит, дядю Виктора она отрабатывать согласна. А мне просто не собирается возвращать.
— Ник...
— Спокойной ночи, Леша.
Он еще что-то пытался сказать, но она не отвечала. Лежала и смотрела в темноту.
***
В субботу утром Вероника проснулась первой. Оделась, вышла на кухню. Ольга Игоревна уже сидела за столом, листала какой-то журнал.
— Доброе утро, — сказала Вероника.
Свекровь кивнула, не поднимая глаз.
Вероника налила себе воды, села напротив.
— Ольга Игоревна, нам нужно поговорить.
— О чем?
— О деньгах.
Свекровь закрыла журнал.
— Что именно?
— Вы мне должны тридцать тысяч. Когда вернете?
— Когда смогу.
— Это не ответ.
Ольга Игоревна встала, прошла к раковине. Плеснула в стакан воды, выпила.
— Вероника, я не понимаю, к чему эти разговоры. Я же сказала — верну, когда будет возможность.
— У вас была возможность отдать дяде Виктору. Значит, деньги у вас есть.
— Виктору я буду отдавать постепенно. По две тысячи в месяц. Работой.
— Почему вы не можете так же отдавать мне?
Свекровь обернулась.
— Потому что с тобой это не сработает. Ты живешь со мной в одной квартире. Каждый день будешь мне напоминать, каждый день попрекать.
Вероника почувствовала, как кровь прилила к лицу.
— Я вас не попрекаю!
— Нет, попрекаешь. Вот прямо сейчас попрекаешь. Я вижу, как ты на меня смотришь. Будто я что-то у тебя украла.
— Вы и украли! Восемь тысяч без спроса сняли!
— Я взяла в долг!
— Без разрешения!
Ольга Игоревна швырнула стакан в раковину — тот звякнул, но не разбился.
— Знаешь что, Вероника? Мне это все надоело! Ты сюда пришла два года назад, в наш дом, к моему сыну, и теперь указываешь мне, как жить!
— Это не ваш дом! Это съемная квартира, за которую мы платим втроем!
— Но я тут живу дольше! Я тут три года! А ты — всего два!
— И что это меняет?
— То, что ты тут не хозяйка! Не ты решаешь, кто и сколько платит!
Вероника встала.
— Хорошо. Тогда давайте решим прямо сейчас. Вы хотите пересмотреть условия?
— Да, хочу! — Свекровь скрестила руки на груди. — Раз ты зарабатываешь больше всех, то и платить должна больше!
— Сколько?
— Половину всех расходов. Мы с Лешей — по четверти.
Вероника рассмеялась. Зло, без радости.
— Половину? Серьезно?
— А что такого? Это справедливо!
— Справедливо — это когда каждый платит поровну. Нас трое — каждый треть.
— Нет! Справедливо — это когда каждый платит по возможностям! У тебя возможностей больше!
— Ольга Игоревна, мои возможности — это результат моей работы! Я выполняю план, получаю проценты, получаю премии! Я на это работаю!
— И что, теперь ты хочешь, чтобы мы с Лешей жили хуже, чем ты?
— Я хочу, чтобы вы жили по средствам!
В комнату вбежал Леша, заспанный, в одних трусах и майке.
— Что вы орете?
Вероника обернулась к нему.
— Твоя мать хочет, чтобы я платила половину всех расходов в квартире.
— Мам, это правда?
Ольга Игоревна подняла подбородок.
— Правда. Это справедливо.
— Как это справедливо? — Леша почесал затылок. — Нас же трое.
— Алексей, у твоей жены зарплата в два раза больше, чем у тебя! И в три раза больше, чем у меня! Почему мы должны платить одинаково?
— Потому что так договаривались! — Вероника повысила голос. — Когда мы все сюда въезжали, мы договаривались — каждый треть! Никто не спрашивал, кто сколько зарабатывает!
— Ну так давайте пересмотрим договор!
Вероника схватила сумку.
— Знаете что? Пересматривайте сами. Без меня.
— Ты куда? — Леша преградил ей путь.
— На работу. У меня клиент в десять.
— Сегодня суббота!
— У меня работа не делится на будни и выходные!
Она вышла из квартиры, хлопнув дверью.
