– Насть, поможешь?
Инна стояла у моего стола. Улыбалась. Той самой улыбкой — открытой, располагающей. За которую её все любили.
– С чем?
– Проект для «Горизонта». Виктор Сергеевич поручил мне, но там работы — на троих. А сроки жёсткие. Четыре месяца.
Я посмотрела на неё. Инна — звезда отдела. Три года в компании, а уже ведёт ключевых клиентов. Умеет себя подать, умеет говорить, умеет нравиться.
Я здесь пять лет. Делаю работу. Молча.
– Что нужно?
– Аналитику. Презентацию. Ты же лучше всех в цифрах.
Лучше всех в цифрах. Это правда. Я люблю таблицы, графики, расчёты. Инна любит выступать. Мы — разные.
– Хорошо. Помогу.
– Спасибо! – Она обняла меня. Быстро, легко. – Ты лучшая!
Я не знала тогда, чем это закончится. Не знала, что через четыре месяца буду сидеть на совещании и слушать, как Виктор Сергеевич благодарит Инну за «блестящую работу».
Меня даже не упомянут.
Но это потом. А тогда — я просто согласилась помочь.
Проект «Горизонт» — крупный заказчик. Бюджет — восемь миллионов. Разработать маркетинговую стратегию на год: анализ рынка, позиционирование, каналы продвижения, медиаплан.
Работы — море.
– Давай так, – сказала Инна на первой встрече. – Ты — аналитика и цифры. Я — креатив и презентация.
– Договорились. Только давай фиксировать — кто что делает. Чтобы потом не путаться.
– Зачем? – Она рассмеялась. – Мы же команда. Какая разница, кто что?
– Для отчётности.
– Ой, Насть, ты такая правильная. Ладно, делай как хочешь.
Я начала вести таблицу. Дата, задача, исполнитель, часы. Приучила себя ещё на прошлой работе — после того как меня подставили с отчётом. С тех пор — всё фиксирую.
Инна смеялась: «Ты как бухгалтер».
Я улыбалась: «Привычка».
Первый месяц — нормально. Я делала анализ рынка: собирала данные, строила графики, писала выводы. Инна — придумывала концепции, рисовала мудборды, обсуждала с дизайнерами.
Созвоны каждый день. Письма. Документы.
Я работала допоздна. Три раза в неделю — до девяти вечера. Лёша ворчал:
– Ты когда домой будешь приходить вовремя?
– Через четыре месяца. Проект сдадим — отдохну.
– Это Иннин проект. Почему ты пашешь, а не она?
– Мы вместе работаем.
– Вместе? А почему ты до девяти, а она в шесть уходит?
Я промолчала. Он был прав.
Но я думала — ничего. Главное — результат. Нас обеих отметят.
К концу первого месяца Инна прислала письмо:
«Насть, я тут посмотрела твой анализ. Классно! Только давай я немного переоформлю — для единого стиля. Ок?»
Ок. Конечно, ок.
Через день — новая версия. Мои графики, мои таблицы. Но в шапке — «Подготовлено: Инна Колесникова».
Я написала:
«Инна, там ошибка. Это мои материалы».
«Ой, точно! Исправлю».
Не исправила.
Я написала ещё раз. Через три дня.
«Инна, ты не исправила шапку».
«Ой, забыла. Сейчас».
Исправила. Но осадок остался.
Второй месяц — хуже.
Я делала презентацию. Восемьдесят девять слайдов. Шестьдесят два — мои. Аналитика, цифры, прогнозы, расчёты окупаемости.
Инна делала двадцать семь слайдов. Креатив, визуал, идеи.
Двадцать семь против шестидесяти двух.
Но когда Инна скинула финальную версию — я открыла и замерла.
На титульном слайде: «Автор: Инна Колесникова».
Один автор. Одна.
Я позвонила ей:
– Инна, там на титульнике — только ты.
– А что такое?
