Побег Михаила Девятаева из немецкого концлагеря на угнанном самолете с высоты дня сегодняшнего смотрится как полная фантастика. В нашем представлении фашистский концлагерь — это ряды колючек, автоматчики на вышках, камеры смерти, крематории.
Ощущение фантастики от побега усиливает и фильм Бекмамбетова, снятый в 2021 году. В нем-то как раз показан классический концлагерь, в котором полно охраны, но она при этом необъяснимо «не успевает». Техническая сторона побега упрощена — угон самолета у Бекмамбетова показан как сущая импровизация. Ну и как не обойтись без «главного немецкого врага», который почти сразу выделяет Девятаева из общей массы, подозревает его, ведет с ним своего рода психологическую дуэль и фактически становится его персональным антагонистом.
В действительности же все обстояло иначе. Охраны в лагере военнопленных на балтийском острове Узедом было гораздо меньше, чем в фильме. Во-первых, география (остров, с него трудно убежать). Во-вторых, время: конец зимы 1945-го, у немцев мало людей, охрана не профессиональная, а набрана из «ополченцев», которые к тому же сочувствуют узникам. Один только факт: Девятаев предлагал бежать вместе с ним одному из конвоиров, но тот отказался и даже потом не выдал заговорщиков.
Советский летчик Михаил Девятаев, попавший в плен в 1944 году из-за сбитого самолета, оказался на прусском острове Узедом после неудачной попытки побега из лагеря Заксенхаузен. На новом месте он не сидел за колючкой в ожидании смерти, а вместе с остальными узниками работал в аэродромной инфраструктуре: подносил аккумуляторы, чистил снег на полосе, разбирал завалы на территории аэродрома после налета союзной авиации. А та бомбила остров часто, так как на нем находился секретный немецкий полигон Пенемюнде для испытаний баллистических ракет Фау-2.
Такая мобильность и относительная свобода передвижений давали Девятаеву легальную возможность находиться рядом с немецкими самолетами, которые он пусть дистанционно, но мог изучать. К тому же Михаил работал на свалках техники и имел доступ к приборным панелям списанных машин.
Побег он задумал заранее и готовился к нему, изучая устройство бомбардировщика Heinkel-111 по фрагментам кабин разбитых машин. Девятаев был не один, у него имелось ядро сообщников, которые могли устраивать так, чтобы группа постоянно работала на аэродроме и около него. В конце концов, «девятаевцы» примелькались, и охрана аэродрома стала их воспринимать как почти неодушевленную часть аэродромного пейзажа.
Побег состоялся 8 февраля 1945 года. Выбранный Девятаевым «Хейнкель» стоял с краю и его персонально никто не охранял. В группе беглецов было 10 человек. Охрана — один конвоир из фольксштурма, которого Иван Кривоногов убил заточкой.
После того как Девятаев с товарищами смогли проникнуть в самолет, началось самое сложное. «Хейнкель» дважды проехал по взлетной полосе, вызвав суматоху среди персонала аэродрома, но подняться в воздух не смог. С третьей попытки Михаил все же разобрался с управлением: Heinkel поднялся в воздух и взял курс вначале на Норвегию, а затем (когда выяснилось, что в баках полно горючего) повернул на Варшаву — поближе к линии фронта.
Конечно, его пытались перехватить: истребители получили приказ сбить Heinkel. Но без знания курса угнанного самолета, обнаружить его можно было лишь случайно. Девятаеву удалось совершить посадку в восьми километрах от линии фронта, в расположении 61-й армии на территории Польши.
Ну а дальше были фильтрационные лагеря, сотрудничество с Сергеем Королевым, звание Героя Советского Союза, работа на речном флоте, мемуары и память о беспрецедентном подвиге, который вошел в историю как одна из самых дерзких и невероятных операций Второй мировой войны.