***
Вероника просидела в офисе до обеда, хотя никакого клиента не было. Просто не могла вернуться домой. Звонила Светлана — та услышала голос подруги и сразу поняла, что случилось что-то серьезное.
— Приезжай ко мне, — предложила Света. — Поговорим нормально.
Вероника приехала. Они сидели на кухне у Светланы, пили горячий какао. Вероника рассказывала, Света слушала.
— И что теперь? — спросила подруга, когда Вероника замолчала.
— Не знаю. Честно — не знаю.
— Ты можешь с этим жить дальше?
— Наверное, нет.
— Тогда что делать будешь?
Вероника закрыла глаза.
— Поговорю с Лешей. Серьезно поговорю. Пусть выбирает.
— Думаешь, он выберет тебя?
— Не знаю. Но я должна попробовать.
Она вернулась домой вечером. Леша сидел на кухне один, мрачный.
— Где мать? — спросила Вероника.
— Легла в комнату. Голова болит, говорит.
— Понятно.
Вероника села напротив мужа.
— Леш, нам надо решить.
— Что решить?
— Как мы дальше будем жить. Потому что так — не можем.
Он кивнул.
— Я тоже об этом думал весь день.
— И?
— Я поговорил с мамой. Сказал, что она не права. Что нельзя было без спроса деньги брать. И что теперь она должна вернуть тебе долг.
— Она согласилась?
— Сказала, что будет отдавать понемногу. По три тысячи в месяц. Как сможет.
Вероника усмехнулась.
— Три тысячи в месяц. Тридцать тысяч долга. Десять месяцев. Почти год.
— Ник, ну лучше так, чем никак.
— А насчет расходов? Я так и должна буду платить половину?
Леша помолчал.
— Мама сказала... Она сказала, что если тебе это не подходит, то ты можешь съехать.
Вероника почувствовала, как внутри все оборвалось.
— Серьезно?
— Ну она же тут дольше живет...
— Леша. Это твоя жена говорит с тобой. Или ты забыл?
— Я не забыл! Но мама тоже...
— Мама тоже что? — Вероника встала. — Мама тоже важнее меня?
— Я этого не говорил!
— Но думаешь! Иначе сказал бы ей, что это я твоя семья! Что ты со мной, а не с ней!
Леша схватился за голову.
— Ник, ну почему ты меня ставишь перед выбором?
— Не я ставлю. Ситуация ставит.
— Я не могу выбрать между вами!
— Тогда я выберу за тебя.
Она развернулась и пошла в комнату. Начала доставать вещи из шкафа.
— Ты что делаешь? — Леша встал в дверях.
— Собираюсь. Раз мне тут не рады — значит, незачем тут быть.
— Ник, стой! Не надо!
— Надо, Леша. Потому что я устала. Я устала быть банкоматом. Я устала от того, что меня никто не слышит. Я устала от того, что ты не можешь защитить меня от собственной матери.
— Я защищаю!
— Нет. Ты мечешься между нами и пытаешься никого не обидеть. Но при этом обижаешь меня каждый день.
Вероника запихнула в сумку несколько кофт, джинсы. Леша схватил ее за руку.
— Ник, пожалуйста. Не уходи. Мы решим это как-то.
Она высвободилась.
— Решай сам. Без меня.
— Куда ты пойдешь?
— К Свете. Она разрешила у нее пожить несколько дней.
— А потом?
— Потом посмотрим.
Вероника взяла сумку и вышла из комнаты. Из кухни выглянула Ольга Игоревна — лицо торжествующее.
— Уходишь? Правильно. Тут тебе не место.
Вероника остановилась, посмотрела на свекровь.
— Знаете, Ольга Игоревна, мне вас жаль. Потому что вы потеряли сына. Он просто еще не понял этого.
Она вышла и закрыла за собой дверь.
***
Три дня Вероника провела у Светланы. Леша звонил каждый день, просил вернуться, обещал, что все изменится. Вероника не верила.
На четвертый день она сняла маленькую студию на окраине города. Дорого, тесно, но свое. Без свекрови. Без упреков. Без вечного ощущения, что ты кому-то должна.
Переехала в выходные. Леша помогал таскать вещи, молчал. Когда все было перевезено, он сел на край дивана-кровати.
— Ник, это правда конец?
Вероника пожала плечами.
— Не знаю. Зависит от тебя.
— От меня?