– Я тоже автор. Шестьдесят два слайда — мои.
– Насть, ну это же общий проект. Какая разница, чьё имя?
– Разница есть. Для портфолио. Для резюме.
– Хорошо-хорошо, добавлю.
Не добавила.
Через неделю я увидела эту презентацию в общей папке. Титульный слайд: «Автор: Инна Колесникова». Рядом — ничего.
Я написала ей письмо. Официальное. С копией себе.
«Инна, прошу добавить меня как соавтора презентации. Мой вклад: 62 слайда из 89 (аналитический блок, прогнозы, расчёты). Жду исправленную версию до пятницы».
Ответ пришёл через два часа:
«Насть, не понимаю, зачем этот официоз. Мы же подруги. Конечно, добавлю».
В пятницу — проверила. Не добавила.
Я пошла к ней.
– Инна, ты обещала добавить моё имя.
– Ой, закрутилась. Сейчас сделаю.
– Когда — сейчас?
– Ну... завтра. Или в понедельник.
Я смотрела на неё. Она улыбалась. Той самой улыбкой.
– Инна. Это мои слайды. Шестьдесят два слайда. Сто двадцать семь часов работы. Четырнадцать выходных.
– Насть, ты чего? Мы же вместе работаем. Что за подсчёты?
– Я веду таблицу. С самого начала. У меня всё записано.
Она моргнула.
– Какую таблицу?
– Кто что делал. По часам. По датам.
Пауза. Улыбка стала чуть жёстче.
– Насть, ты что — мне не доверяешь?
– Я просто хочу, чтобы моя работа была отмечена.
– Будет отмечена! Господи, что за паранойя?
– Тогда добавь моё имя на титульник. Сегодня.
Она вздохнула.
– Хорошо. Добавлю.
Добавила. Мелким шрифтом. В самом низу. «При участии: Анастасия Морозова».
При участии. Как будто я кофе носила.
Я не стала спорить. Подумала — ладно. Главное, что есть.
Лёша вечером:
– Ты что такая?
– Устала.
– От работы или от Инны?
Я посмотрела на него.
– Она меня не указала нормально. «При участии». Как секретаршу.
– И что ты сделала?
– Попросила исправить. Она исправила. Мелким шрифтом.
– А ты?
– А что я? Скандалить?
– Иногда надо.
– Не люблю скандалы.
Он обнял меня.
– Насть. Ты делаешь работу — пусть тебя и отмечают. Это нормально.
– Знаю. Но Инна... она умеет как-то так... что я себя виноватой чувствую.
– В чём виноватой?
– Что требую своё.
Он покачал головой.
– Это не «требую». Это справедливость.
Справедливость. Красивое слово. Только на работе оно редко работает.
Третий месяц — ещё хуже.
Презентация клиенту. Первый показ «Горизонту». Виктор Сергеевич идёт лично.
Инна готовилась неделю. Репетировала, правила слайды, подбирала слова.
Я готовила цифры. Проверяла расчёты, обновляла данные, отвечала на вопросы.
За день до презентации — Инна:
– Насть, давай ты останешься на подхвате?
– В смысле?
– Ну, я буду выступать. А ты — если вопросы по цифрам — ответишь.
– То есть я не буду представлять свою часть?
– Там одна презентация. Один выступающий. Так логичнее.
– Логичнее для кого?
– Для клиента. Они не любят, когда много людей. Сбивает.
Я молчала.
– Насть, ты же понимаешь — я лучше выступаю. Это не обидно. Просто факт.
Факт. Она лучше выступает. Это правда.
А я лучше считаю. Но считать — не видно. Видно — выступать.
– Хорошо, – сказала я. – Буду на подхвате.
На презентации я сидела в углу. Инна стояла у экрана. Говорила уверенно, красиво, с паузами в нужных местах.
Клиенты кивали. Виктор Сергеевич улыбался.
