Напряжение в доме Волковых достигло точки кипения. Ариадна, вернувшись после встречи со Стрельниковым, чувствовала себя одновременно опустошенной и заряженной энергией. В ее голове роились планы, шифры, образы Лопухина и старого дела о контрабанде. Она была так поглощена этим новым, опасным миром, что не сразу заметила, как сгущается атмосфера вокруг нее.
Первым звоночком было молчание горничной Даши. Обычно болтливая и преданная, девушка теперь отвечала односложно, избегая встречи глазами. Потом Ариадне стали отказывать в карете под самыми надуманными предлогами: «кони простужены», «кучер болен», «княгиня велела экипаж к вечеру подготовить». Наконец, однажды утром, когда Ариадна, собравшись в условленное место для встречи со Стрельниковым, вышла в прихожую, ее остановил незнакомый, угрюмый лакей, поставленный, как она поняла, специально.
— Княгиня Волкова просит вас к себе, сударыня. Немедленно, — проговорил он, блокируя путь к двери.
Сердце Ариадны упало. Она поднялась по лестнице в покои свекрови, чувствуя, как с каждым шагом нарастает ледяная тяжесть. Кабинет княгини был мрачным, как склеп: темные дубовые панели, портреты суровых предков, тяжелый запах ладана и лекарств. Сама княгиня восседала в вольтеровском кресле, закутанная в кружевную шаль, и ее лицо, обычно выражавшее холодное высокомерие, теперь было искажено настоящей, неконтролируемой яростью.
— Наконец-то, — прошипела она, не предлагая сесть. — Ты решила явиться, бесстыдница. Думала, я не замечу? Думала, твои позорные вылазки останутся в тайне?
— О чем вы, матушка? — попыталась парировать Ариадна, но голос выдал ее.
— Не смей мне лгать! — княгиня ударила костяшками пальцев по ручке кресла. — Я все знаю. Про балу у Оболенских. Про то, как ты вертелась вокруг того… дипломата. Лопухина. Всем уже известно, что вдова Волкова, не сняв траур, охотится за женихами! А вчера! Вчера моя горничная видела, как ты садилась в извозчика на углу, одна, без сопровождения! Куда? К кому? К этому полицейскому прохвосту? Или к любовнику?!
Слова сыпались, как удары кнута. Каждое — ядовитое, точно рассчитанное, чтобы унизить и пригвоздить к позорному столбу.
— Три года я терпела твое нытье, твое уродливое затворничество. Я думала, ты хотя бы сохранишь приличия в память о моем сыне. Но нет! Ты опозорила его имя еще при жизни, а теперь плюешь на его могилу! Ты — грязь на фамилии Волковых!
— Матушка, вы не понимаете… — попыталась вставить Ариадну, но свекровь перебила ее с новой силой.
— Понимаю! Понимаю прекрасно! Ты хочешь меня в гроб загнать своим поведением! Ты хочешь, чтобы про нас все шептались! Нет, моя милая. Этому конец. С сегодняшнего дня ты не выйдешь из этого дома. Никуда. Ни на бал, ни на прогулку, ни в церковь. Твои комнаты — твоя тюрьма. Даша будет приносить тебе еду. Больше ты никого не увидишь. Никаких писем, никаких визитов. Особенно от полиции.
Ариадну охватила паника. Это был крах. Если ее запрут здесь, все рухнет. Она не сможет встретиться со Стрельниковым, не сможет помочь найти ключ к шифру, не сможет ничего. И свекровь, видя ее ужас, удовлетворенно улыбнулась.
— Что, испугалась? Поздно. Я уже написала письмо своему кузену в жандармское управление. Пусть разберутся с этим Стрельниковым, что к тебе пристает. А тебя, если не одумаешься, отправят. В монастырь. В дальний, суровый. Или в лечебницу доктора Кибальчича. Там такие, как ты, быстро приходят в чувство.
Угроза была более чем реальной. Княгиня Волкова имела связи и деньги, чтобы сломать жизнь не только невестке, но и надворному советнику, если решит, что он встал на ее пути.
— Вы не можете этого сделать, — тихо, но с ледяной яростью произнесла Ариадна. Впервые за три года она позволила себе открытое неповиновение. — Я не ваша собственность. Я не рабыня.
— Ты — часть семьи, которую я возглавляю! — взревела княгиня. — И пока я жива, ты будешь делать то, что я скажу! А сейчас я говорю — марш в свои комнаты! И чтобы я не слышала ни звука!