— Да. Пока ты не научишься говорить матери "нет", у нас нет будущего.
— Я не могу бросить ее!
— Я и не прошу бросить. Я прошу уважать меня. Слышать меня. Защищать меня.
Леша опустил голову.
— Я не знаю, как.
— Научишься. Или нет. Время покажет.
Он ушел. Вероника осталась одна в пустой студии. Села на пол, прислонилась спиной к стене.
Тихо. Никто не кричит. Никто не требует денег. Никто не берет без спроса.
Странно.
Прошел месяц. Леша приезжал раз в неделю. Они разговаривали, но осторожно. Как чужие люди.
Однажды он сказал:
— Мама нашла подработку. Няней у соседей. По вечерам сидит с их ребенком. Триста рублей в час.
— Хорошо, — ответила Вероника.
— Она сказала, что первые деньги отложит. Чтобы вернуть тебе долг.
— Передай, что я не жду.
Леша удивленно посмотрел на нее.
— Как не ждешь?
— Вот так. Пусть оставит себе. Я уже не надеюсь получить назад.
— Но...
— Леш, это не про деньги было. Это про уважение. А его не вернешь.
Он больше не заговаривал об этом.
Прошло еще два месяца. Вероника привыкла к одиночеству. Работала, приходила в студию, читала, смотрела фильмы. Иногда встречалась со Светланой.
Леша звонил все реже.
В начале мая он написал: "Можно приехать?"
Вероника ответила: "Приезжай."
Он пришел вечером. Выглядел усталым. Сел, долго молчал.
— Я переехал, — наконец сказал он.
— Куда?
— Снял комнату в квартире. Недалеко от работы. Один.
Вероника подняла брови.
— А мама?
— Осталась в той квартире. Виктор согласился помочь ей с арендой. Она ему будет по-прежнему помогать с уборкой, готовкой. Как дополнительная плата.
— Понятно.
Леша посмотрел на нее.
— Ты спросишь, почему я съехал?
— Почему?
— Потому что я понял, что ты была права. Мама привыкла, что я ей все разрешаю. Что я всегда на ее стороне. И она этим пользовалась. Не специально, но пользовалась.
Вероника молчала.
— Я сказал ей, что мне нужно пожить отдельно. Подумать. Она плакала, обижалась. Но я настоял.
— И как ты себя чувствуешь?
— Странно. Будто взрослым стал. Хотя мне тридцать один.
Вероника улыбнулась.
— Лучше поздно, чем никогда.
Леша протянул руку, взял ее ладонь.
— Ник, я хочу попробовать снова. Вместе. Но уже правильно. Без мамы. Просто ты и я.
Вероника посмотрела на их сплетенные пальцы.
— Не знаю, Леш. Мне нужно время.
— Я подожду.
— Может быть, долго.
— Подожду.
Она не отняла руку.
***
Прошел еще месяц. Леша действительно ждал. Не давил, не требовал ответа. Просто иногда приезжал, они разговаривали, пили какао, молчали.
Однажды вечером он пришел и сказал:
— Мама вернула первые три тысячи. Передала мне для тебя.
Вероника взяла конверт. Внутри — три тысячные купюры.
— Сказала, что в следующем месяце еще три отдаст. И так — пока не вернет все.
Вероника убрала конверт в стол.
— Спасибо.
— Она еще просила передать... Она просила прощения. За все.
— Я не злюсь на нее.
— Но и не простила?
Вероника подумала.
— Не знаю. Может быть, когда-нибудь прощу. Но это не значит, что мы станем близкими. Это просто значит, что я отпущу обиду.
Леша кивнул.
— Понимаю.
Они сидели молча, глядя в окно. На улице темнело, зажигались фонари. Июнь был теплым, окна открыты настежь.
— Ник, — тихо сказал Леша. — Ты подумала?
— О чем?
— О нас.
Вероника повернулась к нему.
— Думала.
— И?
— И я не хочу спешить. Я хочу, чтобы мы начали сначала. Медленно. Как будто мы только познакомились.
— Ходить на свидания?
— Например.
— Писать друг другу сообщения?
— Да.
— Узнавать снова?
— Да.
Леша улыбнулся.
— По мне — так звучит неплохо.
Вероника тоже улыбнулась. Первый раз за долгое время — легко, без напряжения.
— Тогда давай попробуем.
