больше
В киeвской школе тяжело заболели сразу несколько человек. Всем им стало плохо после того, как они пообедали в столовой. Спасти удалось не всех.
Вскоре оперативники узнали, что это не первый случай смерти сотрудников школы за последний год. Расследование привело к разоблачению целой семьи, а одну преступницу расстреляли.
рассказываем, как поймали преступников, цинизм и жестокость которых потрясли весь город.
На Вышгородской улице в Подольском районе Киева находится желто-оранжевое трехэтажное здание. Это школа №16 с углубленным изучением английского языка.
Школу построили в 1939 году, и десятилетиями в ней никаких происшествий не было. Но в марте 1987 года некоторым ученикам и сотрудникам стало плохо, и их привезли в тяжелом состоянии в одну из городских больниц. Все они жаловались на слабость и сильную боль в суставах.
Врачи сначала подумали, что это тяжелая форма гриппа неизвестного штамма. Однако молодой реаниматолог Николай Суходолов, который тогда работал в больнице, сразу заподозрил, что дело в другом: ведь на дворе был март, а обычно в это время эпидемия уже заканчивается. Он предположил, что больных могли отравить. Но никто из коллег к его словам не прислушался.
Потом один за другим у пациентов стали выпадать волосы. А через несколько дней после госпитализации один из заболевших детей умер. За этим последовали еще несколько смертей. Только тогда медики убедились, что дело не в гриппе — от него такого не бывает.
Гречка или радиация
Первой жертвой непонятной эпидемии стал Вася Юрченко. Он учился в шестом классе и, по словам его матери, мечтал стать ликвидатором на Чернобыльской АЭС. Через несколько дней после того, как Юрченко попал в больницу, он умер. Перед смертью у него выпали все волосы.
Свидетели рассказывали журналистам, что после этого другая пострадавшая школьница с теми же симптомами плакала и кричала, что не хочет умирать. «Мать, дежурившая возле дочери в больничной палате, позвала врачей: посмотрите на подушку! Наволочка была буквально устлана волосами», — вспоминал Николай Поддубный, который в то время был оперативником ГУВД Киева и занимался розыском по делу. Девочка все-таки умерла.
Данные о том, сколько еще человек скончались в больнице, разнятся. Поддубный писал, что врачи не смогли спасти еще двух взрослых — учителя и инженера, который приехал в школу проверить неисправный холодильник. По другим данным, скончался только инженер. Остальные жертвы оставались в больнице в тяжелом состоянии.
К тому моменту медики уже не сомневались, что больных отравили. Но чем именно, никто не понимал. К расследованию подключились сотрудники милиции и прокуратуры. Среди них был и Поддубный, который спустя года написал о деле в своей книге «Уличить оборотня».
«К тому времени за моей спиной было более 20 лет сыскного стажа, остальные члены милицейской команды, которую “бросили” для расследования этого резонансного дела, тоже не были новичками. Но, признаюсь честно, более сложного дела не припомню»,— вспоминал он.
Поддубный писал, что милиционеры выдвинули более 10 версий о том, как могли отравиться ученики и работники школы. Наиболее вероятным им казалось, что сотрудники столовой плохо обработали мясо или приготовили еду из некачественных продуктов. Также допускали, что в школе могли травить тараканов или крыс и яд попал в еду или на посуду. Однако директор и санитарные службы утверждали, что в марте 1987 года ничего подобного в школе не делали.
Были и другие гипотезы, которые считали менее вероятными: например, предполагали, что кто-то из хулиганов мог принести в школу контейнер с ядовитым веществом, которое где-то вытекло из сосуда. Сыщики также думали, что в школе мог оказаться повышенный радиационный фон (катастрофа на Чернобыльской АЭС, которая находилась всего в двух часах езды от Киева, произошла всего за год до этого). Симптомы у жертв чем-то напоминали лучевую болезнь, при которой у людей выпадают волосы.
Школу проверили на радиацию. Уборщица Марина Нестеренко позже вспоминала, что для этого ей пришлось открыть все подсобные помещения — осматривали буквально каждый угол. Но проверка ничего не выявила.
