Исчезнувший убийца
В пивном баре "У трёх поросят" было тепло и уютно. Вошедший сюда человек огляделся и, ещё глубже надвинув шляпу серого цвета на глаза, уселся у стойки и попросил два пива. Получив требуемое, человек начал пить из первой кружки, осторожно озираясь на полумрак бара. Затем точно так же человек выпил вторую. Расплатился и пошел прочь, сутулясь и заранее запахиваясь серым плащом. На улице была нехорошая погода. Выйдя за дверь, человек усмехнулся. И тут как что-то острое - хрясь! - ему в спину! Человек перекосился, немой крик ужаса застыл в его глазах, ноги подломились. И человек в сером плаще упал на мостовую...
*
Холмс постоянно дразнит меня за пассажи, подобные вышеприведённому. Но я его не очень слушаюсь. Мне кажется, излагать сухую последовательность событий неправильно хотя бы из уважения к читателям. Как пренебречь эмоциями, постоянно окружающими нас? И пусть Шерлок обижается на меня, но сам он подчас проявляет просто невероятную эмоциональность! И что же, теперь опускать это, мол, неважно? А мне кажется, что очень даже иногда важно... Ну, вот так я немного отвлёкся, но, думаю, вы простите меня за это.
*
Когда мы с Холмсом прибыли на место, труп окружала толпа зевак. Холмс всех растолкал и подошел к убитому. Полицейский, охранявший огороженное белой веревочкой лежащее тело, тотчас же вытянулся в приветствии. И вот оно, тщеславие! Я заметил, что Холмса просто стало распирать от довольства из-за того, как на него отреагировали. Не лопнул бы.
Холмс долго и неспешно курил, набивая трубку пять раз, потом задумчиво произнёс:
- Его убили.
После чего мы пошли разговаривать с Лестрейдом. Точнее, разговаривал Холмс, а я внимал. Выяснилось, что есть шесть подозреваемых: швед Бендт Иглссон, священник Делавр Эйт, домохозяйка Офелия Скрюге, бармен Томас Уитмен, музыкант Пит Пестрозадофф и респектабельный спекулянт Генри Брудл.
- Мистер Холмс, помогите нам в этом деле! - сказал Лестрейд напоследок.
- Что же тут помогать? Все подозреваемые у вас в руках, осталось лишь допросить - скучное и неинтересное для меня занятие. Я сторонник действия, а не разговоров.
- И всё-таки, помогите, мистер Холмс! Допросите их с помощью ваших чудесных способностей! Я же знаю, как вы умеете допрашивать!
Лесть быстро сделала свое дело. Холмс, размягчевший и раздобревший, тут же легко согласился проделать эту "неинтересную" работу. А потом мы вернулись на Бейкер-стрит.
- Допрашивать будем здесь! - объяснил мне Холмс в гостиной. - Мне здесь сподручнее, чем в участке.
И я ничем не мог возразить на это. Холмсу виднее.
*
Вскоре доставили подозреваемых. Холмс вышел, переговорил с сопровождающими полисменами и, вернувшись, сказал мне:
- Ватсон! Есть задача как раз для вас. Один из подозреваемых - швед. Он требует, чтобы его допрашивали только в присутствии посла. У меня нет времени на соблюдение всей этой чепухи, поэтому просьба к вам: изобразите посла. Просто постойте с умным видом. Вам это так идёт!
Я согласился. Холмс сообщил за дверь, что посол уже здесь, после чего в гостиную вошли Бендт Иглссон и сопровождающий его полисмен.
- Я - Холмс, а это - посол, - представил нас Холмс шведу.
- Господин посол, они почему-то считают меня виноватым! - с яростью сказал мне швед на чистейшем шведском языке. Я прямо обомлел. Шведского же не знаю совершенно! Я испуганно посмотрел на Холмса. Он показывал мне кулак. И я решился.
- Бучагето пиашеле задолу пе маса вазеде! - сказал я шведу.
- Я не понял вас, господин посол! - удивился Иглссон. - Вы вообще посол? Вы шведский знаете?
- Пупете ладмисчу ди баруха! - важно покачал я головой, пытаясь убедить недоверчивого шведа.
Холмс в это время показал мне хук. Вот пойди, разбери его, то ли он мне угрожает, то ли суфлирует... А, была не была! И я с развороту вколотил Иглссону в ухо. Когда он упал, то Холмс моментально подскочил ко мне и зашептал на ухо:
- А теперь, Ватсон, отвлеките как-нибудь констебля.
Интересно, как он себе это представляет? Да, с Холмсом не соскучишься! Я подошел к полисмену, который равнодушно воспринимал происходящее, и пнул того по ноге. Полисмен удивлённо посмотрел на меня и произнёс:
- Не понял.
Тогда я схватил его нос и стал крутить. Полисмен мгновенно побагровел, свалил меня на пол и стал пинать.
- Констебль! - услышал я вскоре голос Холмса. - Пожалуйста, простите доктора Ватсона. Он больше не будет.
- Так уж и быть, мистер Холмс. Вообще-то я его пожалел, всё-таки он ваш друг. Но если он ещё раз выкинет такое, то я ему точно все кости переломаю!
Я встал, отряхнулся и отошел в сторонку. Холмс за это время, похоже, что-то все-таки узнал важное. Швед был по-прежнему без сознания, зато глаза Холмса довольно блестели.
