Договорившись о продажной любви, разряженная разведчица ступила за заборное ограждение. Она сопровождалась двумя дородными англичанами. По пути они познакомились и определились с присущей национальностью. Владислава, скрывавшаяся в неотдалённых кустах, отлично всё слышала.
- Ты кто такая? - поинтересовался тот, что выглядел посветлее; видимо, в той паре он считался за главного. - Как твоё имя?
- Зовут меня Катя, - Лисиной вдруг вспомнилась небезызвестная порно-актриса; она решила воспользоваться её частичной анкетой. - Я чешская переселенка. Приехала во Францию несколько лет назад. Обосновалась в Марселе, на солнечном побережье. В виду отсутствия достойного заработка, сняла́сь в нескольких порнографических фильмах. Понравилось. Стала трахаться на постоянной основе. Тем и живу. И довольно неплохо. Теперь вы? - потребовала обратную откровенность.
- Я Кристофер Спайк, - отчитался более разговорчивый; он почему-то (сам не зная зачем?) перешёл на полную откровенность. - Это Джереми Скот. Мы английские спецназовцы. Нас прислали охранять некого очень влиятельного клиента. Он генерал. Похоже, американский. Достоверно не уточнили. Мы сделали вывод сами. По характерному говору.
Они вошли в охранное помещение. Входная створка за ними закрылась. Шарагина осталась без дополнительной информации. Хотя, если честно, она нисколько не беспокоилась. Ведь с ними находилась пронырливая Юли́са, хитроумная интриганка. Она-то сумеет их раскрутить по полной программе. Ненавязчиво. Осторожно.
- Как его зовут? - словно подтверждая, изворотливая блондинка осведоми́лась как бы не́хотя, лишь только для поддержания их общего разговора.
- Мистер Грант, - без обиняков ответил тридцатилетний, до крайности возбуждённый мужчина; он обтекал слащавыми слюнками и перешёл на откровенные ласки.
Лиса отстранилась. Сначала она отвечала, и даже слилась в нецеломудренном поцелуе, но потом как будто нежданно-негаданно чего-то сломалось.
- Кристофер, стой! - прирождённая артистка играла не хуже любой голливудской актрисы; она указала на угловую видеокамеру, а следом на электрический чайник: - Не будем спешить. Сначала отключи́те постороннюю съёмку, - привела убедительные причины, - потом давайте-ка выпьем горячего чаю. Мне нужно согреться. Тогда моя «отве́тка» окажется чуть более сексуальной. Посто-о-ойте… чего это я? Может, у вас шампанское есть? Было бы кстати.
- Нет, на работе не пьём, - разъяснил ей Джереми Скот; он приблизился сзади и медленно поглаживал упругие ягодичные выпуклости, - а вот чаю – пожалуйста. Спайки, поставь. Мы пока чуть-чуть полюбезничаем, - в его понимании означало «подготовка к интимной близости».
«Поганые лизоблюды! - в девчачьем сознании сводилось к «похотливые торопыжки»; ещё она подумала: - Так ведь утрахают. Когда мне не хочется. Когда я нахожусь на особом задании. Нет, надо срочно чего-то придумать». Попутно ей приходилось разыгрывать истомную негу. Первоклассная интриганка извивалась как истинная путана; она изображала, что ей невыразимо приятно. Наконец, когда приподняла́сь и без того короткая юбка и когда надорвалась колготочная ласто́вица, закипел спасительный чайник.
Лиса с упоением выдохнула. Она отошла, не приспуская чёрную мини-юбку, присела к обеденному столу. Неназойливо отметила весь внутренний интерьер. Помимо места, где ей приспичило сесть, внутри располагались следующие предметы: пульт управления, оснащённый наружными камерами; открытая одёжная вешалка; два стула, одна табуретка; односпальный, похожий на больничный, топчан. Внутренний периметр варьировался от трёх с половиной метров – в длину, до двух – в ширину.
Спайк разлил кипяток по трём фарфоровым кружкам. Опустил в них заварочные пакетики. Кинул по два кусочка сахара-рафинада. Уселся напротив шикарной блондинки. Она находилась сбоку протянутого стола, ближе к входному проёму. На случай, если придётся быстро сбегать. Второй охранник усадил себя ровно посередине.
Приученные мужчины помаленьку стали отхлёбывать. Хитрая особа попробовала и то́тчас закашлялась. Словно бы обожглась. Она отобразилась болезненной миной.
