Это не просто история любви режиссера и актрисы. Это — приговор эпохе, вынесенный в обход официальных биографий. Вера Глаголева, чей «трепетный взгляд олененка Бэмби» стал для одних символом хрупкости, а для других — вечным признаком бездарности, в одночасье превратилась из «протеже» в самостоятельную величину. Ее брак с Родионом Нахапетовым был судом и милостыней: он дал ей пропуск в мир кино, но навсегда навесил ярлык «сделанной звезды». Почему ученица обогнала учителя? И зачем понадобилось превращать историю о творческом союзе в драму о предательстве и молчаливом уходе? Давайте разбираться.
Картина маслом, которая воспроизводится раз за разом: 16-летняя девочка с острыми локтями и точеной фигурой лучницы в полутемном зале «Мосфильма». И пристальный, разглядывающий ее, как экспонат, взгляд 30-летнего красавца-режиссера. Закон кинематографической иерархии был на его стороне. Он — признанный мастер, она — никто. Но вот судьба вынесла иной вердикт. И этот вердикт, состоявшийся годы спустя, оказался куда важнее всех главных ролей, вместе взятых.
Акт I: Девочка из Измайлово и пристальный взгляд в полутьме
Чтобы понять масштаб этого союза, нужно увидеть ту бездну, которая их разделяла в начале. Вера Глаголева родилась в самой обычной семье педагогов в Измайлово. Никаких предпосылок к актерству. Отец видел в ней спортсменку: год мучительной художественной гимнастики, потом стрельба из лука, в которой она дослужилась до мастера спорта. Мир кино был для нее такой же далекой галактикой, как для ее сверстниц — жизнь за железным занавесом.
Ее судьбу перевернул случай. В начале 70-х подруга, работавшая на «Мосфильме», протащила 16-летнюю Веру на закрытый показ зарубежного фильма. И в полутьме кинозала девушка поймала на себе настойчивый, изучающий взгляд. Человек в первом ряду отвернулся от экрана и смотрел только на нее. Этим человеком был Родион Нахапетов — актер, чьи роли в «Нежности» и «Влюбленных» заставляли плакать миллионы женщин, включая маму Веры.
«Я застеснялась, подумала, что он смотрит на кого-то рядом. Подняла глаза — нет, на меня», — вспоминала она.
После сеанса он подошел в буфете и сходу спросил: не хочет ли она сниматься? На следующий день ей вручили сценарий. Фотопробы вышли ужасно, и ассистентам было велено «забыть про эту девушку». Казалось, эпизод исчерпан. Но Фортуна, раз начав кувыркать ее жизнь, не остановилась. Актриса, утвержденная на главную роль в картине Нахапетова «На край света…», заболела. И режиссер, отбросив неудачные пробники, отдал приказ: «Вызовите ту девочку с грустными глазами».
Акт II: «Если бы не он, не видать бы ей ролей». Как ревность заменила любовь
Так, без единого дня в театральном вузе, Вера Глаголева шагнула сразу на главную роль. Это был вызов всей системе. Пока она с трудом ориентировалась на площадке, за ее спиной уже гудел «ядовитый серпентарий» мира кино. Провинциальные актрисы, годами штурмовавшие Москву, скрежетали зубами. Обозленные конкурентки, по словам самой Глаголевой, шептались так, что резало, будто ножом по сердцу: «Если бы не Нахапетов, не видать бы этой тоскливой девчонке, этой деревянной Глаголевой, ролей, как своих ушей».
Родион был с ней суров и требователен. Ей, неискушенной, хотелось, чтобы он был просто мужчиной, но он оставался режиссером, которому нужна муза, идеально воплощающая его замысел. «Он мог и прикрикнуть. Работа есть работа», — признавалась она. Первым о чувствах Нахапетова догадался брат Веры, Борис, приехавший в гости: «Он к тебе неравнодужен. Ревнует. А это верный признак влюбленности».
Через пару недель об этом судачила уже вся группа. Нахапетов звал ее за свой столик, ревниво косился на любого, кто к ней подходил. Этот роман на виду у всех был и ее триумфом, и ее клеймом.