- Констебль! - крикнул он. - Можете отнести этого и привести следующего.
*
Следующим в кабинет влетел - иначе не сказать - необъятный, словно пасхальный пудинг, священник Делавр Эйт. Он заполнил собой всё пространство, от порога до каминной полки, а его добродушная улыбка могла бы осветить даже самый мрачный склеп.
- Что вы делали в баре? - спросил его Холмс, с трудом отыскав взглядом лицо священника за внушительным животом.
- Проповедовал, отпускал грехи, соблюдал пост ещё немного, - вежливо ответил Делавр, попутно нечаянно смахнув хвостом рясы стопку документов со стола.
Холмс задумчиво потёр переносицу.
- Ну, и кто, по‑вашему, убил несчастного Рональда Адера?
Священник на секунду задумался, затем с неподдельной искренностью изрёк:
- Кто‑то нехороший.
Холмс замер, словно пойманный на горячем кот, пытающийся притвориться вазой. Его глаза забегали, а пальцы нервно забарабанили по подлокотнику кресла.
- Отличная идея! По-моему, мы начинаем уверенно продвигаться к разгадке в этом деле! - вдруг прервал он свои мыслительные метания. Потом посмотрел на меня.
Я, сообразив, что сейчас может начаться нечто эпическое, на всякий случай сделал вид, будто увлечённо изучаю звёздный атлас. При этом я так старательно всматривался в картинки, будто надеялся разглядеть там созвездие «Чайник с тремя ручками» или туманность «Забытый носок».
Холмс шумно выдохнул, провёл рукой по волосам и, глядя куда‑то в сторону камина, произнёс с интонацией человека, который только что осознал, что он только что что-то понял:
- А идите вы с богом!
Священник, ничуть не обидевшись, расплылся в ещё более широкой улыбке, кивнул и величественно выкатился из комнаты, оставив после себя лёгкий аромат ладана и ощущение, словно мимо пронеслось небольшое, но очень благочестивое торнадо.
*
- Сижу себе спокойно, вяжу, и тут эти негодяи, - Офелия Скрюге выразительно кивнула в сторону полисмена, - врываются и хватают меня. Меня! Честную домохозяйку! Обвиняют во всякой напраслице! Хотите, мистер Холмс, я свяжу вам носки?... А рукавицы?... А шарфик?
- Доктору Ватсону свяжите.
- Доктор Ватсон, идите сюда, я сниму мерку... Мистер Холмс, а зачем он штаны снимает?
- Доктор Ватсон, не снимайте штаны!
И я послушался. Холмсу виднее!
*
- Понимаете, мистер Холмс, спрятался я за стойкой, сижу себе спокойно, пью втихаря, и тут врываются эти... - Томас Уитмен посмотрел на полисмена, - то есть я хотел сказать, спокойно входят наши доблестные полицейские и культурно предполагают меня убийцей. Но, мистер Холмс, зачем мне убивать?
- Ватсон, что вы думаете по этому поводу?
- Я полагаю, что... э-э-э... деньги?
- Ну конечно, мой друг! Помяните мое слово, в основе половины всех преступлений лежат деньги! - радостно поддержал он меня. - Но тут, видимо, другая половина?! - вдруг с яростным криком он обратился к бармену. Тот сразу опасливо прикрыл голову руками, а затем, после некоторой паузы, с дрожью в голосе спросил:
- А где здесь у вас туалет?
*
Патлатый Пит Пестрозадофф рассказывал всё сам, без наводящих вопросов Холмса:
- Сидим мы с Иглссоном, пьём за нас, то есть за шведов, как вдруг раз! Смотрю, приходит Бендт и говорит, что убили несчастного Рональда Адера. Я ещё сразу подумал, что что-то тут нечисто. А Бендт добавляет, мол, знаешь, какое странное орудие убийства? Я говорю, что не знаю. Он говорит, а ты иди посмотри на трупе. Я посмотрел, а там в спине четыре таких маленьких аккуратненьких дырочки, расположенных рядком на одинаково небольшом расстоянии друг от друга. Я потом спрашиваю Бендта: "И что?". А он: "А ничего!". И тогда я понял, что надо сочинить об этом песню. Сейчас я вам её спою и вы будет плакать, как плакал Бендт, который услышал эту песню первый...
*
Последним был респектабельный спекулянт Генри Брудл. Холмс поспрашивал его немного о ценах на свежие цены, после чего объявил:
- Полисмен, соберите всех.
Когда все подозреваемые собрались в гостиной, Холмс театрально вскинул руку и сказал:
- Я намерен объявить вам имя убийцы!
- Ах! Меня раскрыли! - раздался женский возглас в толпе подозреваемых.
Офелия Скрюге упала без чувств.
- Это она! - показал на неё пальцем Холмс.
- Да, это она! - радостно сказал Томас Уитмен.
- Она-она! - поддержали его все остальные.
Потом мы остались втроем в гостиной: Холмс, я и Офелия Скрюге, лежащая без чувств на полу. Сгорая от нетерпения, я спросил у Холмса:
- Но как вы догадались?
- Это элементарно, Ватсон! Орудие убийства! Она тыкала несчастного Рональда Адера спицей.
И он задумчиво заиграл на скрипке, а я в очередной раз убедился, что Холмсу виднее!