— У твоей матери юбилей, Леша. Через две недели. Что дарим? — спросила я в очередной раз, глядя, как муж уминает за обе щеки котлеты по-киевски.
Отношения с Маргаритой Семеновной у нас были, что называется, гладкими. Ни тебе историй про токсичную свекровь, ни вмешательств в нашу жизнь. За восемь лет брака мы с Алексеем так и не обзавелись детьми — врачи разводили руками. Но мы не сдавались.
— Подарок у меня уже в кармане, — с набитым ртом пробормотал Леша, даже не глядя на меня.
— Может, поделишься идеей? Хотя бы чтобы я представляла? — не отставала я, убирая со стола.
— Нет, Марин, это сюрприз. Доверься мне. Ты лучше букет выбери шикарный. Деньги не считай, я все оплачу.
Я вздохнула. Ну что ж, не моя забота. Раз муж взял инициативу на себя, мне только легче. Уселась листать каталоги цветов и параллельно думать о наряде. Юбилей в дорогом ресторане, соберутся все родственники мужа — нужно выглядеть безупречно.
— Это платье — ваша судьба! — консультант в бутике смотрела на меня с немым восторгом. — Цвет морской волны, атлас… Вы в нем богиня!
Я крутилась перед зеркалом. Она была права. Платье сидело идеально, подчеркивая каждый изгиб. Мысли сразу понеслись к аксессуарам.
— К нему нужны серьезные украшения, — задумчиво сказала я. — Драматичные, чтобы завершить образ.
И у меня было именно то, что нужно. Гарнитур «Северное сияние»: серьги-подвески, кольцо и браслет из белого золота с редчайшими синими гранатами. Подарок Алексея на нашу первую годовщину. Камни, привезенные из Норвегии, переливались, словно темная вода, поймавшая луч полярного солнца.
— Это эксклюзив, ручная работа. Второго такого комплекта в мире нет, — вспомнились слова ювелира.
Я тогда плакала от счастья. Но слезы радости сменились слезами досады: серьги оказались невыносимо тяжелыми, а острые элементы браслета и кольца безжалостно рвали колготки. Гарнитур перекочевал в шкатулку и стал больше воспоминанием, чем украшением.
Незадолго до юбилея Леша как-то спросил:
— Ты точно никогда его не наденешь?
— Ну, Леш, ты же знаешь… Слишком непрактично. Жалко, конечно, он невероятный.
На его лице промелькнула какая-то странная, быстрая как вспышка, улыбка.
— Понятно. Ничего, может, ему найдется лучшее применение.
Я не придала тогда этим словам значения. А сейчас думала: для такого случая, как юбилей свекрови, можно и потерпеть. Один вечер. Красота требует жертв.
День юбилея начался с провала. Мы застряли в пробке, а когда я, уже одетая, открыла шкатулку, чтобы достать «Северное сияние», его там не было.
— Леша! — мой голос сорвался на крик. — Где гарнитур? Куда он делся?
— Какой гарнитур? — донеслось из спальни, где он боролся с бабочкой.
— «Северное сияние»! Его нет в шкатулке! Он пропал!
— Ну… Мало ли. Может, ты куда-то переложила? — его голос звучал как-то неестественно, отстраненно.
— В своем доме? В своей шкатулке? Леша, это невозможно!
Я перерыла все, слезы горечи подступали к глазам, грозя смыть безупречный мейкап. Пропажа отравила все предвкушение праздника. В итоге надела простые серебряные серьги с бирюзой, купленные когда-то на отдыхе. Образ был разрушен.
Весь путь в ресторан я молчала, смотря в окно. Леша нервно постукивал пальцами по рулю.
— Ну не кисни, — пробормотал он. — Ты же сама говорила, что он тебе не нужен.
— «Не нужен» и «украден из моего дома» — это разные вещи, Алексей! — холодно ответила я, впервые за долгое время назвав его полным именем.
Он замолчал.
