Когда затихли последние голоса на поминках, Олег с Мариной остались в материнской квартире одни. Тишина, казалось, давила на стены, делая и без того маленькую двушку совсем крошечной.
— Ну что, на следующей неделе идем к нотариусу? — Олег потер уставшие глаза. — Надо с этим разобраться, а потом уже думать, что делать с квартирой.
— Давай, — кивнула Марина. — Я только не понимаю, куда Светлана делась? После кладбища ее не видела.
— Испарилась, — хмыкнул Олег. — Сделала свое дело и исчезла. Деньги за последний месяц я ей отдал, так что мы квиты.
Светлана, молчаливая женщина лет пятидесяти, ухаживала за их матерью, Антониной Петровной, последние три года. После второго инсульта та окончательно слегла, и дети, занятые своими семьями и работой, наняли сиделку. Светлана показалась им идеальным вариантом: скромная, исполнительная, на все согласная. Она жила в этой же квартире, в маленькой комнате, и была рядом с Антониной Петровной круглосуточно.
Неделю спустя в кабинете нотариуса царила натянутая тишина. Олег ерзал на стуле, Марина теребила в руках сумочку. Наконец женщина в строгом костюме закончила перебирать бумаги и подняла на них глаза.
— Итак, воля Антонины Петровны Лазаревой, выраженная в завещании от восемнадцатого мая сего года, такова… Все принадлежащее ей на момент смерти имущество, а именно двухкомнатная квартира по адресу… она завещает гражданке Светлане Игоревне Волковой.
Воздух в кабинете словно замерз. Марина открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Олег побагровел.
— Что?! — рявкнул он, вскакивая со стула. — Какой еще Волковой? Вы ничего не путаете? Это наша мать!
— Ошибки быть не может, — ледяным тоном ответила нотариус. — Завещание составлено по всем правилам. Ваша мать была в здравом уме и твердой памяти, что подтверждено соответствующей справкой.
— Да она три года из кровати не вставала! — не унимался Олег. — Эта Светка… эта сиделка ее обработала! Окрутила! Это же мошенничество чистой воды!
— Я вас понимаю, но с юридической точки зрения все безупречно, — пожала плечами нотариус. — Если вы считаете, что ваши права нарушены, вы можете оспорить завещание в суде.
Выйдя на улицу, Марина прислонилась к стене. Ноги ее не держали.
— Я не верю… Мама не могла так с нами поступить…
— Еще как могла! — зло ответил Олег, шагая взад-вперед по тротуару. — А эта аферистка… Вот почему она испарилась! Знала, тварь! Знала и молчала! Ну ничего, я ее найду. Я ей устрою!
Найти Светлану оказалось проще простого. Она все еще жила в квартире их матери. Когда Олег с Мариной позвонили в дверь, она открыла не сразу. Выглядела уставшей и заплаканной.
— Чего надо? — грубо спросил Олег, отталкивая ее и проходя в квартиру.
— Светлана Игоревна, как же так? — Марина смотрела на сиделку умоляющими глазами. — Зачем вы это сделали?
— Я ничего не делала, — тихо ответила Светлана, опустив голову. — Это было решение Антонины Петровны.
— Решение?! — взвился Олег. — Да она последние месяцы вообще соображала плохо! Ты воспользовалась ее состоянием, втерлась в доверие и обманом заставила все на тебя переписать! Признавайся!
— Это неправда, — еще тише сказала Светлана. — Я никогда ничего у нее не просила.
— Ложь! — Олег навис над маленькой женщиной. — Слушай сюда, аферистка. У тебя есть ровно сутки, чтобы собрать свои манатки и написать отказную от квартиры. Иначе мы идем в полицию и в суд! И поверь, мы тебя засадим надолго!
Светлана молча смотрела в пол. По ее щеке скатилась слеза.
— Ну? Поняла меня?! — рявкнул Олег.
— Поняла, — прошептала она.
— Вот и славно. Завтра в это же время мы придем. Чтобы духу твоего здесь не было!