Когда дошли до аналитики — Инна объясняла мои графики. Моими словами. Которые я ей накануне надиктовала.
Вопросов по цифрам не было. Клиенту всё понравилось.
После презентации — Виктор Сергеевич:
– Инна, отлично! Молодец. Клиент в восторге.
Инна сияла.
– Спасибо, Виктор Сергеевич!
Он повернулся ко мне.
– Настя, ты тоже молодец. Помогала.
Помогала. Сто двадцать семь часов. Шестьдесят два слайда. Помогала.
Я улыбнулась.
– Спасибо.
Вечером — ревела. Лёша держал за руку.
– Она присвоила твою работу.
– Я знаю.
– И ты молчишь?
– А что делать? Сказать — «это мои слайды»? Как маленькая?
– Да. Сказать. Потому что это правда.
– Лёш, ты не понимаешь. Инна — звезда. Её любят. Если я скажу — я буду выглядеть завистницей. Склочницей.
– А если не скажешь — будешь выглядеть никем.
Я молчала.
– Насть. Ты пять лет работаешь. Пять лет делаешь работу. Пока другие выступают — ты считаешь. И что? Где твои премии? Где твои повышения?
– У меня всё нормально...
– Нормально — это не отлично. Ты заслуживаешь отлично.
Он был прав. Но я боялась. Боялась конфликта, боялась выглядеть плохой, боялась испортить отношения.
А отношения уже были испорчены. Просто я этого не хотела видеть.
Четвёртый месяц. Финал.
Проект сдали. Клиент подписал договор. Восемь миллионов. Успех.
Собрание отдела. Виктор Сергеевич — во главе стола.
– Коллеги, у нас отличная новость. Проект «Горизонт» завершён успешно. Клиент доволен, договор подписан. Хочу поблагодарить человека, который это сделал.
Я выпрямилась. Сердце забилось.
– Инна, встань.
Инна встала. Улыбалась.
– Инна показала блестящую работу. Четыре месяца — и такой результат. Аналитика, презентация, переговоры — всё на высшем уровне. Компания гордится такими сотрудниками.
Аналитика. Моя аналитика.
– В качестве благодарности — премия. Триста тысяч рублей. Инна, поздравляю.
Триста тысяч. Инне. Одной.
Аплодисменты. Все хлопали. Инна кланялась.
Я сидела. Руки холодные. В горле — ком.
Сто двадцать семь часов. Шестьдесят два слайда. Четырнадцать выходных.
Ноль рублей. Ноль благодарностей. Ноль упоминаний.
Собрание закончилось. Коллеги расходились. Инна принимала поздравления.
Оля — из нашего отдела — подошла ко мне.
– Насть, ты как?
– Нормально.
– Ты же... ты же тоже работала над этим проектом?
– Да.
– И тебя не упомянули?
– Как видишь.
Она помолчала.
– Это несправедливо.
– Знаю.
– Ты скажешь что-нибудь?
Я посмотрела на Инну. Она стояла в центре, сияла, принимала комплименты.
– Не знаю, – сказала я.
Оля ушла.
Я осталась. Сидела за столом. Смотрела на Инну.
Четыре месяца. Сто двадцать семь часов. Шестьдесят два слайда.
«При участии».
«Помогала».
Ноль.
Инна подошла ко мне.
– Насть, ты чего такая? Пойдём отметим!
Я подняла глаза.
– Инна. Меня не упомянули.
– Ну... Виктор Сергеевич не всех перечисляет. Не обижайся.
– Я работала над этим проектом четыре месяца. Сто двадцать семь часов переработок. Шестьдесят два слайда.
– Насть...
– Ты получила триста тысяч. Я — ноль.
Она вздохнула.
– Это не я решала. Это Виктор Сергеевич.
– Ты могла сказать. Что мы работали вместе.
– Ну... как-то не к месту было...
– Не к месту?
Она развела руками.
– Насть, я не специально. Просто... так получилось.
