Восемь лет совместной жизни — срок, который кажется вполне солидным, чтобы понять человека. Для Ангелины эти годы стали временем, когда она не просто делила быт с Денисом, но и по кирпичику помогала ему строить карьеру, оставаясь при этом в тени. Их встреча в корпоративной столовой тогда, в самом начале, казалась началом общего пути. Она, с её острым умом и профильным образованием, стала его негласным советником, тем, кто мягко направлял и помогал избегать ошибок, пока он поднимался по служебной лестнице к креслу руководителя. Она же, никогда не пользуясь его положением, упорно работала сама, став лучшим менеджером в логистической компании, которой теперь управлял её муж.
И вот теперь, в этот день, который должен был быть праздником, она стояла перед ним в его же офисе, сжимая в руках небольшую коробочку, чувствуя, как от смущения теплеют щёки.
— С годовщиной, — тихо произнесла Ангелина, протягивая Денису аккуратно упакованный подарок. — Ты так быстро утром уехал, я не успела тебе вручить.
Денис взял коробку, на его лице промелькнула лёгкая, едва уловимая усмешка.
— Ну надо же, — покачал он головой, будто удивлённый её наивностью. — А я, знаешь ли, тоже не забыл про нашу дату. На, открывай при всех. Мы же тут практически одна семья, нечего стесняться.
Он протянул ей обратно другую коробку — большую, нарядную, с пышным бантом из атласной ленты. Ангелина на миг задержала дыхание, не веря своим глазам.
— Это… мне? — в её голосе прозвучали сдержанные, но тёплые нотки радости. Пальцы сами потянулись к банту. — Денис, не надо было так тратиться…
— Вот именно, — резко кивнул он, внимательно наблюдая за каждым её движением, за тем, как она осторожно развязывает узел и снимает крышку. — Именно поэтому коробка пустая. Она символизирует твою женскую суть. Пустышка. Как и эта упаковка.
Воздух вокруг словно сгустился и застыл. Ангелина ощутила, как жаркая волна обиды и унижения подкатила к горлу, окрасив её шею и лицо в багровые пятна. За её спиной раздался сдавленный, язвительный смешок. Это хихикала заместительница Дениса, Марина Соколова — высокая, с длинными ногами и жабьим ртом, которая давно и откровенно смотрела на её мужа. Сам Денис наслаждался сценой, его взгляд скользил по растерянному, окаменевшему лицу жены.
— Читаешь этикетку? — язвительно бросил он, заметив, что её взгляд задержался на пустой коробке. — От этого там подарок не появится.
— Как ты мог? — Ангелина подняла на него глаза. В её взгляде не было злобы — лишь глубокая, леденящая душу ясность и боль, смотреть на которую стало невыносимо.
— Ой, перестань драматизировать, — Денис отмахнулся, будто отгоняя назойливую муху. — Пусть все знают правду. Что моя жена — пустышка, не способная дать мне наследника. Нечего тут вообще отмечать, какую такую годовщину? Годовщину неудавшегося брака?
Ангелина не ответила. Её движения стали медленными, почти ритуальными. Она молча закрыла коробку крышкой, с невероятной для такого момента аккуратностью завязала обратно бант, положила её на ближайший стол. Затем, с каменным, невыразительным лицом, она вытащила из стопки чистый лист бумаги для принтера, взяла ручку и принялась писать. В офисе воцарилась мёртвая тишина, все сотрудники, затаив дыхание, наблюдали за ней, будто заворожённые. Размашисто, с нажимом, она поставила росчерк внизу, развернулась и протянула листок мужу.
Пока Денис, нахмурившись, вчитывался в строчки заявления об увольнении, Ангелина молча подошла к своему рабочему месту. Она открыла ящики стола, собрала в сумку личные вещи — чашку, фотографию отца в рамке, пару книг. Действовала она чётко, без суеты. Потом выпрямилась, поправила прядь волос и, не глядя ни на кого, направилась к выходу. Её шаги отчётливо стучали по линолеуму в гробовой тишине.
— Что там, Денис Германович? — не выдержала Марина, с любопытством заглядывая в бумагу, которую он держал в руках.
— Завизируй в бухгалтерии, пусть её рассчитают, — растерянно пробормотал он, не поднимая глаз. — Уволилась.
Марина с торжествующим видом взяла листок. Денис же, оправившись от первого шока, обвёл взглядом замерший отдел.