Он наклонился, поцеловал ее. Осторожно, словно боялся спугнуть.
Когда Леша ушел, Вероника достала конверт с деньгами. Три тысячи. Первая часть долга.
Она положила купюры обратно. Не потому, что деньги не нужны. Просто потому, что это был знак.
Ольга Игоревна училась отвечать за свои слова. Леша учился быть мужем, а не сыном. Вероника училась доверять снова.
Будет ли у них все хорошо? Неизвестно.
Но сейчас, в этот теплый июньский вечер, впервые за долгие месяцы Вероника чувствовала не злость и усталость, а надежду.
***
Через неделю Вероника и Леша пошли в кино. Он купил билеты заранее, она оделась красиво. Как на первое свидание.
После сеанса гуляли по набережной. Говорили обо всем понемногу — о работе, о планах, о том, каким они видят свое будущее.
— Я хочу, чтобы у нас была своя квартира, — сказал Леша. — Небольшая, но своя. Где никто кроме нас.
— Я тоже, — ответила Вероника.
— Можем начать копить вместе. На первый взнос.
— Можем.
Они шли, держась за руки. Река плескалась у берега, где-то играла музыка.
— А с мамой? — спросила Вероника. — Ты будешь помогать ей?
Леша помолчал.
— Буду. Но не деньгами. Или если деньгами — то в разумных пределах. Я понял, что постоянная помощь ей только вредит. Она должна справляться сама.
— И она справляется?
— Пытается. С работой дополнительной, с подработкой у Виктора. Говорит, что хватает. Не шикует, конечно, но живет.
Вероника кивнула.
— Это хорошо.
Они дошли до скамейки, сели. Смотрели на воду.
— Ник, ты думала о том, чтобы вернуться? — Леша посмотрел на нее. — Ну, не в ту квартиру. А вообще — жить вместе. Может, снять что-то на двоих?
Вероника задумалась. Вернуться. Снова быть вместе каждый день, каждый вечер. Делить пространство, быт, жизнь.
— Хочу, — тихо сказала она. — Но боюсь.
— Чего боишься?
— Что все повторится.
Леша взял ее руку.
— Не повторится. Я обещаю.
— Ты уже обещал.
— Тогда я не понимал, что обещаю. Сейчас понимаю.
Вероника посмотрела ему в глаза. Серьезные, честные.
— Дай мне еще немного времени. Я не готова пока.
— Хорошо. Я подожду, сколько нужно.
Они сидели на скамейке, пока не стемнело совсем. Потом он проводил ее до метро, поцеловал на прощание.
Вероника ехала домой — в свою крошечную студию, тесную и дорогую — и думала о том, что жизнь странная штука. Иногда нужно уйти, чтобы потом вернуться. Иногда нужно разрушить, чтобы построить заново.
А иногда нужно просто научиться говорить "нет".
***
Еще через месяц — было начало августа — Леша снова приехал к Веронике. Принес конверт.
— От мамы. Еще три тысячи.
Вероника взяла, посчитала. Уже шесть из тридцати.
— Она просила тебя встретиться с ней, — добавил Леша.
— Зачем?
— Хочет поговорить.
Вероника сомневалась. Но в конце концов согласилась.
Встретились в нейтральном месте — в кафе на полпути между их домами. Ольга Игоревна пришла первой, сидела за столиком у окна. Постарела за эти месяцы. Или просто Вероника не видела ее давно.
— Здравствуйте, — Вероника села напротив.
— Здравствуй, — ответила свекровь. Голос тихий, без прежней уверенности.
Молчали. Официантка принесла меню. Вероника заказала латте, Ольга Игоревна — просто воду.
— Спасибо, что пришла, — сказала свекровь, когда официантка ушла.
— Леша попросил.
— Все равно. Могла отказаться.
Вероника пожала плечами.
Ольга Игоревна сцепила пальцы на столе.
— Я хотела извиниться. За все, что было. Я была неправа.
Вероника молча слушала.
— Я привыкла, что Леша всегда мне помогает. С детства привыкла. Отец ушел, нам с сыном было тяжело. Я работала, конечно, но Леша тоже — как мог. Подрабатывал, экономил. И когда он вырос, я... я продолжала к нему обращаться. Как будто он мне обязан.
Официантка принесла заказ. Поставила чашку перед Вероникой, стакан — перед Ольгой Игоревной.
