Я стояла у входа в ресторан «Империал» и не могла заставить себя войти. Руки тряслись, когда я поправляла свое единственное приличное платье — то самое, в котором выходила замуж три года назад. Оно стало мне немного велико, потому что за последние месяцы я похудела на восемь килограммов.
— Ирина Сергеевна, вы идете? — окликнул меня официант Денис, с которым мы работали в одну смену.
Я кивнула и шагнула в знакомый до боли зал. Только сегодня я была здесь не в форме уборщицы, а в качестве гостя. Свекровь Алла Михайловна устроила юбилей — шестьдесят лет. И, конечно же, выбрала именно этот ресторан. Случайность? Я в это не верила.
— Ира! — голос свекрови прорезал гул голосов. — Наконец-то! А мы уже думали, ты совсем не придешь.
Я подошла к столу, за которым сидели родственники мужа. Все при параде — дорогие костюмы, платья, украшения. А я в своем выцветшем наряде выглядела серой мышью.
— Здравствуйте, — выдавила я. — С днем рождения, Алла Михайловна.
— Спасибо, дорогая, — свекровь окинула меня взглядом с головы до ног. — Присаживайся. Максим скоро подойдет, он курит на веранде.
Я села на краешек стула рядом с золовкой Светланой, которая даже не поздоровалась, лишь брезгливо отодвинулась.
— Ирочка, — Алла Михайловна громко обратилась ко мне, и все разговоры за столом стихли. — А что это на тебе? Я же просила одеться прилично. У меня юбилей, понимаешь? Приличные люди собрались.
— Это мое свадебное платье, — тихо ответила я.
— Свадебное? — свекровь театрально всплеснула руками. — Боже мой! Три года носишь одно и то же? Ну нельзя же так опускаться!
— Алла Михайловна, я...
— Сними это тряпье, не позорь меня! — отрезала она. — У Светы в машине есть запасное платье, пойди переоденься.
Лицо горело от стыда. Все смотрели на меня — кто с сочувствием, кто с любопытством, кто с плохо скрытым злорадством.
— Мам, хватит, — появившийся Максим положил руку мне на плечо. — Ира нормально выглядит.
— Нормально? — свекровь повысила голос. — Твоя жена приходит на мой юбилей в каком-то застиранном тряпье, и ты говоришь "нормально"? Где ее новое платье? Где украшения? Или ты совсем перестал за ней следить?
— Я покупаю ей все необходимое, — соврал Максим, и мне стало еще больнее.
Необходимое. Последний раз он покупал мне что-то полгода назад — дешевые кроссовки с рынка, когда мои старые совсем развалились.
— Ну да, конечно, — протянула Светлана. — Поэтому она ходит как бомжиха.
— Света, помолчи, — буркнул Максим.
— Что помолчи? — встрял свекор Виктор Петрович, до этого молча уничтожавший салат оливье. — Девочка говорит правду. Ты жену содержать не можешь — так и скажи. Мужики признают свои слабости.
Я сжала руки в кулаки под столом. Хотелось провалиться сквозь землю. Или встать и уйти. Но я не могла — потому что через полчаса мне нужно было идти на работу. На свою смену уборщицы. В этом же ресторане.
— Папа, я прекрасно содержу семью, — Максим выпил водки залпом. — Просто Ирка не умеет с деньгами обращаться. Даю ей на хозяйство, а она непонятно на что тратит.
Я резко повернулась к нему:
— Что?
— Ну да, — он избегал моего взгляда. — Я тебе каждый месяц по двадцать тысяч даю, а ты вечно ноешь, что денег нет.
— Максим, — голос мой дрожал. — Ты не давал мне ни копейки последние полгода. Ни копейки.
— Вот опять началось, — он махнул рукой. — Вечно ты преувеличиваешь.
— Я не преувеличиваю! — я повысила голос, и несколько человек за соседними столиками обернулись. — Ты полгода без работы сидишь! Полгода!
— Ирина, — холодно произнесла свекровь. — Не устраивай сцен. Это мой день рождения.
— Простите, — я встала. — Мне пора.
— Куда пора? — удивилась Светлана. — Торт еще не выносили.
— На работу, — я взяла сумку. — Извините.
— На работу? — переспросила Алла Михайловна. — В субботу вечером? Ты где работаешь-то?
Я посмотрела ей прямо в глаза:
— Здесь. Уборщицей. С восьми до двенадцати. Чтобы погасить долги вашего сына по кредитам, которые он набрал и благополучно забросил.
Повисла тишина. Свекровь открыла рот, но не издала ни звука.
— Ира, заткнись, — прошипел Максим, хватая меня за руку.
— Отпусти, — я вырвалась. — Знаете, сколько у вас сын набрал долгов? Четыреста восемьдесят тысяч рублей. Четыреста восемьдесят тысяч! На машину, которую он разбил пьяным через два месяца. На телефон последней модели, который он проиграл в покер. На отдых в Турции с друзьями, пока я сидела дома без копейки на еду!
