Исходный вопрос на Quora звучит так: Слово «блицкриг» сами немцы не использовали, но в чём тогда заключалось различие между этим подходом и советской стратегией глубокого прорыва во Второй мировой войне? Обе концепции опирались на скорость, взаимодействие родов войск и эффект шока и подавления.
******
Карл Гамильтон, Дания, военный эксперт
Немецкая и советская доктрины на первый взгляд кажутся очень похожими, и в использовании терминов действительно много путаницы, из-за чего люди иногда рисуют условные цветные блоки, которые движутся и «прокалываются» встречными силами. Однако это поверхностное сходство обманчиво, поскольку в массовом понимании всё часто сводится к самому факту прорыва и последующему заполнению брешей в линии противника. Но это не блицкриг и не «глубокий бой», а всего лишь идея механизированного прорыва и развития успеха.
Немецкий подход заключался в создании крупных ударных группировок. В ходе операции «Барбаросса» они действительно сосредоточили огромные силы на начальном этапе вторжения. Целью было формирование «котлов» и их последующее уничтожение. Немцы были убеждены, что, разгромив фронтовые войска Красной армии, смогут сломить Советский Союз целиком. Однако, несмотря на колоссальные потери, понесённые в тот период, это не лишило советскую сторону способности к дальнейшим действиям, каким бы разрушительным ни был немецкий натиск на передовой.
Советская доктрина глубокого боя, напротив, не делала упор на физическое уничтожение вражеских сил. Её целью было лишение противника оперативной дееспособности, часто за счёт сковывания немецких войск.
К примеру, немецкая авиация в основном использовалась как дальнобойная артиллерия, создавая разрывы в советской обороне. Пикирующие бомбардировщики Ju 87 наносили удар за ударом по одним и тем же позициям. Советская авиация в начале войны действительно была хуже скоординирована с сухопутными войсками. Однако вместо этого была выработана эффективная система оперативного воздействия на тылы противника. Удары наносились не столько по переднему краю, сколько в глубине немецкого тыла, и нагрузка распределялась по всему оперативному уровню, а не концентрировалась на тактическом.
Немецкая доктрина ценила гибкость и строилась вокруг временных боевых групп, формируемых на месте под конкретные задачи, при этом сами подразделения часто рассматривались как относительно автономные. У советской стороны подход к взаимодействию родов войск был более целостным: целые армии изначально формировались как объединённые по составу и функциям. Советские операции подчинялись доминирующему стратегическому замыслу и были нацелены на парализацию противника на широком фронте за счёт сочетания психологического давления, концентрации сил, действий партизан, авиационного воздействия и дезинформации в глубине обороны. Немецкие операции иногда вписывались в общий стратегический план, но нередко носили и оппортунистический характер, принимаясь «по ситуации». В результате оперативные боевые группы не всегда были подчинены единой стратегии, что придавало немецкому подходу более «переключаемый» характер.
Обе армии придавали большое значение скорости, хотя в 1944 году, при наличии серьёзного сопротивления, немцы уже не могли развивать темп, сопоставимый с советским. Советский успех был обеспечен за счёт грамотного планирования логистики и эффективной парализации сил противника. В этом смысле такую практику действительно можно считать предшественником концепции «шока и трепета». Масштаб советских наступлений и настойчивость действий в ходе операции «Багратион» произвели на немцев сильное впечатление. Современная доктрина общевойскового боя во многом выросла именно из этого опыта, тогда как немецкое представление о тактическом применении авиации в значительной степени продолжает жить в натовской авиационной доктрине применения тактической авиации в составе объединённых операций.
Разумеется, в этом вопросе существует множество нюансов, но, надеюсь, теперь различия между этими доктринами стали для вас более понятными.
******
Сингапурский сын
Спасибо вам за то, что вы всегда предоставляете такую важную информацию. Она, безусловно, «пробуждает» меня, тогда как раньше я бы безоговорочно верил пропаганде о том, что Советский Союз победил только благодаря «человеческим волнам».