В 1928 году Советский Союз занимал первое место в мире по одной культуре. Не по пшенице, не по углю. По конопле.
966 тысяч гектаров посевных площадей. Шесть тысяч наименований товаров. Отрасль, которая стояла в экономике наравне с нефтью и газом.
А через шестьдесят лет её не стало.
Коноплеводство в СССР было не просто сельским хозяйством. Это была наука. По выращиванию писали учебники и методички. Работники получали звания мастеров. С марта 1934 года тем, кто трудился в отрасли, полагались дополнительные льготы и привилегии.
Причина простая. Конопля давала то, что не могло дать ничто другое.
Из неё шили одежду, которая служила десятилетиями. Ткань защищала от ультрафиолета, обладала антибактериальными свойствами, была гипоаллергенной. Она согревала зимой и охлаждала летом благодаря естественной терморегуляции.
Из конопли делали канаты и верёвки для флота. Они не гнили в морской воде, выдерживали чудовищные нагрузки. Пока Запад экспериментировал с синтетикой, советские корабли ходили с оснасткой, проверенной веками.
Но главное было не в этом.
Конопля лечила землю. Там, где её сажали, исчезали сорняки и вредители. Крестьяне знали: высади коноплю вокруг огорода — тля не подойдёт. Растение не переносит её запах.
В медицине коноплю использовали ещё до революции. Как болеутоляющее. Против тошноты. Для повышения аппетита у тяжелобольных. Как антипсихотическое средство в малых дозах.
Советские селекционеры вывели сорта с минимальным содержанием психоактивных веществ. Техническая конопля не годилась для наркотиков, зато была идеальна для промышленности.
Из неё производили бумагу, стройматериалы, аккумуляторы. Делали краски, пластик, утеплители. Выжимали масло для пищевой промышленности. Мололи муку. Готовили корма для скота.
Шесть тысяч наименований товаров. От обуви до пороха.
Отрасль росла. В тридцатые годы коноплеводческие хозяйства считались передовыми. Туда ездили на практику студенты, приезжали делегации. СССР экспортировал семена и готовую продукцию.
Конопля была стратегическим ресурсом.
И именно поэтому её уничтожили.
В конце пятидесятых США развернули международную кампанию против наркотиков. Под давлением оказались все страны, где росла конопля — техническая, дикая, любая.
В 1961 году ООН приняла Единую конвенцию о наркотических средствах. Документ приравнял промышленную коноплю к наркотикам. Не важно, что советские сорта содержали в десятки раз меньше каннабиноидов, чем дикие. Не важно, что из них физически невозможно было получить психоактивное вещество.
Формально запрет объяснялся борьбой с наркоманией. Но многие экономисты до сих пор считают это чёрным пиаром со стороны американских промышленников.
Синтетика вытесняла натуральные материалы. Нефтехимические гиганты США теряли рынки из-за дешёвой конопли. А тут появился идеальный повод избавиться от конкурента под предлогом заботы о здоровье нации.
СССР сопротивлялся. Пытался доказать безопасность технических сортов. Предлагал ввести жёсткий контроль вместо полного запрета.
Не вышло.
Давление ООН нарастало. Одна за другой страны сворачивали коноплеводство. Оставаться в изоляции было опасно. В 1987 году СССР подписал официальный запрет на массовое выращивание конопли.
Шесть тысяч наименований товаров исчезли за несколько лет.
Заводы перепрофилировались. Мастера коноплеводства переучивались на другие культуры. Поля зарастали. Научные институты закрывали профильные кафедры.
Отрасль, которая стояла на уровне нефти и газа, перестала существовать.
Сегодня Франция производит более сорока тонн технической конопли в год. Лидер по производству пеньки — Китай, который когда-то учился у советских специалистов.
В России формально запрет сняли. Но бюрократические препоны и требования к охране делают выращивание почти невозможным. Лицензия стоит как небольшое предприятие. Каждый гектар нужно охранять, как золотой запас.
Рентабельность нулевая.
Конопля по-прежнему растёт в России дикая, вдоль дорог и на заброшенных полях. Её находят и уничтожают местные власти. Сотни гектаров в год.
Растение, которое когда-то одевало страну, кормило промышленность и лечило почву, теперь считается сорняком.
А где-то во Франции и Китае из него по-прежнему делают ткани, бумагу и стройматериалы. Точно так же, как делали в СССР девяносто лет назад.