— А потом появилась ты. И я поняла, что теперь он не только мой. Он твой муж. У него своя жизнь. Но я не хотела этого принимать. Мне казалось, что если он тебе помогает, значит, меня забывает.
Вероника медленно отпила кофе.
— Это был эгоизм, — продолжила Ольга Игоревна. — Чистый эгоизм. Я думала только о себе. Не о вас. Не о том, что вы молодая семья, вам самим трудно.
— Почему вы мне это говорите? — спросила Вероника.
Свекровь подняла глаза.
— Потому что я потеряла сына. Он со мной почти не разговаривает. Приезжает раз в неделю, передает деньги на продукты, и уезжает. Вежливо, холодно. Как с чужой.
— И вы хотите, чтобы я с ним поговорила? Чтобы он вернулся к вам?
— Нет, — тихо ответила Ольга Игоревна. — Я хочу, чтобы ты вернулась к нему.
Вероника удивленно посмотрела на свекровь.
— Чтобы я вернулась?
— Да. Потому что я вижу — он несчастен без тебя. Не показывает, конечно. Но я мать, я вижу. Он ходит как потерянный.
— И вы думаете, что если мы сойдемся, он к вам вернется?
— Нет. Я думаю, что если вы сойдетесь, он будет счастлив. А для меня это важнее.
Вероника откинулась на спинку стула. Неожиданно.
— Я не прошу прощения за себя, — продолжила Ольга Игоревна. — Я понимаю — ты меня не простишь. Да и не должна. Но я прошу — дай Леше шанс. Он изменился. Правда.
— Я знаю.
— Тогда почему не возвращаешься?
Вероника задумалась. Почему? Она и сама толком не знала. Страх? Обида? Или просто привычка к одиночеству?
— Я не готова, — наконец сказала она.
— Но будешь готова?
— Может быть.
Ольга Игоревна кивнула.
— Тогда хорошо. Я буду ждать.
Они допили свои напитки в молчании. Потом Вероника встала.
— Спасибо за разговор.
— Спасибо, что пришла.
Вероника вышла из кафе и долго шла по улице, думая. Ольга Игоревна изменилась. Или просто научилась скрывать? Время покажет.
Но одно Вероника поняла точно: она больше не злилась. Обида ушла. Осталось просто спокойное понимание, что люди делают ошибки. И иногда их исправляют.
***
Конец августа выдался прохладным. Вероника и Леша встречались уже регулярно — два-три раза в неделю. Ходили в кино, в парки, просто гуляли. Говорили обо всем.
Однажды вечером, когда они сидели на набережной, Леша сказал:
— Я нашел квартиру.
— Какую квартиру?
— Однокомнатную. В нашем районе. Хозяйка сдает недорого. Двадцать тысяч в месяц. Мы можем снять ее вместе. По десять на каждого.
Вероника посмотрела на него.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Я устал жить в комнате с чужими людьми. Хочу домой. К тебе.
— Леш...
— Я знаю, ты скажешь, что не готова. Но я не могу больше ждать. Мне нужно знать — есть у нас будущее или нет.
Вероника молчала. Внутри боролись два чувства: желание быть с ним — и страх, что все повторится.
— Дай мне подумать, — сказала она.
— До конца недели?
— До конца недели.
Три дня Вероника думала. Взвешивала все "за" и "против". Звонила Светлане, советовалась.
— Слушай свое сердце, — сказала подруга. — Что оно говорит?
Сердце говорило "да".
В пятницу вечером Вероника написала Леше: "Давай посмотрим эту квартиру вместе."
Они встретились в субботу утром. Квартира оказалась маленькой, но светлой. Окна во двор, тихо. Есть мебель — диван, стол, шкаф.
— Что скажешь? — спросил Леша.
Вероника прошлась по комнатам. Кухня крошечная, ванная совмещенная. Зато ремонт свежий, стены белые.
— Мне нравится, — ответила она.
Леша улыбнулся.
— Значит, берем?
Вероника кивнула.
— Берем.
Они переехали через неделю. Леша привез свои вещи из комнаты, Вероника — из студии. Распаковывали коробки вместе, ссорились из-за того, где поставить телевизор и куда повесить полку.
Обычные бытовые мелочи. Но от этого — такие родные.