Ресторан сиял огнями. Свекор, Игорь Витальевич, встретил нас у входа, сияющий. Мы поспешили внутрь. Маргарита Семеновна, в роскошном бордовом платье, парила в центре зала, принимая поздравления.
И тут мое дыхание перехватило. Свет софитов играл на изысканных синих камнях в ее ушах, на запястье, на шее. Это было мое «Северное сияние».
Я замерла, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Леша схватил меня за локоть.
— Марина, давай не здесь…
— Не здесь? — прошипела я, срываясь на шепот, полный яда. — Ты подарил МОЙ подарок, МОИ драгоценности, которые я берегла восемь лет, своей матери? Без спроса? Ты обокрал меня, Алексей!
К нам уже подходила сияющая Маргарита Семеновна.
— Мариночка, Лешенька, наконец-то! Алексей, дорогой, спасибо тебе еще раз за этот божественный подарок! Все спрашивают, где такое чудо достал! — она нежно потрогала серьгу.
Я отстранила руку мужа и сделала шаг вперед, собрав всю волю в кулак, чтобы голос не дрогнул.
— Маргарита Семеновна, вы невероятно прекрасны сегодня. Эти гранаты… они действительно редкой красоты. Прямо как мои. Точь-в-точь как мой гарнитур «Северное сияние», который почему-то исчез из моей шкатулки сегодня утром.
Повисла гробовая тишина. Улыбка замерла на лице свекрови, затем медленно сползла, сменившись недоумением и ужасом. Она посмотрела на сына, потом на меня.
— Что… Что ты говоришь, Марина?
— Говорю, что ваш сын подарил вам мое фамильное украшение. Подарок, который он сделал МНЕ. Без моего ведома.
Леша попытался вступить, его лицо пылало.
— Мама, я… Марина же сказала, что никогда его не наденет! Я хотел, чтобы эта красота радовала кого-то, а не пылилась в шкатулке!
— Значит, ты не только вор, но и лжец? — мой голос набрал силу, привлекая внимание гостей. — Я сказала «неудобно носить», а не «хочу избавиться»! Это была моя вещь, моя память, моя ценность! Ты не имел права!
Маргарита Семеновна, побледнев, начала судорожно снимать серьги.
— Боже мой, Леша, что ты наделал… Мариш, прости, я не знала, я в ужасе… Забирай, конечно, забирай все немедленно!
Она протянула мне драгоценности. Ее руки дрожали.
Я взяла их. Холодное золото обожгло ладонь. Я смотрела на эти камни, в которые было вложено столько любви (тогда) и столько предательства (сейчас), а потом перевела взгляд на мужа. На человека, который должен был быть моей опорой, а вместо этого переступил через самое простое — уважение.
— Маргарита Семеновна, с юбилеем вас. Искренне. — Я повернулась к Алексею. В его глазах читались и паника, и растерянность, и даже какая-то обида. Но это уже ничего не меняло. — А ты, Алексей, совершил непоправимое. Ты не взял вещь. Ты взял и растоптал мое доверие. И его уже не вернуть.
Я развернулась и пошла к выходу, крепко сжимая в кулаке свое «Северное сияние». Оно вернулось ко мне. Но что-то внутри погасло навсегда.
Он звал меня, бежал следом, оправдывался у лифта. Говорил, что это просто украшения, что я делаю из мухи слона, что он купит мне новое, лучше.
— Не купишь, — тихо, но очень четко сказала я, нажимая кнопку. — Потому что дело не в их цене. А в цене нашего слова. И твое оказалось фальшивым.
Квартира была его. Наши восемь лет жизни уместились в два чемодана. Я уехала. Гарнитур лежит в шкатулке. Иногда я открываю ее, смотрю на холодное сияние гранатов и вспоминаю тот вечер. Красота, которая должна была радовать, теперь напоминает о самом горьком предательстве. Я вернула свои драгоценности. Но простить его — не смогла. Иногда тихий, почти незаметный поступок перечеркивает все годы разом. Потому что он показывает, кто ты на самом деле.
А что вы думаете? Можно ли простить такой поступок, или доверие, однажды подорванное, уже не восстановить?