— Собирай свои побрякушки, чтобы духу твоего здесь не было! — орал Виктор, швыряя на пол содержимое шкафа.
Эля стояла у стены, прижав к груди дрожащие руки. Платья, кофточки, её немногочисленные украшения — всё летело к её ногам грязной кучей.
— Виктор, остановись... — начала она тихо.
— Молчать! — рявкнул он, развернувшись к ней. Лицо красное, глаза налиты злостью. — Двадцать лет я тебя терпел! Двадцать лет кормил, одевал, крышу над головой давал! А ты что? Ни копейки в дом не принесла!
— Я растила наших детей, — попыталась возразить Эля. — Я...
— Детей! — передразнил Виктор. — Они уже взрослые, им по тридцать скоро! А ты до сих пор сидишь у меня на шее! Надоело!
Он подошёл ближе, нависая над ней тяжёлой тушей. От него несло перегаром — видимо, уже успел где-то принять.
— Знаешь, что Марина сказала? — Виктор усмехнулся, и от этой усмешки у Эли похолодело внутри. — Она сказала: «Витя, зачем тебе эта старая развалина? Разводись и живи нормально».
Марина. Его новая секретарша. Двадцатипятилетняя, с ярким макияжем и короткой юбкой. Эля видела её один раз, когда заезжала к мужу в офис.
— И я подумал — а ведь она права, — продолжал Виктор, расхаживая по спальне. — Ты мне больше не нужна. Квартира моя, оформлена на меня. Дача — тоже моя. Машина — моя. У тебя ничего нет. Ты — никто.
Каждое слово било больнее пощёчины.
— Завтра же подам на развод, — Виктор остановился у двери. — А пока убирайся. Снимай комнату, иди к подругам, мне всё равно. Но чтобы к вечеру тебя здесь не было.
Дверь захлопнулась. Эля медленно опустилась на пол, среди разбросанных вещей. Слёзы сами собой покатились по щекам.
Двадцать лет. Она отдала этому человеку лучшие годы. Родила и вырастила двоих детей. Терпела его грубость, измены, которые он даже не пытался скрывать. И вот итог.
Телефон в кармане завибрировал. Эля вытерла слёзы и достала его дрожащими руками.
Незнакомый номер. Она едва не сбросила вызов, но что-то заставило ответить.
— Алло?
— Элеонора Владимировна? — в трубке был мужской голос, официальный и сдержанный.
— Да, это я.
— Меня зовут Игорь Петрович Самойлов, я нотариус. Вы дочь Владимира Николаевича Крылова?
От этого имени у Эли перехватило дыхание. Отец. Она не слышала о нём пятнадцать лет, с того самого дня, как он уехал.
— Да, я его дочь, — выдавила она. — Что-то случилось?
— К сожалению, да. Владимир Николаевич скончался три недели назад в Германии. Мне очень жаль.
Эля закрыла глаза. Странно — она думала, что будет больно. Но внутри была только пустота.
— Я звоню вам по поводу завещания, — продолжал нотариус. — Вам необходимо завтра к десяти утра подъехать в мою контору для оформления документов.
— Какого оформления? — не поняла Эля.
— Владимир Николаевич оставил вам всё своё имущество. Это две квартиры в Москве, дом в Германии и денежные средства на счетах. Завтра мы обсудим детали.
Эля не поверила своим ушам.
— Простите, вы сказали... две квартиры?
— И дом в Германии, да. Плюс довольно существенная сумма денег. Точные цифры я озвучу завтра при встрече.
Когда разговор закончился, Эля несколько минут просто сидела с телефоном в руках, глядя в одну точку.
Потом медленно поднялась, отряхнула платье и начала собирать вещи. Аккуратно, не спеша. Складывала в чемодан только самое необходимое.
Через час она была готова. Виктор сидел на кухне с бутылкой пива, уткнувшись в телефон. Наверное, переписывался со своей Мариной.
— Ты ещё здесь? — буркнул он, не поднимая головы.
— Ухожу, — спокойно ответила Эля. — Вещи заберу позже.
— Без разницы, — отмахнулся Виктор. — Главное, чтобы ты съехала. И да — ты же понимаешь, что при разводе тебе ничего не светит? Всё оформлено на меня.
Эля остановилась у двери.
— Знаешь, Виктор, — сказала она тихо, — я двадцать лет прожила с тобой и только сегодня поняла, каким же жалким ты оказался человеком.
