Удобство одних заканчивается там, где возникает дискомфорт для остальных.
Ощущение, что мои дети постоянно доставляют дискомфорт всем вокруг.
А ведь я стараюсь. Мы с мужем занимаемся ими. Они - не те дети, что носятся по кафе, хватают чужое с полок или хамят окружающим.
Они очень вежливые, стараются помогать - придержать тяжёлую дверь, поднять уроненную кем-то вещь, улыбнуться в ответ. Они - "удобные", пока соответствуют тихой, служебной роли милых помощников.
Но всё меняется в одно мгновение. Как только они перестают быть украшением интерьера чужого комфорта и начинают:
- быть детьми - иногда громко радоваться;
- быть личностями - могут твёрдо сказать нет и отстоять свою игрушку;
- быть уставшими - просто заплакать после долгого дня.
И тут же на них немедленно наклеивается ярлык. Ярлык «неудобных».
А за ним, как тень, следует другой - «Эти многодетные». Произнесённый с лёгким презрением, вздохом и взглядом, который говорит: «Не можете управиться. Зачем столько нарожали?».
И чаще всего эти осуждающие взгляды принадлежат людям, у которых своих детей либо нет, либо они давно выросли и волшебным образом превратились в памяти в идеальных тихонь, которые никогда не падали в истерике у кассы из-за шоколадки.
Слушайте, если бы я остановилась на первом ребёнке, то тоже думала бы, что все эти истерики в магазине — от невоспитанности. Первый ребёнок в стадии малыша был идеальным — тихим, спокойным. Он мог часами играть самостоятельно. Я ловила на себе восхищённые взгляды и тайно считала, что это целиком моя родительская заслуга. Мол, вот как надо - объяснять, любить, и будет вам ангел.
Но потом родился второй сын.
И я была в ужасе, когда он в два года лёг на пол у кассы и заорал, что хочет конфету. Я могла купить и тут же купировать эту истерику, чтобы не нервничали люди, чтобы не слышать тяжёлых вздохов и не чувствовать на себе жгучие взгляды. Это было так просто - протянуть руку, взять шоколадку, и тишина.
Но я не хотела идти у него на поводу. Я не хотела, чтобы он усвоил: достаточно устроить спектакль - и мир склонится перед твоим желанием. Я хотела научить его другому - что есть правила, есть слово "нет", и с этим "нет" можно жить, даже если очень-очень хочется конфету прямо сейчас.
И вот я стояла над своим ревущим сыном, чувствуя себя одновременно тираном и слабой матерью, не способной справиться. А вокруг - целый хор немых осуждающих зрителей. Их молчание было громче любого крика.
В тот момент я поняла, что общественное воспитание - это часто воспитание в угоду общественному спокойствию. Не ребёнка воспитывают, а публику успокаивают. Удобнее дать конфету, чем выдержать этот экзамен на прочность под прицелом сотен глаз.
Дети не программируются. Ты можешь воспитывать двоих одинаково, в одной семье, с одними ценностями — и получить два разных человека. Один — тихий философ, другой — ураган в штанах. И это норма.
Да, мои дети неудобны. Но, возможно, это та цена, которую мы платим за то, чтобы они выросли не просто удобными, а целыми. Чтобы их «нет» имело вес. Чтобы их слёзы не стыдились, а принимались. Чтобы они знали: их уважают даже тогда, когда они не соответствуют чьим-то ожиданиям тишины и покорности.