Пока пассажиры томились в гостиничных номерах под негласным надзором, следствие активно работало с другими свидетелями. Одним из ключевых стал капитан «Аквилегии», Франческо Бартоли, ветеран лагуны с сорокалетним стажем. Его допрашивали в полицейском участке Сан-Марко, и его показания, сухие и технические, пролили свет на важные детали, которые пассажиры могли не заметить или неверно истолковать.
Капитан Бартоли подтвердил хронологию шторма и решение укрыться у острова Сан-Франческо дель Десерто. Он подробно описал повреждения: антенны действительно были выведены из строя, связь прервана. Но самый важный момент касался электричества. «Отключение света в салоне и части коридоров не было прямым следствием шторма, — заявил капитан. — Основные генераторы и аварийный свет работали. Отключился один конкретный контур — тот, что питал салон, коридор первого класса и несколько кают, включая каюту-люкс. Это могло произойти из-за короткого замыкания, но… но рычаг рубильника этого контура в электрощитовой был вручную переведён в положение «выкл»».
Это было сенсационно. Значит, тьма, охватившая салон в ключевой момент, была не случайностью, а чьим-то умышленным действием. Кто имел доступ к электрощитовой? По словам капитана, доступ туда имели он сам, старший механик и… по специальному разрешению, для осмотра коллекции старинных навигационных приборов, хранящихся в соседнем помещении, — Олег Демидов. «Он интересовался техническим оснащением судна, — пояснил Бартоли. — Несколько раз спускался туда со мной в первые дни круиза».
Таким образом, круг подозреваемых в организации темноты сужался до Демидова и членов экипажа. Но у механиков не было видимых мотивов, да и их алиби было надёжным — они всё время шторма находились в машинном отделении, борясь с поломками, что подтверждалось вахтенным журналом.
Капитан также дал характеристику пассажирам, насколько это было в его компетенции. Он отметил напряжённость между «русскими господами», особенно между молодым мужем (Максимом) и пожилым коллекционером (Демидовым). Упомянул, что господин Демидов часто разговаривал с ним о безопасности и о «необходимости контроля над ситуацией». На вопрос о возможных потайных ходах, капитан подтвердил существование служебных лазов, вроде того, что в уборной, но заявил, что их схему знают только ключевые члены экипажа и… опять же, господин Демидов, который при покупке и переоборудовании судна интересовался всеми чертежами.
Относительно ночи убийства капитан мог добавить мало: он был на мостике, боролся со штормом. Крика из кают он не слышал из-за шума ветра и работающих двигателей. Он подтвердил, что после обнаружения тела Демидов просил его заблокировать все выходы, что он и сделал, выставив матроса у трапа.
Показания капитана делали Демидова центральной фигурой не только по мотивам, но и по возможностям. Он мог отключить свет. Он знал о потайных ходах. У него был доступ к электрощитовой. Это укрепляло версию следствия, что Демидов если не убийца, то как минимум режиссёр ситуации, который создал условия для убийства, а потом пытался замести следы. Однако оставался вопрос: если он всё спланировал, зачем было оставлять на теле камею — предмет, так явно связывающий убийство с его главной страстью? И зачем потом прятать Софью Петровну в трюме, рискуя быть пойманным? Эти действия не вписывались в образ холодного, расчётливого манипулятора. Они были паническими, иррациональными. Или… такими их кто-то хотел представить. Показания капитана добавили фактов, но не сняли главного противоречия в деле.
💗 Затронула ли эта история вас? Поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на «Различия с привкусом любви». Ваша поддержка вдохновляет нас на новые главы о самых сокровенных чувствах. Спасибо, что остаетесь с нами.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6730abcc537380720d26084e