— Что?! — Виктор вскочил, но Эля уже открыла дверь.
— Развод я оформлю сама. Завтра. И не волнуйся — мне действительно ничего от тебя не нужно. Ни твоя квартира, ни твоя дача, ни твои жалкие копейки.
— Да у тебя вообще ничего нет! — заорал он ей вслед. — Ты нищая! Куда ты пойдёшь?!
Эля обернулась на пороге и впервые за много лет улыбнулась — искренне, свободно.
— Не твоё дело, Виктор. Не твоё дело.
Дверь закрылась. Эля шла по лестнице вниз, и с каждым шагом груз с её плеч становился всё легче.
Завтра в десять утра она узнает, какое именно наследство оставил ей отец. Завтра она начнёт новую жизнь.
Утро новой жизни
Эля провела ночь в маленькой гостинице возле вокзала. Номер был простой, даже обшарпанный, но впервые за много лет она спала спокойно. Без храпа Виктора, без его пьяного дыхания рядом, без страха, что он среди ночи начнёт придираться.
В девять утра она уже стояла у зеркала, приводя себя в порядок. Надела строгий костюм, который когда-то купила для юбилея Виктора, но так и не надела — он сказал тогда, что она в нём выглядит «как чучело».
Сейчас, глядя на своё отражение, Эля думала совсем другое. Ей было сорок восемь, но она всё ещё была красивой женщиной. Просто забыла об этом за годы брака.
Контора нотариуса находилась в центре, в старинном особняке. Эля поднялась на второй этаж, где её уже ждал Игорь Петрович — седой мужчина в очках с добрыми глазами.
— Элеонора Владимировна, присаживайтесь, пожалуйста, — он указал на кресло напротив своего стола. — Хотите кофе?
— Нет, спасибо.
Нотариус открыл папку с документами и снял очки, протирая их платком.
— Ваш отец, Владимир Николаевич, пятнадцать лет назад уехал в Германию, — начал он. — Там он занимался бизнесом, довольно успешно. Умер от сердечного приступа три недели назад. Детей у него больше не было, других родственников тоже. Всё своё состояние он завещал вам.
Эля молчала, сжимая руки на коленях.
— В наследство входят две трёхкомнатные квартиры в Москве, в престижных районах, — продолжал Игорь Петрович. — Дом с участком под Мюнхеном. И денежные средства на счетах в двух банках — в России и в Германии.
Он сделал паузу.
— Общая сумма наследства, если всё продать, составит примерно двести пятьдесят миллионов рублей.
У Эли закружилась голова.
— Два... двести пятьдесят миллионов?
— Да. Ваш отец был очень состоятельным человеком, — нотариус придвинул к ней документы. — Здесь всё расписано подробно. Вам нужно подписать несколько бумаг, после чего мы начнём процесс оформления.
Эля взяла ручку, но рука дрожала так сильно, что она не могла поставить подпись.
— Элеонора Владимировна, — мягко сказал Игорь Петрович, — держитесь. Я понимаю, это шок.
— Почему? — выдохнула Эля. — Почему он уехал тогда? Почему не позвонил ни разу за пятнадцать лет? Почему...
Нотариус достал из папки конверт.
— Он оставил вам письмо. Я не знаю, что там написано, но, возможно, оно ответит на ваши вопросы.
Эля взяла конверт дрожащими руками. Почерк отца — узнала сразу, хотя не видела его так давно.
«Элечка,
Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Прости, что так получилось.
Пятнадцать лет назад я уехал, потому что был трусом. Твоя мать умерла, я остался один, не справился. Запил. Понял, что тяну тебя на дно вместе с собой. Ты тогда только замуж вышла, у тебя началась своя жизнь. Я решил, что будет лучше, если я просто исчезну.
В Германии я встретил людей, которые помогли мне встать на ноги. Начал работать, потом открыл своё дело. Преуспел. Но звонить тебе не решался. Думал — вдруг ты счастлива? Вдруг я только испорчу всё, появившись снова?
Последние годы я нанял частного детектива. Он присылал мне фотографии — как ты живёшь, как выглядишь. Я видел, что муж твой — говнюк. Видел, как ты несчастна. Но не знал, как помочь, не нарушив твою жизнь ещё больше.
Теперь у тебя есть деньги. Есть квартиры. Есть возможность начать заново. Прошу тебя — воспользуйся этим. Не трать жизнь на людей, которые тебя не ценят.