— Ну что, теперь вакансия ведущего менеджера открыта. Кто у нас хочет на повышение? — спросил он, но в ответ повисло лишь напряжённое молчание. Коллеги Ангелины опустили глаза в мониторы или в бумаги. Ни один человек не поднял руку.
— Что-то не вижу леса рук, — сдавленно бросил Денис и тяжёлой походкой направился в свой кабинет, хлопнув дверью.
Как только дверь за ним закрылась, в отделе разразился сдавленный шепоток.
— Её уровня здесь никто не достигал, — тихо сказал один из старших менеджеров, протирая очки. — Только Лина умела договариваться с теми клиентами, от которых мы все готовы были бежать. Никогда не ныла про сверхурочные.
— И протекцией мужа не пользовалась, — кивнула соседка по столу. — Всё сама. А теперь он её же и выставил дурочкой на посмешище.
В это время в кабинете Дениса разворачивалась другая сцена. Марина ворвалась без стука и швырнула заявление на его стол.
— В кадры сам отнесёшь? — спросила она, смотря на него сверху вниз.
Денис откинулся в кресле, его пальцы нервно постукивали по столешнице.
— Да. И надо сказать, чтобы уволили её по статье, — он мстительно ухмыльнулся. — Чтобы потом ни одна собака на работу не взяла. Ишь, вздумала при всех спектакль устраивать.
— Да плевать на неё, — Марина пренебрежительно махнула рукой, подошла ближе и облокотилась о стол. — Ну что, надеюсь, теперь-то ты наконец разведёшься? Не забывай, у нас скоро будет малыш. Пора определяться.
— Я подумаю, — сухо отрезал Денис, избегая её взгляда. — Всё это требует времени, не налетай.
— А если я устала ждать? — голос Марины резко взметнулся, в нём зазвенели стальные нотки. — Сколько лет у нас длятся эти отношения? Ты сначала женился на этой бледной поганке, а потом ещё и кормил меня обещаниями годами. Так сколько ещё я должен подождать?
— Подождёшь столько, сколько скажу! — рявкнул он, резко вставая. Ему было сейчас не до её претензий. — И тебе бы, кстати, не мешало вспомнить, какую должность ты здесь занимаешь, и начала бы уже работать. У нас в отгрузках бардак, а ты тут чаи распиваешь да по своим делам ходишь.
Марина дёрнулась, будто от удара, её губы неприятно скривились.
— Ладно уж, я сделаю, — процедила она сквозь зубы. — Но и ты бы лучше не забывал, кому обязан очень многим в этой фирме. Мой папа…
— Иди уже, Марина, — Денис повернулся к окну спиной, демонстративно прекращая разговор. — И не приписывай себе все заслуги. Мне надоело это слушать.
Пока в офисе кипели эти страсти, Ангелина уже ехала домой в переполненном автобусе, прижимая к себе сумку с вещами и ту самую злополучную пустую коробку. Она прекрасно понимала, что в квартире, которая стала для неё чужой, оставаться нельзя. В памяти всплыл недавний разговор с уборщицей из офиса, Валентиной Ивановной, которая жаловалась, что не может найти жильцов в комнату в общежитии, и просила поспрашивать у знакомых. Ангелина тогда, из вежливости, взяла её номер. Теперь этот номер стал единственной ниточкой.
Они договорились встретиться через два часа. Этого времени как раз хватит, чтобы собрать самое необходимое. Ангелина только положила трубку, как телефон снова зазвонил. Сердце ёкнуло от знакомой мелодии — это был вальс её родителей. Значит, звонил отец. Игорь Васильевич, когда-то крепкий, спортивный мужчина, разрядник по лыжным гонкам, после смерти жены и на фоне прогрессирующей болезни сильно сдал. Он жил один в небольшом посёлке в трёх часах езды от города, и Ангелина всё чаще ловила себя на мысли, что ему нужен постоянный присмотр, а не приходящая сиделка, услуги которой она едва тянула.
— Доченька, ты прости, что отрываю в разгар рабочего дня, — заторопился Игорь Васильевич, его голос звучал устало и как-то виновато. — Просто хотел сказать… из поликлиники звонили. Ты же меня на то обследование отправляла? Ну вот, диагноз готов, говорят, операция нужна. Меня уже на очередь поставили.
— Папа, Господи… — Ангелина прижала ладонь ко лбу, чувствуя, как подкатывает холодная волна паники. — Как ты себя чувствуешь? Может, мне приехать?
