Всякий поспешит заметить: да это же старая истина, не вы ли ее извлекли из ларца Пушкина, где уже лежит: «Чем меньше женщину мы любим…» — лежит, между прочим, косо и требует проветривания..
Женщин, разумеется, надлежит добиваться. Но не как крепость, окруженную валами отчаяния и штабелями писем, а как существо живое, тонкое и склонное к внезапным переменам атмосферного давления, мигреням и необъяснимым симпатиям к третьим лицам. Добиваться следует на предварительном этапе: с того момента, когда человек начинает копить на ресторан, отказывая себе даже в дошираке.
Надлежит являть инициативу и в час переломный, когда сердце бьется, а голос предательски садится, уходя в тенор без предупреждения. Надлежит ухаживать и после означенного часа — но без фанатизма и с перерывами на сон. Надлежит, наконец, развивать отношения и далее, и далее, и — по возможности — не врозь и не по почте.
Но.
Если по неведомым причинам особа, к которой вы питаете расположение, не имеет ни малейшего намерения возводить с вами здание любви, а лишь вежливо предлагает остаться у крыльца и не шуметь, если прекрасная особа при виде вас ускоряет шаг и внезапно вспоминает о неотложных делах, долгах, тетке и пожаре, — знайте: будущего здесь не предвидится, как ни вглядывайтесь в туман, хоть с подзорной трубой. И если после первой, второй попытки, после двух-трех дней умеренной, но благородной активности, вы обнаруживаете себя все там же — у закрытой двери, с букетом, который уже начал думать о бренности бытия, — надлежит немедля удалиться. Немедля. Ибо далее будет не любовь, а хирургия без наркоза и без диплома.
А если, напротив, вы, ослепленный, как мотылек Лампой Бытия и столь же перспективный, преследуете предмет сердечного расположения неделю, месяц, год, 10 лет, если вы богатеете, худеете, дарите царства, королевства и, при случае, соседние княжества, забывая при этом зонт, — результат все равно будет нулевым, как у градусника в Сибири и у вашей самооценки. Я, разумеется, не лунатик и не читал книги задом наперед: и литература, и жизнь, и даже кинематограф изобилуют примерами многолетних удачных осад. Однако я говорю о себе и о нескольких несчастных, которых имел честь наблюдать из-за занавески. Все эти осады заканчивались ничем, кроме нервного тика, исписанных тетрадей и пустоты в кошельке, где эхо отвечало эхом.
Отчего же так?
Мне представляется, что всякая «осада» действует на престиж кавалера подобно обвалу: чем усерднее вы карабкаетесь, тем быстрее летите вниз, считая ступени и извиняясь. Сердечная персона начинает ценить вас обратно пропорционально вашему напору и прямо пропорционально числу ваших неловких жестов. Слезы, мольбы, жесты, дары, стихи, стояние у поезда, стояние под поездом и даже подлинные подвиги ради виновницы душевного смятения — все это производит эффект, сходный с чесноком на дискотеке. Наступает точка невозврата. Включаются таинственные, не поддающиеся рассудку механизмы отбора, утвержденные кем-то свыше без обсуждения. И все — «труба зовет», горнисты рыдают, дирижер уходит, а вы катитесь вниз по наклонной плоскости собственного усердия, маша шляпой.
Позволю себе статистическое отступление. Все фемины, с которым мне довелось вступить в дела амурные, были пленены — или, что честнее, пленили меня — в срок от одного до трех дней, иногда с временным антрактом, если судьба отлучала меня в иные края, забыв предупредить. Примечу также, что значительная часть моих скромных побед случилась с барышнями, знавшими меня по работе или учению, и потому уже заранее не ждали от меня чудес. Однако имелись и новенькие особы, с которыми все решалось столь же стремительно и столь же необратимо, как простуда.
Итак, правило трех дней проявляло себя с точностью аптекарских весов, которые, впрочем, иногда врали, но не в главном.
Не подумайте, впрочем, будто я, утратив рассудок, пустился ныне волочиться и решил воскресить былые экзерсисы. Отнюдь. Я уже многие лета — человек семейный и, смею надеяться, благонадежный, с ключами в кармане и расписанием. Все вышеизложенное есть лишь попытка обобщить житейский опыт и, не без легкой желчи и кашля, преподнести его публике.