Прости меня, доченька. За всё.
Папа».
Эля дочитала письмо и заплакала. Впервые за много лет — не от боли, не от обиды, а от облегчения. От того, что отец любил её. От того, что он думал о ней все эти годы.
— Возьмите, — Игорь Петрович протянул ей платок.
Эля вытерла слёзы, выпрямилась и взяла ручку.
— Где нужно подписать?
Реакция Виктора
В это же время, в половине одиннадцатого, Виктор сидел на кухне с чашкой кофе и довольно улыбался. Эля ушла. Марина уже обещала приехать вечером. Наконец-то можно будет жить нормально.
Зазвонил телефон. Виктор взглянул на экран — звонила его дочь Ирина.
— Папа, это правда? — голос у неё был странный, взволнованный.
— Что правда?
— Что вы с мамой разводитесь?!
Виктор поморщился.
— Ирка, не твоё дело. Я взрослый человек, сам разберусь.
— Папа, ты спятил?! — закричала дочь. — Мама всю жизнь на тебя убила! Растила нас, терпела твои загулы! А ты её выгнал?!
— Слушай, хватит меня учить! — рявкнул Виктор. — Твоя мать — обуза! Она никогда не работала, ничего не зарабатывала!
— Она растила детей! Твоих детей!
— Вы уже взрослые! Она мне больше не нужна!
Пауза.
— Папа, — холодно сказала Ирина, — если ты это сделаешь, можешь забыть, что у тебя есть дочь. И брата тоже предупрежу.
— Да пошла ты...
Гудки. Ирина сбросила.
Виктор выматерился и швырнул телефон на стол. Ну и пусть. Обойдётся.
Через час позвонила Марина.
— Витенька, — промурлыкала она, — я тут подумала... А давай мы с тобой сразу после развода распишемся?
У Виктора екнуло сердце.
— Так быстро?
— Ну а что? Ты же свободен будешь. И квартира у тебя хорошая. Я уже думаю, как мы её отремонтируем!
— Маринка, погоди... Может, не торопиться?
— Витя, — голос стал холоднее, — ты же понимаешь, что я не собираюсь просто так с тобой встречаться? Мне нужны гарантии. Либо мы расписываемся, либо... ну, ты понимаешь.
Виктор сглотнул.
— Да, конечно, солнышко. Распишемся.
Когда разговор закончился, он вдруг почувствовал, что попал в капкан. Но было уже поздно. Эля ушла. Назад пути не было.
***
Прошла неделя. Эля оформила все документы на наследство, заняла просторную квартиру в центре — одну из тех, что оставил отец, — и впервые за двадцать лет почувствовала себя свободной.
Она ходила по магазинам и покупала то, что нравилось ей, а не то, что одобрил бы Виктор. Записалась в спортзал, к косметологу, купила новую одежду. Каждое утро просыпалась с улыбкой.
А Виктор тем временем познавал прелести жизни с Мариной.
— Витя, я хочу новый айфон, — заявила она в первый же вечер, устроившись на его диване.
— Маринка, у тебя же есть телефон...
— Старый! Мне нужен последний! Все девочки уже купили!
Виктор вздохнул и полез за кошельком. Сто двадцать тысяч. Ну ладно, один раз.
Но «один раз» повторялось каждый день. Новая сумка. Туфли. Платье. Абонемент в дорогой салон. Марина тратила его деньги так, будто они росли на деревьях.
А ещё она постоянно ныла.
— Витя, у тебя тут так старомодно! Давай сделаем ремонт!
— Витя, почему у нас нет посудомоечной машины?
— Витя, твои друзья такие скучные, давай я позову своих!
Через две недели Виктор понял, что совершил ошибку. Но гордость не позволяла признаться.
А потом позвонил его приятель Сергей.
— Витёк, ты в курсе, что твоя бывшая богатой стала? — спросил он без предисловий.
Виктор опешил.
— Как это? Эля стала богатой?
— Ага. Слышал от знакомого риелтора — она сейчас одну квартиру в центре продаёт. Элитную, дорогую. Говорят, от отца наследство получила. Миллионов на двести пятьдесят, не меньше.
У Виктора потемнело в глазах.
— Что?! Какое наследство?!
