Лена всегда считала себя человеком практичным. Не из тех, кто строит воздушные замки и верит в сказки, но и не сухарём, которому чужды чувства. Она просто умела ждать. И потому знала: момент, когда Денис сделает ей предложение, обязательно наступит. Не сегодня, так завтра. Не в этот месяц, так в следующий. Они были вместе уже третий год, и за это время успели обсудить всё, что обычно обсуждают люди, которые планируют жизнь всерьёз, а не «пока нравится».
Они говорили о детях не абстрактно, а вполне конкретно: сколько лет ей будет, когда родится первый, и как лучше: сначала квартира или сначала ребёнок. Обсуждали работу, деньги, отпуск, привычки, даже болезни родителей. Денис знал, что Лена терпеть не может холод, а Лена знала, что Денис по утрам злой, пока не выпьет кофе. Они давно перешли тот рубеж, где отношения держатся на свиданиях и красивых словах. Теперь всё было на уровне «удобно — неудобно», «подходит — не подходит».
Денис жил на съёмной квартире. Небольшая двушка в старом доме, с кухней, где холодильник открывался только если отодвинуть табурет. Он часто жаловался на цену аренды, на соседей, на шумные трубы. Но возвращаться к родителям не хотел категорически.
— Ты не представляешь, что у нас теперь дома, — говорил он, закатывая глаза. — Они на старости лет решили снова стать молодыми родителями. Родили мне брата. Мне тридцать, а ему четыре. Это вообще нормально?
Лена пожимала плечами. В её понимании вполне.
— А что тут такого? Люди захотели, родили.
— Да мне стыдно, понимаешь? — раздражался Денис. — Прихожу с друзьями, а там игрушки, горшки, мультики. Мама вечно усталая, отец с ребёнком возится. Это… как будто не моя семья уже.
Он говорил это с досадой, и Лена не спорила. Она вообще редко спорила с Денисом, не потому что боялась, а потому что не видела смысла. У неё была своя позиция, но она не считала нужным доказывать её каждый раз.
Она знала только одно: Денис сбежал оттуда сознательно. Снял квартиру, стал жить отдельно и возвращаться не собирался.
И потому, когда однажды вечером, сидя у неё на кухне, он вдруг полез в карман и неловко достал маленькую коробочку, Лена не ахнула и не схватилась за сердце. Она просто улыбнулась.
— Лен… — он прокашлялся. — Я тут подумал. Мы же и так всё знаем друг о друге. Может, хватит думать?
Он открыл коробочку. Колечко было аккуратное, без лишнего блеска, именно такое, какое Лена носила бы каждый день, а не прятала в шкатулке.
— Ну? — спросил он, слегка нервно.
— Ну да, — ответила она спокойно. — Давно пора.
Он рассмеялся, вздохнул и надел кольцо ей на палец.
Через два месяца они расписались. Присутствовали родители, самые близкие друзья. Посидели в кафе, разошлись. Лена даже подумала, что так ей нравится гораздо больше, чем шумные торжества с обязательными тостами.
Первые недели после свадьбы были странно спокойными. Никакого эйфорического счастья, но и разочарования тоже. Просто жизнь пошла дальше, только теперь они были мужем и женой.
А потом Денис начал считать. Сначала мельком прикидывал в уме. Потом уже всерьёз с калькулятором, с записями в телефоне. Зарплаты вроде бы хватало, но к концу месяца всё равно оставались крохи. А аренда съедала львиную долю дохода.
— Слушай, — сказал он как-то вечером, листая приложение банка. — Мы реально работаем только на хозяина квартиры.
— А что ты предлагаешь? — спросила Лена.
Он помолчал, словно собираясь с духом.
— А если… — начал он осторожно. — Если временно пожить у моих? Ну, пока не накопим на первый взнос. Так будет быстрее.
Лена подняла на него глаза.
— Но ты же сам оттуда съехал, — напомнила она. — Из-за Вовки.
— Он подрос, — отмахнулся Денис. — Уже не орёт круглые сутки. И потом… мы же не навсегда. Годик, может, полтора. Зато потом своя квартира.
Лена задумалась. Идея ей не нравилась. Она слишком хорошо знала, что значит жить с родителями, своими ли, чужими ли. Но мысль о собственной квартире перевешивала.
