К 195-летию премьеры полной постановки знаменитой пьесы Грибоедова – обозреватель «Абзаца» Филипп Фиссен.
Грандиозная, новаторская, уникальная. Первая русская классическая комедия. Пьеса, расхватанная на цитаты. Об этом одним из первых написал Пушкин:
«Бессмертность комедии основана на множестве необыкновенно удачно обдуманных мыслей, удачно подумавшихся и удачно сказавшихся. Нет ни одного еще произведения в русской литературе, строки коего до такой степени запомнились бы и так часто повторялись бы в обиходной речи, т. е. ни в одном произведении нет стольких формул непревосходимой краткости, ясности и точности для характеристики многоразличных житейских положений, отношений, или для выражения иронии, негодования, или, наконец, для обрисовки глупости, грубости, низости».
С Пушкиным во мнении сошлись многие и тогда, и позднее.
Произведение, породившее множество литературных обработок, продолжений, пародий. Повлиявшее на русскую литературу так, как, может быть, ни одно другое. Все это – «Горе от ума» Александра Сергеевича Грибоедова.
Написанная к 1825-му, вышедшая в свет частично в тот же год, что и пушкинский «Борис Годунов», пьеса-комедия о жизни русского общества поздней Александровской эпохи к читателю и зрителю на театральной сцене пробивалась долго. И путь ее был тернист.
Официально она была разрешена для постановки в столичных театрах только через 30 с лишним лет после публикации. Однако все эти годы то самое общество, о котором она повествовала, комедию Грибоедова отлично знало, было ею очаровано. А театры ставили ее и в столицах, и в провинции весьма охотно.
Как же так вышло? Как с любым действительно талантливым произведением. Его невозможно удержать цензурой, запретами, ограничениями.
Сегодня мы отметим только одну из дат премьеры «Горя» в Александринском театре Санкт-Петербурга в январе (по старому стилю) 1831-го. Постановка осуществлялась с цензурными правками, но все же считается полной.
До этой премьеры комедию разыгрывали самодеятельные артисты из числа учеников столичного театрального училища. Но она была запрещена петербургским генерал-губернатором Милорадовичем, вскоре павшим от рук заговорщиков на Сенатской площади. Декабристов (кстати, включая Каховского, стрелявшего Милорадовичу в спину, и князя Оболенского, ударившего раненого генерала штыком) комедия Грибоедова восхитила.
Также на любительской сцене прошла и единственная постановка, на которой присутствовал сам автор, – в Ереване, по месту его службы. Там, в Закавказье, была написана и первая часть комедии. Грибоедов работал над ней в Тифлисе, а вот заканчивал уже в Москве. И именно московские нравы насытили произведение той снайперской едкостью и тем неповторимым колоритом, который и поражает читателя и зрителя уже 200 лет.
Были попытки постановок частями. То несколько сцен, то один-два акта. В Петербурге в Большом поставили 1-й акт, в Москве – 3-й, потом в Петербурге – 3-й и 4-й. Так складывали общую картину. И вот, наконец, полная версия (с цензурными правками).
В постановке участвовала самая на тот момент прославленная труппа. А премьера была представлена как бенефис великого русского актера Якова Григорьевича Брянского, который выступил в этот раз и в качестве режиссера.
Уже через месяц комедия шла в Киеве. А к осени полная версия была показана на сцене Большого театра в Москве. Великие Щепкин и Мочалов, уже игравшие Фамусова и Чацкого в частичных постановках, раскрыли московской публике полный замысел автора.
Играли пьесу бессчетное число раз. По всей России. Комедия стала неотъемлемой частью репертуара всех театров империи, которые считали себя достойными.
Комедию подхватили литераторы: Лесков, Тургенев, Достоевский, Чехов, Островский, Герцен. Одним из первых был Пушкин, цитировавший Грибоедова и в «Онегине», и в «Метели». Избранные выражения писатели не только вкладывали в уста своих персонажей, но и использовали в названиях своих произведений. Так, например, Ленин назвал одну из своих статей «А судьи кто?!». А поэт Тютчев – свое стихотворение «Дым отечества…».
Комедия покорила буквально всех. Стало трудно понять, как вообще существовало российское просвещенное общество до «Горя».
Великая русская комедия, может быть, и заключается в том, что общество не осознает себя в полной мере, пока гениальный писатель или поэт не опишет, не определит его в своем творении. И тогда общество, как это случилось и с «Горем от ума», и с «Онегиным», и с «Анной Карениной», начинает осматривать и ощупывать себя – кто мы, что мы есть.
Блистательно и невероятно точно схватил Грибоедов за узду российский высший свет. Выправил его стать и походку. Привел его, возможно, к пониманию самого себя и многого на этом свете. И однозначно уравнял на тот момент еще только становящееся русское литературное слово с большой литературой, нависающей с Запада.
Он создал совершенно особое произведение, отвечающее самым высоким мировым стандартам. Возвеличил русский литературный талант. Открыл русскому театру двери в большое будущее. И дал нам завет – не хлопать этими дверьми, а держать их открытыми нашим талантам и нашему искреннему вниманию.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.