Весь следующий день брат с сестрой провели как на иголках. Олег звонил юристу, консультировался, как лучше подать иск. Марина сидела дома, перебирала старые фотографии и плакала. Как мама могла их так предать? Как могла променять родных детей на чужую тетку?
К вечеру они снова стояли у дверей материнской квартиры. Никто не открывал. Олег вставил в замок свой ключ, который раньше никогда не использовал.
Квартира была пуста. На кухонном столе лежала записка, написанная корявым почерком Светланы: «Я не претендую на то, что мне не принадлежит. Я уехала». Рядом с запиской лежал ключ.
— Вот так-то! — торжествующе воскликнул Олег. — Испугалась! Сбежала! Говорю же, аферистка!
Марина ничего не ответила. Она прошла в комнату матери. Кровать была аккуратно застелена, на прикроватной тумбочке стояла фотография их мамы — молодой и улыбающейся. Рядом лежала толстая тетрадь в цветастой обложке. Марина взяла ее в руки. Это был дневник. Дневник их матери.
Она села на кровать и открыла первую страницу. Запись была сделана почти три года назад, когда Светлана только появилась в их доме.
«Сегодня пришла новая сиделка. Очень тихая, смотрит в пол. Надеюсь, она задержится. Дети снова уехали. Олег на курорт с семьей, Марина в командировку. Обещали звонить, но у них своя жизнь. Я все понимаю. Я для них теперь обуза, как старый чемодан без ручки: и нести тяжело, и бросить жалко».
Марина листала страницы. Сердце сжималось от каждой строчки.
«Светлана оказалась просто сокровищем. Она не только моет и кормит. Она со мной разговаривает. Читает мне книги. Рассказывает про свою жизнь. Оказывается, у нее тоже никого нет. Муж умер, детей не было. Жила с сестрой, но та выгнала ее из дома. Теперь скитается по чужим углам, ухаживает за стариками. А руки у нее золотые. И сердце, кажется, тоже».
«Сегодня у меня был день рождения. Марина забежала утром на пять минут, сунула букет и конверт, поцеловала в щеку и умчалась. Олег даже не позвонил, прислал смс. Я чуть не плакала от обиды. А вечером Светочка устроила мне настоящий праздник. Испекла пирог, зажгла свечи, включила мою любимую музыку. Мы сидели и болтали до полуночи. Она слушала мои рассказы о молодости, о муже, о вас, детях. Она смотрела на меня с таким теплом, с таким участием… Я впервые за много лет почувствовала себя не одинокой. Я сказала ей, что она мне как дочь. Она расплакалась».
Марина уже не могла сдержать слез. Они текли по щекам, капали на страницы дневника, размывая чернила.
«Света принесла мне сегодня котят. Ее кошка окатилась, и она притащила весь выводок. Смешные, пушистые комочки. Весь день возилась с ними, забыла про все болячки. Марина, когда увидела их, стала кричать. Что за антисанитария, зачем этот зверинец. Велела немедленно от них избавиться. Я пыталась объяснить, но она не слушала. Ушла, хлопнув дверью. Света потом весь вечер меня успокаивала. А котят все-таки пришлось отдать».
«Олег привез мне новый телевизор. Большой, во всю стену. Поставил и уехал. Зачем он мне? У меня глаза и так плохо видят. Я его попросила просто посидеть со мной, поговорить. А он сказал, что торопится, дела. У него всегда дела важнее матери».
Последняя запись была сделана всего за две недели до смерти Антонины Петровны.
«Я чувствую, что мне осталось недолго. Сегодня вызвала нотариуса. Дети, наверное, обидятся, не поймут меня. Но они взрослые, состоявшиеся люди, у них все есть. А у Светы нет ничего. Она стала для меня самым близким человеком, моей опорой, моим утешением. Она подарила мне три года тепла и заботы, которых я не видела от родных детей. Это немного, если посмотреть на всю жизнь. Но это все, что у меня было в конце. Я хочу отблагодарить ее. Я хочу, чтобы у нее был свой дом. Я не могу дать ей семью, но могу дать ей крышу над головой. Простите меня, мои дорогие Олег и Марина. Я люблю вас. Но эту квартиру я должна оставить ей. Она это заслужила».