Акт III: Брак под знаком книги. Как «девчонка» стала женой и матерью
Он очаровал ее мать с порога, явившись знакомиться с родителями. Свадьба в 1974 году была скромной: платье сшил брат, из гостей — в основном родня Веры. Нахапетов привел лишь одного друга. 18-летняя Вера переехала к мужу в типовую «двушку» на проспекте Мира. Ее поразило количество книг. Родион много читал, часами просиживал за письменным столом, что-то сочиняя. Он был для нее не просто мужем, а «очень взрослым, известным, состоявшимся» Родионом Рафаиловичем, к которому она даже после свадьбы обращалась на «вы».
В этом браке, продлившемся до 1988 года, родились две дочери — Анна (стала балериной) и Мария (стала художницей). Для Глаголевой не стояло вопроса выбора между карьерой и материнством. «Наши с Родионом дочки были желанными. И мысли не возникало, что дети могут как-то помешать карьере», — говорила она. Она сама кормила их грудью, погрузившись в материнство с той же самоотдачей, с какой позже будет погружаться в роли.
Но пока она рожала и растила детей, ее актерская звезда начала восходить независимо от мужа. И это стало первой серьезной трещиной.
Акт IV: Народный вердикт: От «протеже» к «звезде по праву»
Пока Нахапетов из ревности не приветствовал съемки жены у других режиссеров, к Глаголевой уже шли предложения. Отказаться от них было невозможно. Она снималась у Владимира Меньшова в «Розыгрыше», у Виталия Мельникова в «Встрече на далеком меридиане». А затем грянул «Звездопад» Ивана Дыховичного — картина, после которой на нее обрушился шквал главных ролей.
«О тебе», «Торпедоносцы», «Сошедшие с небес» — в 80-е Глаголева была на разрыве. Ее «фишка» — хрупкость, внутренняя сила за грустными глазами — наконец-то была признана не как дар влиятельного мужа, а как ее личный, уникальный дар. Она, не имея диплома, сделала то, о чем мечтали выпускницы Щуки и Щепки: стала настоящей, народной кинозвездой.
И вот этот тихий, но неоспоримый профессиональный триумф, который, вероятно, был абсолютно закономерен с точки зрения таланта, и вызвал глухой внутренний протест у самого Нахапетова. Потому что есть муж-учитель, а есть жена-ученица. И они, как выяснилось, не могут вечно оставаться в этих ролях. Когда ученик превосходит учителя, союзу грозит катастрофа.
Версия психологов: «Кризис творческой идентичности»
Пока публика видела идеальную пару, в их доме назревал кризис. Его главный посыл, сформулированный позже самой Глаголевой: они говорили на разных языках.
Что же касается самого больного вопроса — о ревности не как к женщине, а как к успешному коллеге, — здесь Нахапетов, вероятно, не отдавал себе отчета. Да, он мог гордиться ею. Но! «Ей, непрофессиональной актрисе, удалось то, что у него, маститого режиссера, в новых условиях не получалось». Переводя с языка подсознательных обид на русский: пусть она блистает в чужих картинах, а я здесь при чем? Я должен оставаться главным.
И вот этот невысказанный, холодный конфликт амбиций, который, возможно, и был главной причиной отчуждения, и привел к роковому решению. Родион практически перестал снимать. Перестройка, отсутствие госфинансирования… А потом — мечта о Голливуде. Компания 20th Century Fox купила его фильм «На исходе ночи». Он вернулся из первой поездки в США окрыленным: его звали работать.
Акт V: Предательство по-голливудски. Жена в Москве, новая любовь — в Лос-Анджелесе
Изначально был семейный совет: Нахапетов уезжает обустраиваться, а потом забирает Веру с дочками. Он не забрал. Через полгода знакомый, вернувшийся из Штатов, позвонил Глаголевой с жестокой прямотой: «Ты теряешь мужа, Нахапетов живет с другой женщиной».
Она не хотела верить, оправдывала: он остановился у друга. Но факт был неопровержим. В Америке он встретил Наталью Шляпникофф, сотрудницу Ассоциации независимого телевидения. Она стала его менеджером, а затем — женой. Семья, построенная за 14 лет, рассыпалась из-за одного билета в Лос-Анджелес.
Для Глаголевой это был удар. Но не конец. В отличие от многих женщин, оставленных «у разбитого корыта», она не стала опускать руки и вести войну за ушедшего мужа. Она сделала то, чего от нее, «хрупкого олененка», никто не ожидал: собрала себя по кусочкам и перешла в новое качество.