— А твоя мама… — начала она осторожно.
— Нормально всё будет, — перебил Денис. — Ты ей понравишься. Она просто уставшая, работа, ребёнок. А ты у меня умница, со всеми найдёшь общий язык.
Слово «придётся» он не произнёс, но оно висело в воздухе.
Лена понимала: если отказаться сейчас, копить на ипотеку им придётся лет десять. И жить в съёмной квартире неизвестно сколько. Она не была девочкой, которая верит, что всё как-нибудь само сложится.
— Хорошо, — сказала она после паузы. — Попробуем.
Переезд был быстрым. Комната у родителей Дениса оказалась небольшой, но аккуратной. Старый шкаф, диван, письменный стол. Светлана Ивановна показала, где что лежит, как принято в доме, в какое время ужинают, кто что ест и чего не ест.
— Денис не любит суп вчерашний, — сказала она между делом. — А Евгений Викторович без завтрака не может, имей в виду.
Лена все мотала на ус. В голове она отмечала это как обычную информацию, ничего страшного. В конце концов, в каждом доме свои правила.
Первые дни в доме свекрови прошли почти незаметно. Лена даже удивлялась: она ожидала неловкости, напряжения, а вместо этого была какая-то настороженная тишина. Светлана Ивановна не лезла с расспросами, не читала нотаций, не устраивала показательных сцен. Просто жила немного отстранённо, словно Лена была не невесткой, а временной постоялицей.
По утрам Светлана Ивановна вставала рано. Лена слышала, как на кухне гремят кружки, как хлопает дверца холодильника, как включается телевизор, всегда один и тот же канал, с новостями и бесконечными разговорами. Потом женщина собирала Вовку в детский сад: ворчала, поторапливала, поправляла ему куртку, одёргивала шапку.
— Мам, я сам! — пищал Вовка.
— Сам он… — бурчала она. — Ты сначала научись, потом сам.
Лена наблюдала за этим со стороны. Мальчик был обычный: подвижный, шумный. Он быстро заметил Лену и стал за ней следить: заглядывал в комнату, задавал вопросы, иногда просто стоял и смотрел.
— А ты кто? — спросил он однажды.
— Я Лена. Жена Дениса.
— А ты тут жить будешь?
— Буду.
Он засмеялся, словно принял это к сведению, и убежал.
Первые тревожные звоночки прозвенели через неделю.
В тот день смена у Лены выдалась тяжёлая: посетители капризные, телефон разрывался, начальство нервное. Она уже мечтала о горячем душе и тишине. Но едва она успела присесть на пять минут, как позвонила Светлана Ивановна.
— Ленок, — сказала она тоном, который не предполагал отказа. — Ты Вовика из садика забери.
Лена застыла.
— В смысле… я? — переспросила она. — У меня смена до шести. Вы же знаете.
— Знаю, знаю, — отмахнулась свекровь. — Но у меня сегодня никак не получится. Отчёты, конец квартала. Евгений Викторович тоже не может, у него совещание. А Денис… ну, он ещё на работе.
— Так попросите своего мужа, — сказала Лена. — Он отец, в конце концов.
Светлана Ивановна недовольно поджала губы.
— Он не успеет. А тебе что, трудно? Отпросись на часок. Шеф, думаю, поймёт.
Лена почувствовала раздражение, неприятное, как заноза.
— Я не могу каждый раз отпрашиваться, — сказала она. — У меня работа.
— Ну ты же женщина, — с лёгким упрёком сказала Светлана Ивановна. — Должна понимать такие вещи.
Эта фраза повисла в воздухе.
Лена промолчала. Она понимала, что если сейчас начнёт спорить, разговор затянется и закончится скандалом. Она взяла телефон, набрала начальнику, объяснила ситуацию. Тот вздохнул, но разрешил уйти пораньше.
Вовка выбежал к ней из группы радостный, с расстёгнутой курткой и грязными варежками. По дороге домой он болтал без умолку, показывал лужи, спрашивал, почему у Лены нет детей.
— Потому что я пока не хочу, — ответила она.
— А ты потом захочешь?
— Наверное.
— А я буду у тебя жить?
— Не знаю, — улыбнулась она.
Когда они вернулись, Светлана Ивановна уже была дома. Она кивнула Лене, словно та выполнила обязательную функцию, и ушла в комнату.