— Это неправда! — Максим вскочил. — Не слушайте ее, она все врет!
— Врет? — я достала из сумки папку. — Вот выписки из банка. Вот судебные повестки. Вот уведомления о списании зарплаты. Моей зарплаты уборщицы, потому что у тебя нет ни работы, ни зарплаты!
Я швырнула папку на стол, и документы веером разлетелись по белоснежной скатерти.
— Алла Михайловна, — я посмотрела на свекровь. — Вы знаете, почему я в этом "тряпье"? Потому что каждую копейку я отдаю коллекторам. Потому что ваш сын за последний год купил мне ровно ничего. Зато себе — три пары кроссовок по пятнадцать тысяч каждая. Зато вам на прошлый день рождения — золотой браслет за сорок тысяч. Мои деньги, между прочим.
— Ирина, — свекровь побледнела. — Я не знала...
— Конечно, не знали! — я горько усмехнулась. — Потому что ваш сыночек рассказывал вам, какая я транжира. Как я "не умею с деньгами обращаться". Как я "ною по пустякам". А сами знаете, где я еще подрабатываю? По выходным мою подъезды. За тысячу рублей подъезд. Чтобы хоть как-то свести концы с концами.
— Макс, это правда? — свекор нахмурился.
— Папа, она все извращает...
— Отвечай по существу! — рявкнул Виктор Петрович. — Ты работаешь?
— Я ищу работу, — пробормотал Максим. — Но сейчас кризис, все сложно...
— Полгода ищешь? — свекор побагровел. — А жена твоя полы моет, чтобы по твоим долгам платить?
— Вить, успокойся, — Алла Михайловна положила руку ему на плечо. — У тебя давление.
— Какое давление! — он отмахнулся. — Я сейчас этому балбесу башку оторву! Максим, ты понимаешь, что ты сделал?
— Папа, я не специально, — Максим съежился. — Просто не повезло...
— Не повезло? — я рассмеялась. — Тебе не повезло? А мне повезло, да? Повезло в двадцать пять лет спину гробить, полы драить?
— Ир, ну не надо, — он попытался взять меня за руку. — Давай дома поговорим...
— Нет, — я отступила. — Мы уже все обсудили. Неделю назад я подала на развод. Документы ждут тебя дома на столе.
— Что?! — заорал Максим. — Ты с ума сошла?
— Наоборот, — я почувствовала, как с души спадает тяжесть. — Впервые за три года я в своем уме.
— Ирочка, милая, — Алла Михайловна встала. — Давай без резких решений. Понимаю, ты устала, нервы... Но разводиться — это же крайность!
— Крайность — это когда я голодала три дня, потому что у меня не было денег даже на хлеб, — сказала я. — Крайность — это когда я боялась заболеть, потому что на лекарства нет ни копейки. Крайность — это когда я пришла к вам просить в долг на коммуналку, а вы сказали, что я "должна учиться экономить".
— Я говорила это? — свекровь растерянно посмотрела на мужа.
— Говорила, — подтвердил свекор. — В октябре. А я тогда добавил, что молодежь слишком много тратит на ерунду.
— Виктор Петрович, — я устало улыбнулась. — В октябре я весила сорок восемь килограммов. При росте сто шестьдесят пять. Понимаете? Я просто голодала. А вы решили, что я на ерунду трачусь.
Свекор открыл рот и закрыл его. Свекровь опустилась на стул.
— Господи, — прошептала она. — Максим, это правда?
— Мам, она преувеличивает...
— Заткнись! — рявкнула она, и сын вздрогнул. За тридцать лет я впервые слышала, чтобы Алла Михайловна повысила голос на сына. — Немедленно заткнись!
Она повернулась ко мне:
— Ирина, я... Прости. Прости меня, старую дуру. Я не знала. Честное слово, не знала.
— Я понимаю, — я взяла сумку. — Максим умеет врать. Но я больше не могу. Извините, мне действительно пора на работу.
Я направилась к служебной двери, но меня окликнул Виктор Петрович:
— Ирина, подожди!
Я обернулась. Свекор встал и медленно подошел ко мне.
— Вот, — он протянул конверт. — Возьми. Это тебе.
— Я не могу...
— Бери, — он вложил конверт мне в руку. — Это не помощь. Это... компенсация. За то, что мы с матерью оказались слепыми идиотами.
Я заглянула в конверт. Там было несколько купюр.
— Это слишком много...
— Это меньше, чем ты заслуживаешь, — свекор тяжело вздохнул. — Погаси долги. И забудь про нас. Особенно про этого, — он кивнул на сына. — Ты еще молодая, вся жизнь впереди. Найдешь нормального мужика, который тебя ценить будет.
— Па-а-ап! — простонал Максим.