— Да сносно, ничего, — ответил он тихо, и она услышала в этой тишине всё: и боль, и покорность, и страх остаться одному. — Врач говорит, те дорогие лекарства, что ты привозишь, хорошо помогают, затормаживают всё. Но без операции, говорит, всё равно не обойтись. Кстати, таблетки эти уже на исходе… Ты сможешь привезти в выходные?
— Конечно, пап, обязательно, — Ангелина сглотнула комок в горле, пытаясь говорить ровно. — Я всё решу, ты не волнуйся. Держись.
Она положила трубку, и мир вокруг на мгновение поплыл. Денег, которые должны были прийти в качестве расчёта, хватило бы на аренду комнаты и на то, чтобы продержаться месяц-другой в строжайшей экономии, пока она ищет работу. Она была уверена в своём профессионализме. Но теперь к этому прибавилась новая гора — дорогие лекарства для отца, а в перспективе и платная операция, ведь ждать квоты можно было годами. Его пенсии едва хватало на сиделку и еду, об остальном приходилось заботиться ей. И теперь она даже примерно не представляла, как справится со всем этим валом одна.
Вздохнув, она заставила себя двигаться. Работа нужна была как воздух, причём хорошо оплачиваемая. Собравшись за полчаса, она оглядела квартиру. За восемь лет совместной жизни её личных вещей набралось на две неполные сумки. На столе в гостиной, как обвинение, лежала та самая коробка с бантом. Ангелина оставила её там. Она тихо закрыла дверь, уже не ощущая этой квартиры своим домом, и отправилась в не самый благополучный район города, где её ждала комната в общежитии. На такси тратиться было нельзя.
Денис вернулся домой поздно, уверенный, что жена, как всегда, сидит и ждёт его, готовая к примирению после его «воспитательного» урока. Но вместо привычного уюта и запаха ужина его встретили темнота и звенящая тишина. Он щёлкнул выключателем. В прихожей не было её лёгких балеток. Заглянув в шкаф, он увидел полупустую секцию — её вещей не было. На столе в гостиной лежала та самая коробка, уже без крышки и банта. Денис с раздражением схватил её, собираясь вышвырнуть в мусорное ведро, и вдруг заметил внутри цветную декоративную стружку. Под ней что-то блеснуло.
Недовольно разгрёб наполнитель, он вытащил деловой конверт с фирменной печатью. Узнал. Это была независимая лаборатория, куда они с Ангелиной ездили пару месяцев назад, когда он в очередной раз скандалил из-за отсутствия детей и обвинял во всём её. Денис медленно, будто вскрывая мину, вскрыл конверт. Внутри лежало медицинское заключение. Его взгляд сразу выхватил ключевую фразу в тексте, составленном на его имя: «Обнаружено генетическое заболевание, приводящее к стерильности у пациента мужского пола…»
Дальше он читать не стал. Отшвырнул бумагу, словно она обожгла пальцы. Конверт, смятый в тугой комок, полетел через всю комнату. Новость ударила с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание. Он понимал: Ангелина получила эти результаты раньше него. Она знала. И молчала. Не попрекала, не требовала обследоваться, не выставляла виноватым. Она, всегда избегавшая конфликтов, просто пыталась уберечь его самолюбие. А он устроил ей этот цирк… В памяти с болезненной чёткостью всплыло лицо Марины, её торжествующее: «У нас будет малыш!» Они праздновали эту новость всего пару дней назад. Марина была не просто любовницей и заместителем. Она была дочерью одного из ключевых инвесторов, тем рычагом, который она умело использовала. И теперь Денису предстояло решить, что делать с этой «беременностью»: продолжать играть в её игру или попытаться разоблачить обман, рискуя потерять поддержку её отца.
Тем временем Ангелина с трудом добралась до нужного адреса. Общежитие, старое панельное здание, встретило её гулом голосов и запахом дешёвого борща, смешанным с гарью от подгоревших котлет. Валентина Ивановна уже поджидала её на крыльце.
— Долго же ты, — пожурила она без особой теплоты. — Учти, обстановка там скромная, до тебя студенты жили. Но и денег, правда, немного прошу. Если ремонт небольшой сделаешь, сочту в счёт оплаты.
— Спасибо, мне на первое время всё подойдёт, — вежливо улыбнулась Ангелина, пытаясь скрыть усталость и растерянность.
— На, постельное бельё взяла, — Валентина Ивановна сунула ей полиэтиленовый пакет. — Пойдём, покажу, где жить будешь.
Продолжение :