- Горячо, - по устоявшейся с детства любимой манере Юла́ по-лисьи сощурилась, - я не привыкла, - она закончила с оправдательным изворотом и перешла к нормальному предложению: - Пока он остывает, могу я подмыться? Я девушка чистоплотная. Мне будет неприятно, если вам чего-нибудь не понравится. Так куда мне сходить? У вас, я вижу, даже обычной моечной раковины нет; водяное же снабжение напрочь отсутствует.
- Отправляйся в хозяйский дом, - инструктировал болтливый охранник; он взял переговорную рацию. - Поднимешься на второй этаж. Я свяжусь – тебя встретят. Катя! - окликнул Кристофер, когда восхитительная особа находилась уже в дверях. - Особенно не задерживайся. Запомни: мы первые.
- Я поняла, - Лиса состроила игривые глазки; она их разыгрывала настолько умело, насколько не вызывала ни туманных ни явственных подозрений, - через пару минут вернусь. Вы пока не скучайте. Попейте чаю да приготовьтесь к отменному сексу. Ну всё, я пошла.
Лисина поправила короткую юбку и вышла на улицу. Поравнялась с красивым кустом. Услышала неявное шевеление. Сомнений не вызывало – за ним кое-кто надёжно скрывается. Она тихонько окликнула:
- Даяна, следуй за мной. Воротные стражники, - обозва́лись ею Спайки и Джереми Скот, - отпи́ли уже по половине снотворного эликсира и скоро уснут. Нам остаётся следующее: проникнуть во внутреннее пространство; вырубить остальных охранников; забрать с собою мистера Гранта; вывести его в глухое, отдалённое от города, место; хорошенечко допросить.
Разъясняла Юла по ходу движения. Невидимая напарница скрывалась за хвойными ту́ями. Высокие и непроглядные, они разрослись сбоку от асфальтированной дорожки. По ней продвигалась потрясная проститутка, замаскированная блондинка Лиса. Они перемещались практически рядом и потихонечку разговаривали.
- Что остаётся мне? - Владислава сообразила, что вдвоём их сразу не пустят и что поднимут ненужную им тревогу. - Как поступать?
- Вначале я прорываюсь одна, - смекалистая плутовка распределяла примерные роли; она как раз приблизилась к входному проёму, - а после впускаю, Даяна… тебя-а-а, - добавилось ею сквозь сжатые губы.
Неподражаемая плутовка остановилась напротив наблюдательной видеокамеры; она крепилась по верху, чуть выше входной двери́. Приветливо помахала. Незамедлительно отщёлкнулся магнитный замок. Стеклянная створка отъехала на парочку сантиметров и приоткрылась наружу. Лисина потянула дверную ручку и торопливо вошла.
Шара́гина осталась на улице. Спрятанная за хвойными деревцами, брюнетка дожидалась особого разрешения, что можно уже войти. Как и обычно в преддверии туманной опасности, её охватила лёгкая дрожь. Чтобы исполниться обычным спокойствием, она пустилась в отвлечённые размышления: «Юлиса справится. Я в ней уверена. Она истинная профессионалка, каких не бывает. Чего-нибудь непременно придумает. Странно, - подумалось ею через тридцать минут, - самовольная плутовка отсутствует слишком долго. Прошло уже полчаса. Может, чего случилось?» Встревоженная наперсница совсем уже собиралась «шилокру́тить» в открытую…
Неожиданно! Щёлкнул магнитный замок. Дверная створка немножечко приоткрылась; она приглашала проследовать внутрь. Слава так точно и поступила. Она ни разу не сомневалась, что её запускает находчивая подруга. Едва оказалась во внутренних помещениях, извлекла захваченное оружие. Поднялась на второй этаж. По левую руку услыхала чуть приглушённые голоса. Один принадлежал её смышлёной напарнице. Поспешила с безотлагательной помощью.
В оперативной комнате находилось трое: Лиса и двое коренастых охранников. Тёртая шпионка стояла возле открытой, распахнутой настежь, двери́; она держала под ствольным прицелом растерянных стражников. Оба казались испуганными; но не потому, что на них направилось взведённое дуло, а, скорее, потому, что нападение явилось нежданным, немыслимым, по сути непредсказуемым. Рыжие и коротко остриженные, они выглядели «кругломо́рдыми», кареглазыми, с большими носами, с неясно очерченными губами, со злобно ходившими желваками – словом, чистые англичане.
