Если бы карикатуры Владимира Ижболдина стали пособием для инопланетной расы по изучению землян, то представители другой цивилизации наверняка пришли бы к выводу, что человечество делится на два вида: подавляющих своими объёмами самок-хищниц и маленьких, испуганных самцов, чья роль в природе минимальна.
В мире изобразительного искусства Удмуртии фигура воткинского карикатуриста Владимира Ижболдина стоит особняком. Он с упорством переносил на бумагу отношения между слабым и сильным полом, в которых не было любви, и показывал человеческие слабости. Это был его конёк, его излюбленная тема.
Стиль автора был настолько узнаваем, что его работы невозможно было спутать ни с какими другими. Даже сейчас вы не найдёте ни одного подражателя, который захотел бы рисовать так, как это делал Ижболдин.
«Поскольку отец у меня военный, а мать – педагог, моя дорога была предопределена: либо пединститут, либо военное училище, – рассказал карикатурист в интервью одной из удмуртских газет. – Поэтому образование у меня соответствующее – Челябинское военное училище».
Владимир Ижболдин будто нарочно компенсировал годы строгой дисциплины созданием нарисованного мира, где царил культ плоти, а мораль уступала место инстинктам. Его герои-мужчины мечтали лишь о том, как бы улизнуть от постылого быта и «зажечь» с какой-нибудь раскрепощённой красоткой.
Недалёкие "куклы" с пышными формами
Художник, который по иронии судьбы всю жизнь оставался холостяком из-за своей чрезмерной любви к женщинам, вывел на сцену совершенно особый тип дамы. Это были хитрые существа с лицами, не обезображенными интеллектом, и пустыми «кукольными» глазами.
Однако главное их оружие располагалось ниже шеи: Ижболдин щедрой рукой, словно боясь, что кому-то из его «муз» не хватит фактуры, наделял их такими формами, что у тех, кто видел его карикатуры впервые, начинал подёргиваться глаз.
Только Ижболдин умел изобразить женщину на своём рисунке так, что её лицо из гуманных соображений хотелось прикрыть плотной тканью или бумажным пакетом. Зато её тело вызывало оторопь своими масштабами и выдающейся геометрией.
Если это была худышка, то её ноги росли, что называется, от ушей, а пышный бюст нарушал закон земного тяготения и стремился ввысь, к звёздам. Если же дама была в теле, то её весомые «достоинства» занимали почти всё пространство рисунка, вытесняя с него мебель, котов и здравый смысл.
Весы под такими дамами не просто гнулись, а буквально молили о пощаде, потому не хватало делений на шкале, чтобы измерить все пышные прелести.
Лысые рыцари печального образа
На фоне таких женщин Ижболдин выставлял мужчин существами робкими, пассивными, подчинёнными, почти декоративными. Это был один и тот же тиражируемый образ – потрёпанный проблемами флегматик, подкаблучник с вечно полуприкрытыми веками, напоминающий уставшего шутить конферансье из кукольного театра Сергея Образцова.
Даже «озеро в лесу», как поэтично прозвали в народе лысину, было свидетельством увядания. Мыслительные процессы героев были так же замедленны, как и их реакции. На фоне энергичных дам мужчины у Ижболдина выглядели уставшими от жизни. Казалось, их уже ничто не способно растормошить и воскресить в них «самцовость».
Но если что и могло на время пробудить в них искру жизни, то это женщины. Те самые недалёкие, вызывающе одетые, но фигуристые дамы со страшненькими лицами. Лысые рыцари печального образа смотрели на обладательниц прелестей с неприкрытым вожделением, будучи не в силах оторвать взгляд от откровенных декольте и крутых бёдер, едва прикрытых одеждой.
Основной инстинкт
Отношения между этими двумя полюсами – гипертрофированной женственностью и увядающей мужественностью – строились у Ижболдина по принципу животного магнетизма, где о любви, как о высоком чувстве, речь вообще не шла.
И женщины вовсю пользовались щедрыми дарами природы в корыстных целях. Мол, если на хорошую наживку и сазан жирный клюёт, то почему бы не воспользоваться возможностью устроить свою жизнь? Ну а если с благоверным не повезло, то вокруг есть масса возможностей исправить ситуацию к собственному удовольствию.
В работах Ижболдина, которых за сорок лет накопилось свыше десяти тысяч, нет места романтическим вздохам под луной, зато есть честная, пусть и гротескная, правда о том, что миром правит основной инстинкт, перед которым пасуют даже самые флегматичные обладатели «озёр в лесу».
Этот возмущающий многих провокационный и безжалостный взгляд на отношения, где уродство лица компенсируется пышностью тела, а мужская слабость – силой женского напора, и сделали Владимира Ижболдина отцом удмуртской карикатуры.
Владимир Алексеевич был постоянным участником Международного биеннале юмора и сатиры в Габрово, работал с такими изданиями, как «СПИД-инфо», «Моя весёлая семейка», «Мир смеха», «Ё-моё», «555» и «Чаян».
Если вам понравились карикатуры Владимира Ижболдина и вы хотите продолжения банкета, обязательно загляните сюда, чтобы найти ещё больше работ автора и многое о нём узнать: