Тревожное сообщение о движении на склоне заставило группу замереть. Спецназовцы заняли позиции у аварийных выходов и у главного входа, их приборы ночного видения сканировали темнеющий лес. Артём, Светлова и Орлов остались в главном зале, пригнувшись за массивным пультом управления. Минуты тянулись, как часы. Но снаружи не раздалось ни выстрелов, ни криков. Через полчаса командир группы доложил по рации: «Цели скрылись. Возможно, охотники или старатели. Ушли вниз по ущелью.»
Напряжение немного спало, но чувство уязвимости осталось. Они находились в гигантской, неизученной подземной полости, и теперь кто-то знал об их присутствии. Решено было ускорить работу. Нужно было собрать максимум данных и до рассвета покинуть объект.
Геолог Орлов, несмотря на тревогу, не мог оставить в покое загадку металлической пластины в «реакторном зале». Он уговорил Артёма спуститься с ним ещё раз, чтобы сделать более детальные пробы грунта вокруг пластины и измерить остаточное электромагнитное поле. Артём, движимый научным любопытством, согласился.
Внизу, в сыром, холодном зале, датчики Орлова зафиксировали слабые, но стабильные пульсации. Земля здесь действительно «дышала» низкочастотной энергией.
— Смотри, — прошептал Орлов, указывая на стрелку магнитометра, которая ритмично колебалась. — Это не случайность. Это ритм. Как сердцебиение. И пластина… она не просто крышка. Она — мембрана. Диффузор.
Он осторожно постучал по краю пластины геологическим молотком. Звук был глухим, но отозвался странным, протяжным гулом, разнёсшимся по всему залу. В этот момент лампы в их фонариках мигнули, а датчики зашкалили. От пластины вверх ударил слабый, голубоватый разряд статического электричества, и воздух наполнился запахом озона, смешанным с тем самым сладковатым химическим ароматом.
— Что ты сделал? — ахнул Артём.
— Я… я, кажется, придал импульс, — пробормотал Орлов, бледнея. — Система спит, но не мертва. Она среагировала на резонансную частоту удара…
И тут это началось. Сначала — едва слышный, низкий гул, исходящий не из ушей, а как будто из самой кости. Затем — лёгкое головокружение. Артём почувствовал, как у него затылок покрылся холодным потом. А потом… голоса. Не громкие. Шёпот. Наложение десятков, сотен неразборчивых шёпотов, доносящихся отовсюду: из стен, из пола, из воздуха. В них не было смысла, только эмоциональный окрас: отголоски страха, ярости, отчаяния, а иногда — странного, неестественного умиротворения.
— Ты слышишь? — выдохнул Орлов, хватаясь за голову. Его лицо исказила гримаса боли.
— Да… — Артём попытался сосредоточиться, но шёпоты нарастали, вливаясь в его сознание, пытаясь вытеснить его собственные мысли. Это было похоже на тяжёлый приступ мигрени, смешанный с панической атакой. Он видел, как Орлов медленно оседает на колени.
По рации, сквозь шум в ушах, донёсся искажённый голос Светловой: «Калинин! Орлов! Что там происходит? У нас тут все… все плохо. Головные боли, тошнота…»
Система проснулась. Не на полную мощность, конечно. Без кристалла-сердечника она была как радиоприёмник без антенны, ловящий весь эфирный шум разом. Но этого «шума» — остаточных психоэнергетических отпечатков, накопленных за годы экспериментов, а может, и за тысячелетия использования этого места — было достаточно, чтобы дезориентировать и покалечить неподготовленного человека.
Артём, стиснув зубы, попытался мыслить логически. «Диссонанс… фальшивая нота…» — вспомнил он слова ИИ-Волынского. Система была настроена на определённую «гармонию». Нарушь её! Но как? Чем?
Его взгляд упал на геологический молоток, валявшийся рядом с Орловым. Идея была безумной, но другой не было. Он схватил молоток, отполз от пластины к стене, где из щели между свинцовыми листами и бетоном торчал толстый, обрезанный кабель. Со всей силы, игнорируя нарастающий гул и шепот в голове, он ударил молотком по медной жиле.
Раздался резкий, сухой треск, и из кабеля брызнули искры. Освещение в зале на мгновение погасло, потом моргнуло и загорелось снова. Но главное — гул изменился. Он стал прерывистым, хриплым. Шёпоты смешались с какофонией белого шума, а затем начали стихать. Артём бил снова и снова, ломая кабели, срывая с креплений свинцовые листы, создавая хаос в упорядоченной, хоть и древней, системе. Он не разрушал её — он вносил шум, помехи, тот самый диссонанс.
Через минуту стало тише. Гул уменьшился до едва слышного фона, шёпоты исчезли. Головная боль отступила, оставив после себя пульсирующую пустоту и звон в ушах. Орлов, бледный как смерть, поднялся на ноги.
— Ты… ты сорвал резонанс, — прошептал он. — Разрушил контур. Молодец.
Сверху уже бежали спецназовцы, таща на себе едва стоящую на ногах Светлову и других. У всех были симптомы, но слабее — они были дальше от эпицентра. Увидев разрушения, командир группы мрачно заметил: «Теперь точно придётся объяснять, зачем мы разнесли объект исторического значения.»
Но было не до шуток. Они едва избежали психологической ловушки, которую сама гора поставила для незваных гостей. Теперь было ясно: объект не просто заброшен. Он активен и смертельно опасен даже в спящем режиме. А если сюда привезут новый кристалл и запустят систему на полную… последствия будут непредсказуемыми. Их миссия из разведывательной превращалась в соревнование на опережение. Нужно было найти, где сейчас находится вывезенный сердечник (или его современный аналог), и уничтожить его, пока «Колесница» не вернула его на место. И время работало против них.
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91