Оперативники ждали, пока больным станет легче и с ними разрешат поговорить. Когда это случилось, версия, связанная со столовой, снова стала основной. Сразу трое пациентов сказали, что им стало плохо после того, как они там пообедали. Ели они одно и то же — гречневый суп и жареную печенку. Было и еще одно совпадение: все пострадавшие пришли в столовую после пяти часов вечера, через несколько часов после общего школьного обеда.
«Тетенька из столовой»
«Шестиклассник Антон, маленький, щуплый и совершенно безволосый, во время беседы постоянно плакал», — писал Поддубный в своей книге. Это был единственный из отравившихся школьников, который выжил. Его спросили, ел ли он что-то в школьной столовой и почему он там оказался после обеденного времени.
Оказалось, школьники по просьбе завхоза заносили в столовую новые стулья. После этого им принесли гречневый суп и жареную печенку. «Когда мы все закончили, тетенька предложила нам покушать», — вспоминал слова Антона Поддубный.
Он спросил у Антона, как звали эту женщину, но тот не знал: «Тетенька из столовой — и все…»
Поддубный отправился к директору школы и запросил данные всех сотрудников столовой. Он также поинтересовался, может ли поговорить с кем-то, кто контролирует процесс приготовления еды в школе. Выяснилось, что этим занималась школьная диетсестра Наталья Кукаренко (по другим данным, Кухаренко). Она умерла за несколько недель до его визита.
Директор рассказала, что Кукаренко скончалась от сердечной недостаточности. В последний раз ее видели на празднике в честь 8 марта: она «была веселая, даже танцевала с военруком». А на следующий день ее забрали в больницу, где она и умерла через несколько дней.
Поддубный вспоминал, что тогда у него появились подозрения, что кто-то из сотрудников школьного пищеблока умышленно травил людей. Но эта идея показалась ему «нелепой и бессмысленной». Чтобы исключить другие версии, он поручил подчиненным проверить кабинеты химии и биологии — не пропали ли оттуда реактивы, которыми могли отравиться жертвы.
Параллельно один из сотрудников милиции беседовал с врачами больницы, где умерла Кукаренко. Те настаивали, что причиной смерти стала сердечная недостаточность. Оперативник также поговорил со школьной медсестрой, навещавшей Кукаренко незадолго до смерти. Она утверждала, что та сама не верила в диагноз и перед смертью жаловалась на онемение рук и боли в суставах.
Подчиненный рассказал Поддубному о словах медсестры, и тогда тот попросил разрешения на эксгумацию тела Кукаренко. В тканях трупа эксперты обнаружили следы таллия.
«Как разъяренная мегера»
Таллий — это тяжелый металл, который использовали как инсектицид и яд для животных, а также в некоторых производствах. Он очень токсичен для живых организмов и вызывает сильнейшее расстройство нервной и пищеварительной системы. После его попадания в организм у человека быстро выпадают волосы, начинаются судороги и немеют конечности. Отравление таллием может привести к летальному исходу.
Водный раствор солей таллия называется раствором Клеричи. В 1980-х годах его часто использовали геологи для того, чтобы определять плотность минералов. После эксгумации тела Кукаренко оперативники предположили, что школьников и персонал могли отравить именно этой жидкостью.
Сотрудники милиции приехали в столовую школы №16, чтобы обследовать все возможные продукты и емкости. «Набирали на анализ гречку из всех емкостей, где хранилась эта крупа, брали смывы с огромной кастрюли, в которой варился злополучный суп, и даже из сливной трубы раковины для мытья посуды», — вспоминала эксперт-криминалист Валентина Калачикова.
Но обыски ни к чему не привели. За несколько дней после массового отравления следы яда, если они были, уже могли исчезнуть.
Тогда оперативники начали проверять всех, кто был причастен к школьному пищеблоку, и проводить обыски по адресам поваров, кондитеров, раздатчиц и посудомойщиков. Они обходили дома сотрудников столовой один за другим, но не находили ничего подозрительного.