— Молчать! — рявкнул свекор. — Ты сюда вообще не вякай. Позора хватит.
Алла Михайловна подошла и взяла меня за руку:
— Ирочка, я знаю, ты нас никогда не простишь. И правильно. Мы этого не заслуживаем. Но я хочу, чтобы ты знала — если что-то понадобится, ты обращайся. Напрямую ко мне или к Виктору. Без этого, — она презрительно кивнула на сына, — посредника.
— Спасибо, — я чувствовала, как к горлу подступают слезы. — Но я справлюсь. Я справляюсь уже полгода.
— Справишься, — кивнула она. — Ты сильная. А мы... Мы просто слепые. Растили сына, а получился...
— Маленький мальчик в теле взрослого мужика, — закончил свекор. — Прости нас, Ир. Если сможешь.
Я кивнула и пошла переодеваться в подсобку. У меня было ровно пять минут до начала смены.
Прошло полгода. Я переехала в маленькую однушку на окраине, погасила все долги и даже отложила немного денег. Уволилась из ресторана и нашла нормальную работу — помощником бухгалтера. Зарплата небольшая, но стабильная, и главное — днем, а не ночью.
Развод прошел быстро. Максим не возражал — видимо, родители его хорошенько проработали. Алла Михайловна присылала мне СМС на праздники, но я отвечала сухо и формально. Прощать я их не собиралась.
В субботу я зашла в торговый центр — купить себе наконец новое платье. Нормальное, красивое. Себе, на свои деньги, без чувства вины.
— Ирина? — услышала я знакомый голос.
Обернулась. Передо мной стояла Светлана, золовка. Она сильно изменилась — осунулась, постарела.
— Здравствуй, Света.
— Привет, — она неловко улыбнулась. — Ты... хорошо выглядишь.
— Спасибо.
— Слушай, — она замялась. — Можно тебя на кофе пригласить? Поговорить хочу.
Я посмотрела на часы:
— У меня мало времени.
— Пятнадцать минут, — попросила она. — Пожалуйста.
Мы сели в кафе. Света заказала капучино и долго молчала, вертя в руках чашку.
— Я хотела извиниться, — наконец выдавила она. — За все. За тот юбилей, за... за все.
— Принято, — я отпила латте. — Что-то еще?
— Ты так холодна, — она грустно улыбнулась.
— А какой я должна быть? — я посмотрела ей в глаза. — Света, ты издевалась надо мной три года. Три года ты называла меня приживалкой, нахлебницей, бездельницей. А потом выяснилось, что это я кормлю твоего братца и плачу по его долгам.
— Я не знала...
— Ты не хотела знать, — поправила я. — Вы все не хотели. Вам было удобнее думать, что я плохая жена, а Максим — бедная жертва.
Она молчала, глядя в чашку.
— Как он? — спросила я, не выдержав.
— Максим? — Света вздохнула. — Плохо. Родители дали ему последний шанс — устроили на работу к отцовскому другу. Он продержался три месяца. Опять уволился. Теперь сидит у них на шее.
— Мне жаль, — сказала я. И это была правда. Я не испытывала злорадства — только усталость.
— А знаешь, — Света подняла на меня глаза. — У меня тоже проблемы с мужем. Он... тоже особо не работает. Я недавно поняла, что превращаюсь в маму. Уговариваю, прошу, контролирую. А он как маленький ребенок.
— Уходи, — просто сказала я.
— Что?
— Уходи от него. Пока не поздно. Пока ты не начала драить чужие полы, чтобы его содержать.
— Но у нас же ребенок...
— Именно поэтому и уходи, — я допила латте. — Чтобы твой ребенок не вырос таким же. Чтобы не думал, что мужчина может ничего не делать, а женщина будет его тянуть.
Света кивнула:
— Наверное, ты права.
— Я права, — я встала. — Извини, мне пора.
— Ира, — она поймала меня за руку. — А ты счастлива? Сейчас?
Я задумалась. Счастлива ли я? У меня маленькая квартира, скромная зарплата, никаких накоплений. Но у меня есть спокойствие. Я сплю по ночам. Я не боюсь, что завтра придут коллекторы. Я могу купить себе кофе, не считая последние копейки.
— Знаешь, Света, — улыбнулась я. — Да. Я счастлива. Впервые за три года.
Выйдя из кафе, я достала телефон. Новое сообщение от Аллы Михайловны: "Ирочка, поздравляю с 8 марта. Желаю тебе найти достойного мужчину и быть счастливой. Ты это заслужила. P.S. Если что — мы всегда на твоей стороне."
Я перечитала сообщение дважды и написала ответ: "Спасибо, Алла Михайловна. Я уже счастлива. И мужчина мне для этого не нужен."
Отправила, убрала телефон и пошла выбирать себе платье. Красивое, дорогое, совершенно непрактичное. Просто потому, что могу. Просто потому, что я это заслужила.