Марина закрыла дневник. Рыдания сотрясали ее. Она видела свою мать раз в неделю, Олег и того реже. Они думали, что наняв сиделку и давая деньги, они выполняют свой дочерний и сыновий долг. А на самом деле они просто откупились от нее. Откупились от больной, беспомощной, одинокой женщины, которая нуждалась не в деньгах и телевизорах, а в простом человеческом тепле. И это тепло ей дал совершенно чужой человек.
Дверь распахнулась, и в комнату вошел сияющий Олег.
— Ну что, сестренка, празднуем победу? Выгнали эту гадину! Теперь квартира наша!
Марина подняла на него заплаканные глаза и молча протянула дневник.
— Что это? — Олег взял тетрадь, брезгливо поморщившись.
— Прочитай.
Он листал страницы, и улыбка постепенно сползала с его лица. Когда он дошел до последней записи, руки его дрожали. Он сел рядом с сестрой на кровать и закрыл лицо руками.
— Боже… Что же мы наделали…
Они сидели в тишине, двое взрослых людей, которые только что поняли, как жестоко они обошлись с самым родным человеком.
— Мы должны ее найти, — наконец сказала Марина. — Мы должны извиниться.
— И вернуть квартиру, — глухо добавил Олег.
— Да.
Найти Светлану оказалось куда сложнее, чем в первый раз. Она словно испарилась. Марина обошла все агентства по найму сиделок, но никто не знал такую. Олег через знакомых в полиции пытался пробить ее по базам, но безуспешно. Прошел месяц, второй. Брат с сестрой уже отчаялись.
И вот однажды, возвращаясь домой, Марина увидела на скамейке у подъезда знакомую фигуру.
— Светлана Игоревна! — она бросилась к ней.
Женщина вздрогнула и подняла глаза. Она сильно похудела и выглядела измученной.
— Что вы здесь делаете?
— Я… я пришла проведать могилку Антонины Петровны, — тихо ответила Светлана. — И вот, решила зайти. Посмотреть на дом.
— Пойдемте, — Марина взяла ее за руку. — Пойдемте в квартиру.
Они поднялись наверх. Олег был дома. Увидев Светлану, он смутился и опустил глаза.
— Светлана Игоревна, простите нас, — начал он. — Мы… мы были неправы. Мы вели себя как последние свиньи.
— Я не держу на вас зла, — покачала головой Светлана.
— Мы прочитали дневник мамы, — продолжила Марина. — Мы все поняли. Вы для нее были всем. А мы… мы бросили ее.
— Нет, что вы, — запротестовала Светлана. — Она вас очень любила. Она все время о вас говорила.
— Мы хотим, чтобы вы приняли эту квартиру, — сказал Олег. — Это была воля матери, и мы хотим ее исполнить.
Светлана смотрела на них широко раскрытыми глазами.
— Нет… Я не могу…
— Можете. И должны, — твердо сказала Марина. — Вы заслужили это. Пожалуйста, останьтесь. Это теперь ваш дом.
Светлана расплакалась.
— Антонина Петровна была для меня как мать. Я так тосковала по ней…
— Мы тоже, — кивнул Олег. — И теперь, мне кажется, мы начинаем понимать, что значит по-настоящему любить своих близких. Спасибо вам за этот урок.
Светлана переехала в квартиру Антонины Петровны. Они с Мариной и Олегом часто созванивались, иногда ходили вместе на кладбище. Странным образом эта чужая женщина стала для них связующей нитью с умершей матерью, живым напоминанием о ее доброте и мудрости.
А квартира, которую они так яростно пытались отсудить, больше не казалась им ценностью. Они поняли, что настоящее наследство, которое оставила им мать — это не квадратные метры. Это урок любви, сострадания и умения ценить тех, кто рядом, пока они еще живы.