В роскошной жизни короля Франции Людовика XIV был лишь один заметный изъян — его собственный сын. Почтительно именуемый при дворе «Монсеньором», отпрыск стал полной противоположностью своего родителя. Рос тучным и замкнутым. Не тяготел к знаниям. Не блистал умом и не шибко интересовался противоположным полом. Отец понимал, что для продолжения династии сыну нужно найти надёжную опору в жизни... Такую, чтобы и красотою была лепа, и коня на скаку могла остановить.
Хочу на вас посмотреть!
Искать любовь решили в Баварии. Союз с баварским курфюрстом сулил Франции спокойствие на границах. Кандидатка — принцесса Мария Анна Кристина Виктория Баварская. Имя на слуху, родословная безупречная, образование тоже выше всяких похвал. В народе говорили, что девушка умна, начитанна и обладает тонким вкусом. Ну чем не идеал? Вот только Людовика стали терзать смутные сомнения... Ум — это распрекрасно! Да только в Версале внешняя составляющая ценилась куда выше добродетели.
Людовик XIV понимал — некрасивая королева не будет иметь авторитета. К тому же, он панически боялся, что если принцесса окажется дурнушкой, его сын тут же начнет искать любовь на стороне.
Не существовало ни VK, ни Дзена, ни ОК! Был лишь один способ проверить слухи — увидеть всё своими глазами. Королю негоже мотаться по Европе ради смотрин, поэтому бремя ответственности легло на плечи Шарля Кольбера де Круасси. Опытный дипломат, он привык решать вопросы войны и мира, перекраивать границы и подписывать пакты. А сейчас нужно было оценить женскую красоту так, чтобы угодить самому капризному монарху Европы.
Кольбер отправился в Мюнхен для обсуждения брачного контракта. Это официально. А на деле, чтобы рассмотреть принцессу без прикрас... Как товар на ярмарке!
Работа под прикрытием
Атмосфера мюнхенского двора была лишена версальского лоска и показалась бедной и скучной. Гулять негде, смотреть не на что... Скукотища! Кольберу оставалось надеться, что хотя бы невеста окажется достойного качества! Принцесса явилась на встречу заранее — понимала, что за светской беседой прячутся смотрины. Сердце девушки предательски забило морзянку, но жёсткий этикет заставил улыбнуться. Кольбер же смотрел так же, как оценщик в ломбарде, уверенно отмечая в товаре каждый изъян. В голове дипломата уже начали складываться формулировки. Уже вечером, в полумраке своих покоев, дипломат напишет депешу.
«Принцесса среднего роста. Кожа — белая, но руки несколько темнее остального тела, словно девушка не умеет за ними ухаживать...» Ох уж эти руки! В Версале, где дамы спали в пропитанных миндальным молочком перчатках, «крестьянские руки» были моветоном. Но это ещё полбеды.
«Рот не велик и не мал... Щёки полные, глаза небольшие...» Дипломат ходил вокруг да около, словно боясь перейти к главному. Наконец, набрался смелости и вывел: «Нос великоват и выдаётся вперёд, но не сказать, что он сильно портит лицо…» Пытаясь смягчить формулировку, дипломат добавил: «в целом принцесса мила».
На лице написано
Вторая встреча только усугубила ситуацию. Кольбер продолжил выискивать новые улики «преступления против красоты». В следующем письме он с прискорбием сообщил королю: «На лице заметил красноватые пятна, а лоб заимел желтоватый оттенок». Остаётся лишь представить состояние Людовика. Привыкший к обществу ослепительных красавиц вроде мадам де Монтеспан, Король-Солнце должен был благословить сына на брак с девушкой, у которой был «большой нос» и «жёлтый лоб».