Первый стоял в сиреневых, в белый горошек, семейных трусах. Его скомканная одежда валялась неподалёку. Там находилась и снаряжённая оперативная кобура. Второй оделся стандартно, в чёрный мужской костюм. И тот и другой подня́ли кверху пустые ладони и яростно хмурились. По их недвусмысленным взглядам было больше чем очевидно, что дай им только маленький повод – и вы изнасилованные покойницы.
Новоявленная путана осталась лишь в нижнем белье: в цветастом бюстгальтере; в надорванных у промежности ажурных колготках. Её нынешний «прикид» понуждал предположить нечто, совсем неприличное. Поражённая приятельница «растя́пила рот». Она не говорила ни слова, а только молча глотала, как извлечённая из воды обычная рыба.
- Даяна, забери у них служебные пистолеты, - распорядилась предприимчивая задира; она кивнула сначала на правого, а следом на левого, - они им пока не понадобятся. Гляди, осторожней. На линию прямого огня не вставай. Приближайся с боковых направлений. Чего застыла как стукнутая по черепу?! Давай уже – начинай!
Громкие указания вывели растерянную соратницу из аффективного ступора. Она тряхнула чернявой головушкой, похлопала по румяным щекам, приподняла опущенный пистолет и выставила строго перед собой. На вытянутых руках. Продвинулась на пару шагов вперёд. Остановилась, не дойдя каких-нибудь полутора метров.
Пока приближалась, примерная участковая обратила внимание на следующие особенности: во-первых, что командный пункт гораздо больше, чем наружное охранное помещение; во-вторых, что периметральный размер его доходит до двадцати пяти метров в квадрате; в-третьих, что мебель в нём лишь самая обязательная; в-четвёртых, что она представляется удлинённым столом, компьютерной техникой, узким одёжным шкафом, односпальной кушеткой, двумя железными стульями; в-пятых, что в серединной части подстолья крепится сигнальная красная кнопка. Не стоило сомневаться, она предназначалась для вызова полицейского подкрепления. Что в нынешних реалиях являлось, ну! просто недопустимым.
- На колени. Руки за голову, - Владислава поступила по-своему; ей вдруг вспомнилась полицейская школа, частые тренировки. - Пальцы сомкнуть, - она командовала и чётко и ясно. - Согнутый локоть на́ пол. Лежать. Быстро! Никто не двигается, иначе стреляю.
Образцовая участковая неторопливо приблизилась. Нацелилась в широкую спину одетому. Наступила на пятку. Повела её на излом. Придала лежавшему телу не очень удобное положение. Она так поступала по вполне понятым причинам – чтобы не возникло каких-нибудь неожиданностей. Непредвиденных. Крайне опасных. Успешно разоружила. Чуть отошла. Разрешила обоим подняться.
Теперь у них было по три пистолета. Столько много не требовалось, но девятимиллиметровые патроны им бы (стопроцентно!), конечно, понадобились. Поэтому снаряжённые магазины покинули железные рукоятки; они распределились по дамским сумочкам, неотъемлемым женским аксессуарам. К ним присоединились по две запасные обоймы. Они экспроприировались у всех четырёх охранников. Далее, изъя́лись оперативные «ка́буры». Уф! Доблестные напарницы вооружились и сделались очень опасны. Теперь можно было выполнять любые немыслимые задачи.
Довольные девушки взгляну́ли друг другу в глаза. Молча посовещались. Как поступят дальше, поняли без всяческих слов. Недаром их объединили в единодушную пару: одна читала вторую, как ту открытую книгу. Сейчас они лишний раз доказывали, что Оксана Бероева, в своё время (когда помещала Лисину Юлю в Московское суворовское училище и когда расхваливала Президенту Шарагину Славу), нисколечко не ошиблась.
Прежде чем приступить к основному допросу, боевые подруги вознамерились недолго посовещаться.
- Юлиса, ты как? - поинтересовалась Влада у бойкой подруги; она подтолкнула её к подробному изложению: - Как всё прошло?
- Норм, - применила Лисина краткую форму от слова «нормально»; кстати она развеяла любые сомнения: - Не переживай, они не успели. Я вовремя вооружилась и припёрла их к стенке. Нажать на красную кнопку – не представилось возможным им тоже.
Разухабистая плутовка толково определила, что осталась в итоге «нетра́ханной» и что дополнительных «гостей» предполагать не приходится. Потом она вкратце пересказала, как именно оказалась в таком откровенном виде.