Лена списала всё на разовый случай.
Но через три дня Вовка затемпературил.
Утром Светлана Ивановна вышла из ванной с тревожным лицом.
— У него жар, — сказала она. — В садик не пойдёт.
— Значит, вы пойдёте на больничный? — уточнила Лена.
Свекровь посмотрела на неё так, словно Лена задала глупый вопрос.
— Ты что, не понимаешь? Конец квартала. На мне все отчёты. Я не могу.
— А отец? — снова спросила Лена.
— Евгений Викторович тем более. У него сейчас завал.
Лена уже догадывалась, к чему всё идёт, но всё равно спросила:
— И что вы предлагаете?
— Ты возьмёшь отпуск за свой счёт на недельку. Вовка быстро поправится.
Слова «ты возьмёшь» прозвучали так уверенно, будто другого варианта не существовало.
Лена молчала. В голове быстро прокручивались цифры, планы, разговоры с начальством. Отпуск за свой счёт означал минус в зарплате. А они и так считали каждую копейку.
— У меня нет выбора? — тихо спросила она.
Светлана Ивановна пожала плечами.
— У всех бывают сложные ситуации.
Лена взяла отпуск. Неделя показалась ей бесконечной. Вовка был капризным, плохо спал, отказывался есть, плакал по ночам. Лена бегала с градусником, поила его сиропами, уговаривала, читала книжки, включала мультики. Днём она ещё держалась, но к вечеру буквально валилась с ног.
Светлана Ивановна приходила с работы уставшая, но довольная, что всё успела.
— Ну как он? — спрашивала она на ходу.
— Лучше, — отвечала Лена.
— Вот видишь, — кивала свекровь. — Ничего страшного.
Ночью, когда Вовка наконец уснул, Лена легла рядом с Денисом и впервые за всё время дала волю раздражению.
— Денис, — сказала она тихо. — Мне тяжело.
— Да ладно тебе, — отозвался он сонным голосом. — Это же временно.
— Временно… это сколько? — спросила она. — Я работаю, сижу с ребёнком, готовлю, убираю. Твоя мама отдыхает, а я нет.
Он перевернулся на спину, зевнул.
— Ой, Ленок. Всё нормально. Это даже полезно.
— Полезно? — она приподнялась на локте.
— Ну да, — сказал он, не открывая глаз. — Своего рода репетиция. Родятся наши дети, ты уже будешь знать, как с ними нянчиться.
Лена почувствовала, как внутри что-то холодеет.
— То есть ты считаешь нормальным, что с ребёнком сидит не мать, а я?
— Да брось ты, — пробормотал он. — Не нагнетай. Давай спать.
Он повернулся к стене и почти сразу засопел.
Лена долго лежала с открытыми глазами. В голове стучала одна мысль: «Это только начало». Она смотрела в потолок, слушала, как за стеной храпит Евгений Викторович, как тихо посапывает Вовка, и понимала, что просыпаться утром ей совсем не хочется.
Утро началось с тишины, какая бывает перед грозой. Лена проснулась раньше обычного, будто организм сам решил: спать больше нельзя. В комнате было душно, несмотря на приоткрытую форточку. Денис спал, раскинув руки, словно ничего в мире его не тревожило.
Лена вышла на кухню. Светлана Ивановна уже сидела за столом с чашкой кофе и телефоном. Она мельком взглянула на Лену, не поздоровавшись.
— Вовку разбуди через десять минут, — сказала она, не поднимая глаз. — Ему сегодня в садик.
Лена остановилась.
— Он же вчера ещё кашлял, — напомнила она. — И температура вечером была.
— Ничего страшного, — отрезала свекровь. — В садик и не таких водят. Не дома же ему сидеть.
Лена сжала губы. Спорить с утра не было сил. Она пошла в детскую. Вовка уже не спал, сидел в кровати и тер глаза.
— Лен, — протянул он, — ты сегодня со мной?
— Нет, — сказала она честно. — Я на работу.
Он нахмурился, потом вдруг вскочил и прижался к ней, обхватив за шею.
— Не уходи, — попросил он. — Ты хорошая.
Лена машинально обняла его, погладила по голове. В этот момент в дверях появилась Светлана Ивановна.
Она замерла, увидев эту сцену.
— Это что такое? — голос её был холодный, как вода из-под крана.