Первый вечер в новой квартире они провели на полу, потому что диван еще не успели собрать. Заказали пиццу, ели прямо из коробки.
— Знаешь, — сказал Леша, облизывая пальцы. — Мне кажется, это самое правильное, что мы сделали.
— Съели пиццу на полу?
— Нет. Начали заново.
Вероника улыбнулась.
— Да. Правильное.
Они сидели, прислонившись спинами к стене, и смотрели в окно. Там, во дворе, играли дети, кто-то выгуливал собаку.
Обычный вечер. Обычная жизнь.
Но для них — особенная.
***
Прошло полгода. Февраль снова. Вероника сидела на кухне, пила утренний кофе. За окном было серо и холодно, но в квартире тепло.
Леша вышел из ванной, еще мокрый после душа.
— Мам звонила, — сказал он. — Передала последние три тысячи. Долг закрыт.
Вероника кивнула. Тридцать тысяч. Десять месяцев выплат. Ольга Игоревна сдержала слово.
— Она еще просила... — Леша замялся. — Она просила приехать на ее день рождения. В марте.
Вероника отпила кофе.
— И что ты ответил?
— Что спрошу у тебя.
— Хочешь поехать?
— Не знаю. Ты как?
Вероника задумалась. Прошло столько времени. Они с Ольгой Игоревной больше не виделись после того разговора в кафе. Только Леша передавал деньги да новости.
— Можем поехать, — наконец сказала Вероника. — На пару часов. Поздравить.
Леша облегченно выдохнул.
— Спасибо.
— Не за что. Это же твоя мать.
Он подошел, обнял ее со спины.
— Я люблю тебя.
— Я тебя тоже.
В марте они действительно поехали. Купили цветы, торт. Ольга Игоревна встретила их на пороге — растерянная, взволнованная.
— Проходите, проходите.
Квартира все та же. Та самая, где они жили вместе. Вероника огляделась — странно видеть знакомые вещи после стольких месяцев.
Сели за стол. Ольга Игоревна достала посуду, нарезала торт. Говорили обо всем понемногу — о работе, о погоде, о планах.
Напряжение постепенно уходило.
Когда пришло время уходить, Ольга Игоревна проводила их до двери.
— Спасибо, что приехали, — тихо сказала она.
— С днем рождения, — ответила Вероника.
Свекровь помедлила, потом протянула руку. Вероника пожала ее. Коротко, формально. Но это был контакт.
Они вышли на улицу. Леша взял Веронику за руку.
— Все хорошо?
— Да. Все хорошо.
Шли к метро молча. Вероника думала о том, что отношения с Ольгой Игоревной никогда не будут теплыми. Никогда не будет доверия, близости. Но есть что-то другое — уважение. Понимание границ.
И этого достаточно.
***
Еще через несколько месяцев — было лето, июнь — Вероника и Леша подписали договор на ипотеку. Небольшая двухкомнатная квартира на окраине. Их собственная.
Переезжали в выходные. Ольга Игоревна приехала помочь — мыла окна, протирала полы. Работала молча, сосредоточенно.
Когда закончили, Вероника заказала еду на всех. Сидели на еще не распакованных коробках, ели, смеялись.
— Красивая квартира, — сказала Ольга Игоревна. — Вам повезло.
— Спасибо, — ответила Вероника.
Свекровь допила воду, встала.
— Мне пора. Завтра рано вставать.
Леша проводил мать до двери. Вероника слышала, как они о чем-то тихо разговаривают в прихожей. Потом дверь закрылась.
— Что она сказала? — спросила Вероника, когда Леша вернулся.
— Сказала, что гордится нами. И что мы молодцы.
Вероника улыбнулась.
— Это приятно слышать.
Они стояли посреди пустой комнаты — их комнаты, в их квартире — и смотрели друг на друга.
— Получилось, — сказал Леша.
— Да, — ответила Вероника. — Получилось.
Не идеально. Не как в сказке. Со шрамами, с воспоминаниями, с уроками.
Но получилось.
И это было главное.
Но Вероника и представить не могла, что через год их с Лешей идиллия рухнет. Ольга Игоревна попала в больницу с переломом, а в её сумке нашли завещание на двухкомнатную квартиру. Оказалось, что все эти годы у неё было жильё, но она предпочитала жить за чужой счёт...
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...