Ариадну буквально вытолкали из кабинета. На лестнице ее уже ждал тот самый угрюмый лакей, который проводил ее до дверей ее флигеля и, щелкнув замком снаружи, занял пост в коридоре. Она была в западне.
Первые часы прошли в отчаянии. Она металась по комнатам, как зверь в клетке. Планы, надежды, месть — все это разбивалось о железную волю свекрови. Даша, принеся обед, лишь украдкой сунула ей в руку записку: «Он ждет сегодня в шесть. Что делать?».
«Он» — это, конечно, Стрельников. Она скомкала записку и бросила в камин. Даже если бы она могла как-то передать ему весть, что в этом толку? Он не мог ворваться в дом Волковых. А ее исчезновение он, вероятно, расценил бы как предательство или слабость. И закрыл бы дело, решив, что она испугалась.
К вечеру отчаяние сменилось холодной, расчетливой злостью. Она смотрела на запертую дверь, на решетки на окнах (они всегда были, флигель когда-то служил детскими). И понимала: силой не вырваться. Нужна хитрость. Нужно сыграть на слабостях самой княгини. На ее гордости, на ее страхе перед скандалом, на ее… суеверности.
У княгини Волковой была странность: она панически боялась «порчи» и «дурного глаза». Любой незначительный проступок слуг она могла счесть злым умыслом. Этим и нужно было воспользоваться.
Ариадна подошла к этажерке с фарфором. Ее взгляд упал на недорогую, но изящную статуэтку пастушки Севрской мануфактуры. Она взяла ее в руки. «Отголосок» был слабым, приятным — подарок одной из тетушек. Ариадна глубоко вздохнула, сосредоточилась… и со всей силы швырнула статуэтку в каминную полку. Фарфор разбился с оглушительным, чистым звоном, рассыпавшись на десятки осколков.
Через минуту в дверь застучали.
— Барыня! Барыня, что там? Вы в порядке? — это был испуганный голос Даши.
— Войди! — крикнула Ариадна, нарочито громко и истерично.
Даша, получив кивок лакея, открыла дверь и вскрикнула, увидев осколки.
— Ой, матушки! Что случилось?
— Она… она сама разбилась! — запричитала Арианда, делая глаза круглыми от ужаса. — Стояла, стояла… и вдруг упала! Сама! Как будто… как будто ее толкнула невидимая рука! Ой, Даша, мне страшно! Это дурной знак! Это проклятие на этот дом! На княгиню!
Она играла свою роль с отчаянным вдохновением. Даша, девушка простая и тоже суеверная, побледнела.
— Барыня, успокойтесь… наверное, сквозняк…
— Какой сквозняк! Окна закрыты! Дверь была заперта! Это дух… дух неупокоенный! Может, Дмитрий… он злится, что меня держат здесь как в тюрьме! Он предупреждает!
Истерика Ариадны, подкрепленная «свидетельством» разбившегося якобы сам по себе фарфора, произвела нужный эффект. Через полчаса перепуганная Даша доложила обо всем княгине. Та сначала в ярости приказала запереть Ариадну на ключ и не слушать ее бредни, но когда через час в ее собственной спальне со стола «сама по себе» упала и разбилась хрустальная пудреница (дело ловких рук Даши, подкупленной последними золотыми серьгами Ариадны), княгиня дрогнула.
Суеверный страх оказался сильнее гнева. Мысль о том, что дух ее покойного сына может быть недоволен и насылает проклятие на дом, была для нее невыносима. Она не могла допустить скандала с призраками.
Вечером того же дня Ариадну «временно», под строгий надзор и клятвенное обещание вести себя прилично, выпустили из-под домашнего ареста. Победа была хрупкой и временной, но она была. Теперь Ариадне предстояло не просто встретиться со Стрельниковым. Ей нужно было придумать, как навсегда вырваться из-под власти свекрови. И время работало против нее. Княгиня не отступится надолго. А где-то в городе человек с бархатным голосом, возможно, уже знал, что вдова Волкова ищет ключ к его шифру. И его терпение тоже могло лопнуть.
✨ Если вы почувствовали магию строк — не проходите мимо! Подписывайтесь на канал "Книга заклинаний", ставьте лайк и помогите этому волшебству жить дальше. Каждое ваше действие — словно капля зелья вдохновения, из которого рождаются новые сказания. ✨
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/68395d271f797172974c2883