Римма сидела перед монитором, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Заказчик тупил. Нет, не просто тупил, а делал это с особым, изощренным садизмом, словно ему за это доплачивали. Четвертая правка макета за час. И ладно бы по делу, так нет — «поиграйте со шрифтами».
Она сделала глубокий вдох. Спокойствие. Только спокойствие. На кону кругленькая сумма, и терять её из-за того, что у кого-то нет вкуса, она не собиралась.
И вот тут зазвонил телефон.
На экране высветилось: «Тетя Валя (Армавир)».
Римма поморщилась. С этой веткой родни она не общалась года три. Тетка Валя была тем самым человеком, про которого говорят «не женщина, а катастрофа». Громкая, беспардонная, уверенная, что весь мир ей должен просто по факту её существования.
– Алло? – сухо ответила Римма, не отрываясь от экрана.
– Риммка! Привет, племяшка! – голос тетки ударил по перепонкам так, что Римма инстинктивно отодвинула трубку от уха. – Ты дома? А то мы с вокзала вышли, такси вызываем. Диктуй адрес точный, а то я вечно путаю, какой там у тебя корпус.
Внутри всё похолодело. Не от страха, нет. От наглости.
– В смысле — с вокзала? – Римма даже перестала печатать. – Вы что, в городе?
– Ну да! – радостно гаркнула Валя. – Сюрпри-и-из! Мы со Славиком приехали! Ему, понимаешь, развеяться надо. Двадцать пять лет парню, а он всё один да один. Решили у вас в миллионнике ему невесту присмотреть. Ну и город показать, культурная программа, все дела. Поживем месяцок, а там видно будет. Может, работу найдет, зацепится.
Римма моргнула. Раз. Другой. Месяцок? Славик? Тот самый Славик, который в двадцать пять лет работает «маминым сынком» на полставки и считает, что вынести мусор — это трудовой подвиг?
– Тетя Валь, – голос Риммы стал твердым, как гранит. – Вы меня, конечно, извините, но я гостей не ждала. У меня работа, проекты, дедлайны. Квартира — это мой офис. Я не могу вас принять.
– Ой, да не выдумывай! – перебила тетка, и Римма прямо увидела, как та отмахивается пухлой рукой. – Работа у неё. Ты же дома сидишь, в компьютере кнопки тыкаешь. Это не работа, а так, баловство. Найдешь время для родни. Мы же не чужие люди! Потеснишься. Славик на диване поспит, я с тобой. Мы неприхотливые.
– Я не буду тесниться, – Римма процедила это сквозь зубы. – Тетя Валь, сейчас 2026 год. Есть гостиницы, есть хостелы. Снять квартиру на месяц стоит не так уж дорого.
– Ты в своём уме? – возмутилась Валя. – Деньги ещё тратить на жилье, когда у родной племянницы двушка пустует? У нас каждая копейка на счету. Билеты, знаешь ли, не дешевые. И вообще, мы уже в такси сели. Говори код домофона, не тяни резину, счетчик тикает!
Это был танк. Танк Т-34 с перманентной завивкой и сумками в клетку. Она не спрашивала — она уведомляла. Она ехала в «бесплатный отель всё включено» с правом качать права и учить жизни.
– Я не пущу вас, – сказала Римма.
– Чего? – Валя на секунду замолчала, словно не поверила ушам. – Ты как с теткой разговариваешь, сопля? Мать твоя, царствие небесное, такого бы не допустила! Мы к тебе со всей душой, гостинцев везем, варенье, а ты нос воротишь? Короче, адрес я помню, улицу найдем. Не откроешь — я под дверью буду стоять и орать так, что соседи полицию вызовут. Опозорю на весь дом, так и знай. Будешь потом ходить, глаза прятать.
Римма представила эту картину. Валя, которая орет на весь подъезд, и Славик, этот сладкий пирожочек, жующий пирожок с капустой. Соседи у Риммы были приличные, дом бизнес-класса. Такого шоу ей точно не простят.
– И да, Риммка, – продолжила Валя, чувствуя, что племянница замолчала. – Ты давай там, метнись в магазин. Славик с дороги голодный как волк. Купи колбаски нормальной, не соевой, сыра, хлеба свежего. И пельменей пачку, только хороших, дорогих, а то у него от дешевых изжога. Мы минут через сорок будем. Всё, целую!
В трубке раздались гудки.
Римма медленно опустила телефон на стол. Скулы свело от злости. «Колбаски нормальной». «Потеснишься». «Месяцок».
Она посмотрела на свою идеальную гостиную. Светлый диван, на который этот олух Славик будет крошить чипсы. Рабочее место, которое превратится в склад чужих трусов и носков. Кухню, где Валя будет сёрбать чай и учить её, как правильно варить борщ, попутно инспектируя холодильник.
– Ну уж нет, – тихо сказала Римма. – Хрен вам, а не «ол инклюзив».
Она могла бы забаррикадироваться. Могла бы вызвать охрану. Но Валя — это стихия. Она устроит скандал такого масштаба, что Римме потом придется менять квартиру. С такими людьми нельзя воевать в лоб. Их нужно бить их же оружием — страхом и глупостью.
Римма взглянула на часы. Сорок минут. Времени было в обрез.
Она метнулась к шкафу в прихожей. Где-то там, на верхней полке, в коробке с надписью «Хлам», лежали остатки реквизита с прошлогодней хэллоуинской вечеринки.
– Иди к папочке, – прошептала она, выуживая моток яркой желто-черной ленты с надписью «DANGER / KEEP OUT» и остатки красно-белой ленты для ограждений.
Затем она села за компьютер. Пальцы летали по клавиатуре. Ей нужен был документ. Страшный, официальный, с гербами и печатями. Такой, от которого у любого советского человека подгибаются коленки и пересыхает в горле.
«СЛЕДСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ... ПОСТАНОВЛЕНИЕ... СТАТЬЯ 159 ЧАСТЬ 4... МОШЕННИЧЕСТВО В ОСОБО КРУПНЫХ...».
Принтер зажужжал, выплевывая лист за листом.
Римма действовала быстро и четко, как спецназовец на задании. Никакой паники. Только холодный расчет и ярость. Это была не оборона. Это была зачистка территории от паразитов.