Акт VI: Возрождение. Как «брошенная жена» стала режиссером Глаголевой
Пока Нахапетов осваивался в Голливуде, Глаголева открыла в себе новую грань. Она стала режиссером. В 1990 году она сняла короткометражку «Сломанный свет», а затем и полный метр. Женщина-режиссер в российской индустрии — явление редкое, но она доказала, что способна не только исполнять чужие замыслы, но и создавать свои.
На Одесском кинофестивале в 1991 году она познакомилась с бизнесменом Кириллом Шубским. Попросила помощи в финансировании фильма. Он отказался, но они продолжили общаться, а позже поженились. В этом браке родилась третья дочь — Анастасия. Шубский был из другого мира — не творческого, а делового. Это была новая, взрослая жизнь, выстраданная и выбранная сознательно.
Она закрыла гештальт с Нахапетовым не местью, не скандалами, а творчеством. Ее фильмы — «Одна война», «Две женщины», «Год белого слона» — говорили за нее. Она больше не была «женой Нахапетова». Она стала «режиссером Глаголевой». И этот титул, заслуженный потом и кровью, был куда весомее.
Акт VII: Финал в разных полушариях. Тишина в Германии и блог в США
Их пути окончательно разошлись. Родион Нахапетов остался в США. Сейчас ему 80 лет, он ведет, судя по всему, благополучную жизнь, ведет аккаунт в социальных сетях вместе с женой Натальей. Его русская история, его «девочка с грустными глазами» осталась в далеком прошлом, в другой жизни.
Вера Глаголева ушла 16 августа 2017 года после тяжелой болезни. Ей был 61 год. Она умерла в Германии, вдали от родины, которую не променяла на голливудскую сказку.
Народный гнев или любовь не бывают абстрактными. Они всегда находят конкретное применение. В случае с Глаголевой народный суд, который когда-то насмехался над «деревянной» актрисой, в итоге вынес оправдательный вердикт. Она заслужила право считаться звездой не благодаря, а вопреки. Залы на ее фильмы как режиссера были заполнены. Это — голосование вниманием и уважением, самое честное из всех возможных.
Вспоминается история, которую обсуждали в театральной среде. Одна актриса, вышедшая замуж за знаменитого драматурга, навсегда осталась в его тени, хоть и играла блестяще. А другая, брошенная режиссером, сумела сама встать за камеру и завоевать признание. Закон патриархального мира был на стороне мужчин-творцов? Формально — да. А по-человечески? Вот это самое «по-человечески» и доказала своей жизнью Вера Глаголева.
Эпилог: Одна судьба на двоих, но два разных итога
Их история — это приговор не любви, а определенному типу отношений, где один — создатель, а другой — материал. Нахапетов увидел в 16-летней Вере «фактуру». Он лепил из нее актрису и жену по своему образу и подобию. Но «фактура» оказалась живой, сложной, одаренной личностью, которая переросла отпущенные ей рамки.
Где та самая «сильная женщина», которая должна была сломаться после измены и эмиграции мужа? Она не сломалась. Она вышла к людям не с исповедью, а с новой работой. Ее молчание о личном и громкость творческих заявлений стали самым мощным ответом.
Защита Нахапетова могла бы звучать так: «Он дал ей путевку в жизнь, открыл талант!». Более сдержанно, но в том же ключе высказываются и те, кто оправдывает его уход: «Художник ищет новую музу, новую энергию для творчества». А ее новая семья и режиссерские работы — это и есть ее главный аргумент. «Я состоялась не потому, что ты меня открыл. Я состоялась, потому что продолжила идти, когда ты ушел».
И вот этот аргумент — «я состоялась» — и есть окончательный вердикт. Потому что людям, по большому счету, все равно, с кого вы начинали, если в итоге вы пришли к своей собственной, уникальной вершине.
Пока Нахапетов остался в истории как режиссер, открывший Глаголеву, сама Глаголева осталась в истории как актриса, сумевшая стать больше, чем чье-то открытие. Она стала автором своей судьбы. И эта народная правда о силе духа оказалась сильнее всех сплетен о протекциях и сильнее всех обид предательства. Ее жизнь доказала: можно выйти из тени великого мужчины и отбросить свою собственную, такую же великую.