— Ну вот такое, — Сергей явно наслаждался моментом. — Отец её в Германии жил, бизнесмен был. Умер, ей всё оставил. Теперь она богаче тебя раз в десять будет. Видел её вчера в ресторане — так похорошела! В платье шикарном, причёска, макияж... Красавица!
Когда Сергей отключился, Виктор сидел в оцепенении.
Двести пятьдесят миллионов.
Эля.
Его Эля, которую он выгнал как нищенку.
— Витя, что случилось? — Марина вышла из ванной в новом халате (тоже купленном на его деньги). — Ты чего такой бледный?
— Ничего, — пробормотал он.
Но в голове уже лихорадочно соображал. Они же ещё не развелись официально! Может, ещё не поздно всё исправить? Может, он сможет вернуть её?
На следующий день Виктор набрал номер Эли. Трубку она не взяла. Позвонил ещё раз — то же самое.
Тогда он поехал к ней — в ту самую квартиру в центре, адрес которой выпытал у Сергея.
Домофон. Камера. Эля появилась на экране — и действительно, она выглядела совершенно иначе. Свежая, ухоженная, красивая.
— Виктор? — удивилась она. — Тебе что нужно?
— Эля, нам надо поговорить, — он попытался изобразить раскаяние. — Открой, пожалуйста.
— Не вижу смысла. Развод уже оформляется.
— Элечка, я всё понял! Я ошибся! — голос его стал жалобным. — Прости меня! Давай начнём всё заново!
Эля смотрела на него через экран, и на лице её не отражалось ничего. Ни злости, ни обиды, ни сожаления.
— Виктор, — спокойно сказала она, — ты двадцать лет использовал меня. Унижал. Изменял. А потом выгнал, потому что решил, что я тебе больше не нужна. И это было твоё решение.
— Но я же передумал! Люди ошибаются!
— Да. Люди ошибаются, — согласилась Эля. — И расплачиваются за свои ошибки. Ты позвонил мне только потому, что узнал о наследстве. Если бы не деньги, ты бы и не вспомнил обо мне.
— Это не так! Я люблю тебя!
Эля усмехнулась — горько, но без злости.
— Знаешь, в чём твоя главная ошибка, Виктор? Ты думал, что я без тебя — ничто. Что у меня ничего нет и никогда не будет. Ты смотрел на меня и видел только никчёмную домохозяйку.
Она помолчала.
— А я всё это время была дочерью своего отца. Человека, который смог подняться с нуля в чужой стране. Который любил меня, даже когда не мог быть рядом. И который дал мне шанс начать новую жизнь.
— Эля...
— До свидания, Виктор. Документы о разводе получишь по почте. И не волнуйся — я ничего не требую от тебя. Ни твоей квартиры, ни дачи, ни твои копейки. Мне это не нужно.
— Элечка, подожди!
Но экран погас.
Виктор стоял перед домофоном, понимая, что проиграл. Окончательно и бесповоротно.
Эпилог. Два года спустя
Эля сидела в кафе на набережной, попивая капучино и листая журнал. Рядом с ней сидел мужчина её возраста — интеллигентный, с добрыми глазами. Они познакомились полгода назад на выставке, и сейчас просто наслаждались обществом друг друга.
— О чём задумалась? — спросил он.
— Да так, вспомнила прошлое, — улыбнулась Эля.
Её дочь Ира прилетала на выходные вместе с внуком — Эля теперь регулярно помогала детям, не только деньгами (хотя и деньгами тоже), а временем, заботой, любовью. Той, которую не могла им дать раньше, потому что все силы уходили на выживание рядом с Виктором.
Сын Дима тоже наладил с ней отношения. Оба ребёнка с отцом больше не общались — после того, как узнали, что он пытался вернуть мать только из-за денег.
А сам Виктор... По слухам, Марина бросила его через полгода, найдя кого-то побогаче. Он снова был один, в своей квартире, которая казалась теперь такой пустой.
Иногда Эля думала о нём. Не со злостью — просто с лёгкой грустью. Двадцать лет её жизни были отданы человеку, который не умел ценить. Но теперь у неё была новая жизнь. И она была счастлива.
— Пойдём прогуляемся? — предложил её спутник.
— С удовольствием, — Эля взяла его под руку, и они вышли на залитую солнцем улицу.
А где-то далеко, в своей квартире, Виктор смотрел в окно и понимал, что упустил самое ценное, что у него было. И вернуть это уже невозможно.
Никогда.