Понимая, что будущий политический союз трещит по швам из-за эстетики, Кольбер, поспешил добавить ложку меда. Душевные качества Виктории выше всяческих похвал: её живость ума, кротость, образованность. Из серии: не красота спасёт мир, а умная жена — залог стабильности. Людовик нахмурился... Не привык хозяин Версаля довольствоваться одной лишь «душевной красотой», а посему затребовал портрет!
Физиогномика обрела популярность уже в XVII веке. Крупный нос у женщины мог трактоваться двояко. Или признак властности, или грубости натуры, что для будущей королевы было так себе маркером.
Искусство обработки
Баварские художники знали толк в своем ремесле. Рисовать принцессу такой, какая она есть в жизни — значит подписать себе приговор и лишить страну выгодного брака. Взявшийся за работу живописец вывел навыки «обработки» на небывалый уровень. Когда портрет прибыл в Версаль, Людовик с нетерпением сорвал покровы... С холста на него смотрела вполне милая и красивая девушка. Овал лица был утонченным, глаза сияли, а злополучный нос выглядел аккуратным и даже изящным.
— А что, не так дурна собой! — воскликнул король, и придворные облегченно выдохнули.
Немного погодя в идиллию вмешается Кольбер. Может был слишком честным, а может боялся ответственности… В сопроводительном письме он безжалостно разоблачил вымысел художника:
— Живописец удлинил овал лица, а нос сделал меньше и тоньше…
Людовик был в замешательстве. Да как же выглядит этот нос?! Он меняется от письма к письму, то раздуваясь, то усыхая.
Вам нравится?
Король решается отправить в Мюнхен собственного живописца. «Нарисуй правду!» — приказал он. Но даже французский мастер не решился изобразить принцессу настоящей. Вероятно, получил пару «намёков» от баварского двора. В конце концов, политическая необходимость взяла верх над эстетикой и Людовик согласился на брак. Правда с оговоркой: «Я удовлетворен, но не более того». 30 декабря 1679 года был подписан брачный контракт. На ужине король решил устроить финальную проверку через общественное мнение.
Людовик принёс портрет невесты сына, собственноручно прикрепил его к стене и, окинув окружающих взглядом, произнёс:
— Не красавица, но у неё масса других достоинств.
Фраза была сигналом, и придворные уловили настроение монарха. Если король говорит, что «достоинства есть», значит, она почти богиня. Мастера слова и лицемерия наперебой начали восхищаться портретом, находя в нем черты благородства и скрытой грации. Про нос все окончательно забыли.
Не всё то золото!
Близился миг долгожданной встречи. Можно лишь догадываться, что творилось на душе у Виктории, когда её карета приближалась ко французскому дворцу. Людовик XIV тоже не находил себе места! Он мерил шагами комнату и то и дело поправлял идеально сидевшие манжеты. Король пытался унять волнение и напоминал себе, что завышенные ожидания ведут к разочарованию. 7 марта 1680 года близ Шалон-сюр-Марн состоялась историческая встреча! Дверца кареты отворилась...
Золовка короля, Елизавета Шарлотта Пфальцская, едко писала в своих письмах: «Она была дурна собой... нос сказочно длинный и толстый...»
Первое впечатление было смешанным. Да, Виктория явно не была похожа на каноническую красавицу. Нос её был сильно больше среднего. Руки красные. И всё же в глазах светился такой ум, а в осанке было столько достоинства, что король неожиданно для самого себя расплылся в улыбке!
Принцесса не стушевалась — говорила на чистом французском, что для немок того времени было редкостью. Она шутила, проявляла смекалку и эрудицию. Есть мнение, что сработал так называемый «эффект оплошности». Это когда компетентный человек с небольшим изъяном кажется людям более привлекательным и человечным, чем идеальный, но скучный.
Нос? Его никто не замечал! Фокус сместился на блеск красивых глаз, гордую походку и тот самый шарм, который невозможно передать на картине. Мария Анна Виктория стала дофиной Франции, подарила супругу троих сыновей и вошла в историю как женщина, победившая предрассудки своим интеллектом.