Так получилось. Четыре месяца — и «так получилось».
– Ладно, – сказала я. – Пойду работать.
Она смотрела мне вслед. Я чувствовала — смотрела.
Но не обернулась.
Вечером — Лёше:
– Она получила триста тысяч. Я — ноль.
– Что?!
– Меня даже не упомянули. «Инна показала блестящую работу». Всё. Точка.
Он молчал. Долго.
– Насть. Ты это так не оставишь.
– А что делать?
– Пойти к директору. Показать таблицу. Письма. Черновики. Всё.
– И что — сказать «она украла мою работу»?
– Сказать правду. Что вы работали вместе. Что твой вклад — шестьдесят два слайда. Что ты заслуживаешь признания.
– Лёш, это будет выглядеть как... жалоба. Как зависть.
– Это будет выглядеть как справедливость.
Я молчала.
– Насть. Ты пять лет делаешь работу за других. Пять лет молчишь. И что? Где ты сейчас? Там же, где была. А Инна — звезда. На твоих плечах.
– Ты думаешь, надо идти к директору?
– Я думаю — надо сказать правду. Вслух. При всех.
При всех. Это страшно.
Но он был прав. Если молчать — ничего не изменится.
На следующий день — планёрка отдела.
Виктор Сергеевич — во главе. Инна — рядом. Остальные — вокруг.
Обсуждали новые проекты. Распределяли задачи.
В конце — Виктор Сергеевич:
– Есть вопросы?
Я подняла руку.
– Да, Настя?
Сердце колотилось. Руки холодные. Но я встала.
– Виктор Сергеевич. Вчера вы благодарили Инну за проект «Горизонт».
– Да, заслуженно.
– Хочу уточнить: я тоже работала над этим проектом. Четыре месяца. Наравне с Инной.
Тишина.
– Вот таблица. – Я положила листок на стол. – Дата, задача, исполнитель, часы. Мой вклад: сто двадцать семь часов. Шестьдесят два слайда из восьмидесяти девяти. Аналитический блок, прогнозы, расчёты окупаемости.
Виктор Сергеевич взял листок. Посмотрел.
– Вот письма. – Я положила ещё стопку. – Черновики, согласования, версии документов. Видно, кто что делал.
Инна побледнела.
– Насть, что ты делаешь?
– Говорю правду.
– Это же... это же подстава!
– Нет. Подстава — это когда тебя не упоминают. Когда твою работу присваивают. Когда ты получаешь триста тысяч за то, что сделала я.
Виктор Сергеевич поднял глаза.
– Инна?
– Я... мы работали вместе... Настя помогала...
– Помогала? – Я повернулась к ней. – Шестьдесят два слайда из восьмидесяти девяти — это «помогала»? Сто двадцать семь часов переработок — это «помогала»?
Она молчала.
– Ты ни разу не сказала, что мы работали вместе. На презентации — выступала одна. На совещании — принимала благодарность одна. Премию — получила одна.
– Насть, я не специально...
– Не специально? Я три раза просила добавить моё имя на титульник. Три раза. Ты написала «при участии». Мелким шрифтом.
Виктор Сергеевич смотрел на Инну. Потом на таблицу. Потом на письма.
– Инна, это правда?
– Ну... я не помню...
– Вот письмо. – Я достала распечатку. – «Прошу добавить меня как соавтора. Мой вклад: 62 слайда из 89». Дата, время, текст. Её ответ: «Конечно, добавлю». Не добавила.
Тишина.
– Виктор Сергеевич. – Я посмотрела на него. – Я не прошу отнять у Инны премию. Я прошу признать мой вклад. Публично. Как вы признали её.
Он помолчал.
– И половину премии, – добавила я. – Сто пятьдесят тысяч. За сто двадцать семь часов работы.
Инна вскочила.
– Это шантаж!
– Это справедливость.
