Я — человек Весны. Это не просто принадлежность к месяцу рождения или личное предпочтение; это, скорее, внутренняя система координат, которая сбивается в холодное время года. С каждым новым циклом ожидание становится только яростнее. По правде говоря, вся моя зима — это не что иное, как длинный, часто меланхоличный, но неизменно целеустремленный процесс ожидания.
Я считаю дни, отсчитываю снежные слои, ищу в небе намек на перемену. Зима — это лишь декорация, необходимая пауза, которая должна закончиться.
Именно поэтому весенние цветы обладают для меня не просто эстетической, а сакральной ценностью. Они — не украшение. Они — первый, громкий, визуальный Манифест о Капитуляции Зимы.
Оранжерейные гиацинты, изнеженные, но упрямые, появляющиеся в прилавках еще в феврале, для меня — высшая роскошь. Рядом с ними любая другая, даже самая пышная, садовая красота кажется вторичной. А уж скромнейшие первоцветы, пробивающиеся сквозь прошлогоднюю листву — подснежники, пролески — это не просто цветы; это маленькие, хрупкие, но абсолютно торжествующие подтверждения тепла.
Их появление — это обещание, данное нам природой, которое никогда не нарушается. Они пахнут не просто землей, они пахнут новой весной. И пока в мире есть место для этого первого, робкого, но неизбежного её наступления, есть смыслы ждать всю зиму новую весну.