Следующей проверке подлежал дом посудомойщицы Тамары Иванютиной. Ее поведение насторожило Валентину Калачикову еще во время обысков в школе. «Эта женщина вела себя… ну не иначе как разъяренная мегера! Чуть ли не отталкивала меня от кухонной утвари, хамила», — вспоминала Калачикова.
Когда сотрудники ГУВД пришли к Иванютиной домой, ее там не оказалось.
Пузырек с жидкостью
Старший оперативной группы решил поговорить с ее мужем Олегом, который был на больничном. Он пожаловался оперативнику на головную боль, онемение ступней и судороги в ногах. Среди жалоб была еще одна — облысение.
Олег Иванютин рассказал милиционеру, что недавно похоронил родителей, которые yмeрли с разницей в два дня. Сначала скончался отец. После семейного обеда ему стало плохо: на следующий день утром у него отнялись ноги и онемели ступни. Он не мог самостоятельно надеть носки, а прикосновение к ногам вызывало сильную боль.
В больнице, как пишет Поддубный, врачи диагностировали обострение полиартрита, выписали лекарства и отпустили его домой. Иванютин рассказывал оперативникам, что его жена Тамара ухаживала за отцом, прикладывала к его ногам грелку и кормила супом. Но состояние отца все ухудшалось, и он умер.
Матери Олега Иванютина стало плохо на похоронах мужа. Тамара подала ей рюмку валокордина и стакан воды. Однако той не стало лучше: у нее на губах выступила белая пена, ее стошнило, и она закричала, что ее отравили.
Поддубный пишет, что на похоронах оказалась свидетельница, которая заметила, как Тамара Иванютина достала из кармана пузырек с какой-то жидкостью и капнула ее в лекарство. Люди начали требовать вызвать милицию и отнести содержимое стакана на экспертизу. Тогда Тамара швырнула стакан на землю. Олег заслонил ее от возмущенной толпы и стал успокаивать мать. Через два дня после похорон она умерла.
После того как милиция получила эти показания, в доме Иванютиных провели обыск — на этот раз Тамара была дома. Есть две версии того, что произошло дальше. Одну из них рассказывала Валентина Калачикова.
По ее словам, cначала там не нашли ничего подозрительного, но затем оперативники подошли к швейной машинке «Зингер», рядом с которой был выдвижной ящик. Калачикова вспоминала, что, когда она попросила открыть ящик, Иванютина швырнула ключи от него на пол и выкрикнула: «Сама открывай, белошвейка!»
В ящике оказался пузырек с неизвестной жидкостью. «Ну что там теоретически могло быть? Только масло для смазки. Я машинально сунула эту жидкость в карман — на всякий случай», — вспоминала Калачикова. По ее словам, она отправилась в лабораторию, где работала всю ночь. Утром пришли результаты экспертизы, которые показали, что в банке был муравьинокислый таллий.
По другой версии, которую рассказывал бывший прокурор Минского района Киева Сергей Винокуров, сначала обыск у Иванютиных ничего не дал. Но, по его словам, уже после выхода из их дома он сказал начальнику районного уголовного розыска: «Слушай, у меня ощущение, что мы что-то забыли. Вот мы, по-моему, не посмотрели за шторой внимательно. А вдруг?»
Сначала оперативник сомневался, но вернулся в дом и обнаружил за шторой небольшую тяжелую банку. Ее изъяли и отправили на экспертизу. Криминалисты установили, что в баночке был таллий.
Сейчас уже вряд ли возможно установить, какая из этих версий соответствовала действительности. Но как бы то ни было, Тамару Иванютину задержали на следующее утро после обыска. На допросах она призналась, что подлила яд в еду в столовой. Олег Иванютин, как пишет Поддубный, не верил, что его жена — преступница. Его сомнения рассеялись, когда эксперты эксгумировали тела его родителей и в их тканях обнаружили следы таллия.
В продолжение:
Посудомойщица-yбийцa.
Семейное дело.
«Не то воспитание»