– Ты завидуешь! Потому что я умею выступать, а ты — нет!
– Ты умеешь выступать с моими слайдами. С моими расчётами. С моими словами.
– Это общий проект!
– Тогда почему благодарность — тебе одной? Почему премия — тебе одной?
Она замолчала.
Виктор Сергеевич встал.
– Достаточно. Настя, Инна — останьтесь. Остальные — свободны.
Коллеги выходили. Оля посмотрела на меня — кивнула. Чуть-чуть. Поддержка.
Дверь закрылась.
– Так. – Виктор Сергеевич сел. – Давайте разберёмся.
Разбирались час. Он смотрел таблицу, читал письма, сравнивал версии файлов.
Инна сначала спорила. Потом — оправдывалась. Потом — замолчала.
В конце — Виктор Сергеевич:
– Настя, ваш вклад очевиден. Я... я не знал, что вы так много сделали. Инна представляла проект как свой.
Инна молчала.
– Премия будет разделена. Сто пятьдесят — Инне, сто пятьдесят — вам. Публичное признание — на следующей планёрке.
– Спасибо.
– А вы, Инна... – Он посмотрел на неё. – Мы ещё поговорим.
Инна встала. Вышла. Не посмотрела на меня.
Я осталась.
– Настя. – Виктор Сергеевич вздохнул. – Почему вы сразу не сказали?
– Думала, она сама скажет. Думала, это очевидно.
– Не очевидно. Люди видят того, кто говорит. Не того, кто делает.
– Я поняла.
– Впредь — говорите. Не ждите.
– Хорошо.
Я вышла.
В коридоре — пусто. Тихо.
Я прислонилась к стене. Сердце всё ещё колотилось.
Сделала. Сказала. При всех.
Страшно было — до дрожи. Но я сказала.
Прошёл месяц.
Премию разделили. Сто пятьдесят тысяч упали на счёт.
На планёрке Виктор Сергеевич сказал:
– Хочу отметить вклад Анастасии Морозовой в проект «Горизонт». Аналитический блок, прогнозы, расчёты — её работа. Настя, спасибо.
Я встала. Кивнула.
– Спасибо.
Инна сидела в углу. Не смотрела на меня.
После планёрки — не подошла. На следующий день — не подошла. Через неделю — не подошла.
Мы не разговариваем. Месяц.
Оля говорит — Инна всем рассказывает, что я её «подставила». Что устроила «публичный скандал». Что можно было «решить тихо».
Часть коллег — на её стороне. «Настя перегнула. Можно было по-другому. Не при всех».
Часть — на моей. «Правильно сделала. Инна зажралась».
Атмосфера в отделе — лёд.
Лёша говорит — я молодец.
– Ты сделала правильно.
– Тогда почему так тяжело?
– Потому что правильно — не значит легко.
Мама звонила. Дочь рассказала ей историю.
– Настя, зачем ты устроила скандал?
– Это не скандал, мам. Это правда.
– Можно было по-тихому. С директором лично.
– Она присвоила мою работу публично. Я вернула её публично.
– И что теперь? С коллегой не разговариваешь, все косятся...
– Зато справедливость.
Она вздохнула.
– Справедливость — хорошо. Но нервы дороже.
Может, она права. Может, надо было по-тихому. Пойти к Виктору Сергеевичу один на один. Показать документы. Попросить разобраться.
Без свидетелей. Без скандала. Без публичного позора Инны.
Но тогда — никто бы не узнал. Все бы думали, что Инна — звезда. А я — «помогала».
А так — знают. Видели. Слышали.
Правильно?
Или перегнула?
Я до сих пор не знаю.
Инна не разговаривает. Коллеги делятся на лагеря. Работать — напряжно.
Но сто пятьдесят тысяч — на счету. И моё имя — произнесено вслух.
Впервые за пять лет.
Стоило оно того?
Вы бы как поступили на моём месте — сказали при всех или решили бы тихо?