Лена обернулась.
— Он просто обнял меня.
— Просто? — Светлана Ивановна прищурилась. — Ты хочешь настроить ребёнка против родной матери?
— Простите? — Лена даже не сразу поняла, что услышала.
— Я сказала: не лезь к нему, — повысила голос свекровь. — У него есть мать. Не надо тут изображать заботу.
Вовка испугался, отпрянул, снова сел на кровать. Лена почувствовала, как внутри поднимается злость.
— Вы сами всё на меня сбагрили, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Забрать из садика я. Ребенок заболел, опять я. А теперь я ещё и виновата?
— У тебя не спрашивали, — отрезала Светлана Ивановна. — Ты тут живёшь, значит, должна помогать.
— Помогать — это одно, — Лена почувствовала, что голос дрожит. — А заменять мать —совсем другое. Зачем было рожать в таком возрасте, если вам тяжело?
Эти слова повисли в воздухе, как пощёчина.
Светлана Ивановна побледнела.
— Ты кто такая, чтобы меня учить? — прошипела она. — Сидела бы молча и радовалась, что тебя пустили под крышу.
После этого в доме что-то сломалось. Началась холодная война.
Светлана Ивановна перестала разговаривать с Леной напрямую. Говорила через Дениса, через Вовку, иногда просто вслух, но так, будто Лены рядом нет.
— В этом доме раньше был порядок, — вздыхала она, сидя на диване. — А теперь всё как-то не так.
Денис делал вид, что ничего не замечает. Он уходил на работу рано, возвращался поздно, ел молча и погружался в телефон.
А Лена продолжала жить по расписанию, которое никто с ней не обсуждал.
Утром… поднять Вовку, накормить, отвести в садик, если Светлана Ивановна «не успевала». Днём — работа. Вечером… магазин, готовка, уборка. Светлана Ивановна приходила и сразу ложилась на диван.
— Я сегодня так устала, — говорила она, не открывая глаз. — Совсем сил нет.
Лена смотрела на неё и думала: «А я не устала?» Но вслух ничего не говорила.
Она стала замечать мелочи. Как свекровь проверяет кастрюли. Как морщится, пробуя еду. Как делает замечания, не на прямую, а будто между прочим.
— У нас борщ всегда варили иначе, — говорила она. — Но ты, конечно, делай как умеешь.
Или:
— Полы надо мыть по-другому. Вовка потом ползает.
Каждый день Лена чувствовала себя не хозяйкой и не гостьей, кем-то средним, без права голоса.
Однажды она вернулась с работы чуть позже. Вовка уже был дома и сидел на кухне с тарелкой макарон.
— Ты где была? — спросила Светлана Ивановна.
— На работе, — ответила Лена.
— А почему не позвонила? Я думала, ты за Вовкой пойдёшь.
— Мы не договаривались, — сказала Лена.
— Надо быть инициативнее, — сухо ответила свекровь.
Вечером Лена попыталась поговорить с Денисом.
— Ты вообще видишь, что происходит? — спросила она.
— Да что происходит? — устало отмахнулся он. — Мама нервничает, Вовка маленький. Потерпи.
— Я не обязана терпеть, — сказала Лена. — Я твоя жена.
— Вот именно, — ответил он. — Жена. Значит, должна быть мудрее.
Эта фраза стала последней каплей.
На следующий день Лена встала раньше всех. Она молча начала складывать вещи. Не все, только самое необходимое: платья, документы, ноутбук.
Светлана Ивановна зашла в комнату и остановилась.
— Это что ещё за цирк?
— Я ухожу, — спокойно сказала Лена.
— Куда это?
— Куда угодно. Но здесь не останусь больше ни минуты.
В этот момент появился Денис.
— Лен, ты чего? — растерялся он. — Давай поговорим.
— Я замуж выходила, а не в рабство нанималась, — сказала она, застёгивая сумку. — Что ты за мужчина, если не можешь защитить жену от родной матери?
Он молчал. И этим молчанием ответил на всё.
Дверь за Леной закрылась с глухим хлопком. И в этот звук будто уложилось всё, что она терпела последние месяцы: недосказанные слова, проглоченные обиды, усталость, которая копилась и не находила выхода.
