Лева сидел на кухне, как падишах в изгнании. На нем были старые треники с вытянутыми коленками и футболка, которая помнила еще выпускной 2015 года, но взгляд у мужа был такой, словно он только что лично уволил шеф-повара в парижском ресторане.
Перед ним стояла тарелка с макаронами по-флотски. Еще месяц назад он уплетал их за обе щеки и просил добавки, а теперь сидел и с брезгливостью ковырял вилкой содержимое, будто нашел там не обжаренный фарш, а радиоактивные отходы.
– Оксан, ну это несерьезно, – протянул он, отодвигая тарелку мизинцем. – Текстура фарша грубая. Подачи нет никакой. Где цветовой акцент? Где, я тебя спрашиваю, баланс кислотности? Это еда для плебеев, а я, между прочим, развиваю вкус. Я требую высокой кухни, а не этого... месива.
Оксана стояла у раковины и медленно выдыхала. Ей казалось, что еще секунда – и сковорода сама, по щучьему велению, прилетит в лоб этому гурману доморощенному.
Началось все безобидно. Лева в отпуске подсел на кулинарные битвы. Смотрел их запоем, с утра до ночи. И ладно бы он пошел и приготовил что-то сам. Нет! Он просто лежал на диване, чесал живот и комментировал действия профессионалов: «Куда ты столько масла льешь, олух?», «Кто так режет лук? Руки бы оторвать!». А потом эта «экспертность» перекочевала в реальную жизнь.
– Лева, ты в своем уме? – спокойно спросила Оксана, вытирая руки полотенцем. – Это макароны. Обычные. Вкусные. Ты их десять лет ел и не жаловался. – Вот именно! – воскликнул он, назидательно подняв палец. – Десять лет я жил во тьме гастрономического невежества. Но теперь я прозрел. Я знаю, что курица должна быть «medium rare», а не пересушенная подошва, которую ты называешь филе.
Оксана прищурилась. – Курица? С кровью? Ты хочешь сальмонеллез подхватить, дорогой? – Это называется «сочность», Оксана! Тебе не понять, ты застряла в прошлом веке со своими борщами. Уровень надо повышать. Я, как глава семьи, имею право на качественный сервис.
«Не муж, а недоразумение», – подумала Оксана. Внутри всё кипело. «Достал до чёртиков!» — пронеслось в голове. Она работала логистом, вела сложные проекты, уставала как собака, а дома ее ждал вот этот «критик», который за день палец о палец не ударил, зато успел выучить слово «бланшировать».
Всю неделю он терроризировал ее лекциями. Суп был «пресным, как твоя жизнь», котлеты – «лишенными индивидуальности», а салат – «кучей травы без идеи». Лева вошел во вкус. Ему нравилось чувствовать себя важным, гонять жену, видеть, как она старается (или ему так казалось). Апогей наступил в пятницу вечером.
Оксана задержалась на работе – закрывала квартал. Домой летела, мечтая просто упасть лицом в подушку. Забежала в квартиру, а там – тишина. Лева сидел за пустым кухонным столом. Он подготовился. Повязал на шею клетчатую салфетку (ту самую, которой Оксана обычно накрывала тесто), выпрямил спину и сложил руки в замок. Вид у него был торжественный и глупый одновременно.
– Привет, – сказала Оксана, скидывая туфли. – Ты чего в темноте сидишь? Света нет?
Лева не ответил. Он выдержал театральную паузу, а потом громко, с оттяжкой щелкнул пальцами прямо перед ее носом. – Официант! – гаркнул он голосом капризного барина. – Я голоден. Столик не сервирован, хлебной корзины нет. Меню и винную карту, живо! И чтобы подача была на уровне, иначе оставлю разгромный отзыв на всех платформах. Звезд вы у меня точно не получите.
Оксана замерла. В горле пересохло. Она смотрела на этого «артиста», на его самодовольную физиономию, на грязную чашку, которую он даже не удосужился убрать со стола перед своим перфомансом. Первым порывом было высказать ему все, что накопилось. Про то, что он не работает уже месяц (ищет себя, видите ли). Про то, что «глава семьи» мог бы и сам ужин приготовить. Про то, что он, мягко говоря, офигел.
Но потом она посмотрела на него внимательнее. Лева ждал скандала. Или оправданий. Он упивался своей властью. «Ах, ты ж, божий одуванчик, – подумала Оксана, и губы ее тронула странная улыбка. – Высокой кухни захотел? Сервиса? Ну, держи карман шире».
В глазах у нее плясали черти, но голос прозвучал мягко, даже подобострастно: – Прошу прощения за задержку, месье. Сию минуту.
Она склонила голову, как провинившаяся стажерка, и метнулась в спальню. Лева самодовольно ухмыльнулся. Дрессировка прошла успешно! Жена знает свое место. Сейчас начнет суетиться, накрывать, может, даже свечи зажжет. Оксана вернулась через минуту. В руках она держала солидную папку из темной кожи – осталась с прошлой работы, когда она возила документы на подпись генеральному.
– Ваше меню, месье, – Оксана с легким поклоном положила папку перед мужем. – Сегодня у нас особое предложение от шефа. Эксклюзив.
Лева аж расцвел. Он вальяжно откинулся на спинку стула, предвкушая триумф. Ну конечно, она испугалась. Поняла, что с таким экспертом шутки плохи. – Посмотрим-посмотрим, чем вы тут кормите, – барственно протянул он и открыл папку.