Она шла по лестнице, не чувствуя ног. В голове было пусто. Ни слёз, ни истерики, ни мыслей о том, что будет дальше. Только одно чёткое ощущение: возвращаться нельзя.
На улице было холодно. Лена вдохнула морозный воздух и почувствовала, что может дышать полной грудью. Она дошла до остановки, села на лавку и только тогда позволила себе вздохнуть.
К матери ехать не хотелось. Там начнутся вопросы, сочувствие, возмущение, советы. Лене сейчас это было не нужно. Она открыла приложение с объявлениями, нашла первую попавшуюся квартиру недалеко от работы и позвонила.
Комната оказалась маленькой, но чистой. Хозяйка, немолодая женщина, сразу сказала:
— Если без шумных компаний и проблем, живите.
Лена заплатила за месяц вперёд и осталась одна.
Первые дни она жила на автомате. Утром… работа, вечером — магазин, потом тишина.. Она ела, когда хотела, спала, сколько могла, и впервые за долгое время чувствовала себя человеком, а не функцией.
Но уверенность, с которой она хлопнула дверью, начала понемногу таять.
По ночам она ловила себя на том, что ждёт шагов в коридоре. Что сейчас повернётся ключ, и Денис войдёт, как раньше. Она злилась на себя за эти мысли, но отогнать их не могла.
Любовь оказалась штукой коварной. Она не исчезла вместе с вещами и не осталась за той дверью. Она сидела где-то глубоко и напоминала о себе в самые неподходящие моменты.
На четвёртый день Денис пришёл к ней на работу.
Лена увидела его издалека, он стоял у стойки администратора, растерянный, неуверенный. Совсем не такой, каким был дома, в привычной обстановке.
— Лен, — сказал он, когда она подошла. — Нам надо поговорить.
— Здесь? — холодно спросила она.
— Можно после смены, — быстро ответил он. — Я подожду.
Они вышли на улицу. Денис сразу заговорил, словно боялся, что она уйдёт.
— Как только ты ушла, всё перевернулось, — начал он. — Теперь я у матери прислуга. Забери Вовку, отведи Вовку, погуляй, покорми. Я думал, это всё как-то само… А оказалось, нет.
Лена молчала.
— Я реально устал, — продолжал он. — Я не знал, что так будет. Правда.
— Ты знал, — спокойно сказала Лена. — Просто тебя это устраивало, пока это делала я.
Он замолчал, опустил голову.
— Пойдём ко мне, — сказал он наконец. — Я всё понял.
— К тебе — это куда? — спросила она.
— К тебе, — поправился он. — Я уйду от родителей. Мы будем жить отдельно.
Она посмотрела на него внимательно, словно видела впервые. Он был помятый, небритый, уставший. Не герой и не спаситель. Обычный мужчина, которому стало неудобно.
— И что изменится? — спросила она. — Ты уйдёшь, потому что тебе тяжело. А если станет тяжело мне, ты снова скажешь «потерпи»?
Он не нашёлся, что ответить сразу.
— Я хочу попробовать, — сказал он наконец.
Лена впустила его в свою съемную квартиру.
Они стали жить вместе, но уже на расстоянии вытянутой руки от свекрови. Они договорились сразу: никаких «мама сказала», никаких незапланированных визитов, никаких обязанностей, о которых Лена узнаёт постфактум.
Светлана Ивановна была в ярости.
Она звонила, плакала, говорила, что Денис неблагодарный, что она всю жизнь на него положила, что теперь ей одной тянуть ребёнка.
— Мне же хорошую пенсию надо заработать! — кричала она в трубку. — Вовку на копейки не поставишь!
Лена слышала эти разговоры и молчала. Теперь это было не её поле боя.
И тут Денис показал своё настоящее «я».
— А нам надо думать о будущем, — сказал он однажды вечером. — О квартире. Мы не можем всё время снимать.
— А как же Вовка? — спросила Лена, глядя на него.
— Вовка — это забота родителей, — сказал он. — Я помогать буду, но жить там, нет.
Он говорил уверенно. И Лена увидела в нём не сына своей матери, а взрослого мужчину, пусть и с опозданием.
Она не знала, чем всё закончится. Не знала, смогут ли они по-настоящему быть семьёй, а не союзом по необходимости. Но одно она знала точно: назад, в тот дом, где её превращали в бесплатную рабочую силу, она не вернётся никогда.