Часть цикла «Продолжение классики» на ЯПисатель.рф
Продолжение классики
Творческое продолжение в стиле Николая Алексеевича Некрасова
Шли мужики по дороге, и дорога была длинна — длинней, чем прежде казалось. Позади остались и поп, и помещик, и купец Алтынников, и Ермил Гирин, и Матрёна Тимофеевна, и Савелий — богатырь святорусский, — а счастливого всё не было.
Гриша Добросклонов ушёл далеко вперёд, и песня его — «Русь» — ещё звенела в утреннем воздухе, когда семеро странников остановились на развилке и задумались. Одна дорога вела на ярмарку в Кузьминское, другая — в неведомые дали, а третья — обратно домой, в ту самую жизнь, от которой они ушли.
— Братцы, — сказал Роман, почёсывая затылок, — а не повернуть ли нам назад? Баба моя, поди, всю рожь без меня сжала.
— Назад! — вскинулся Лука. — Да мы ж зарок дали! Дома не бывать, жён не целовать, покуда не дознаемся: кому на Руси жить хорошо!
— А ежели никому? — тихо спросил Пахом. — Ежели мы всю Русь пройдём, а счастливого не сыщем?
Молчание повисло над развилкой. Где-то далеко, за перелеском, кричала иволга. Солнце поднималось, и роса на траве горела, как россыпь мелких бриллиантов, — тех самых, которых ни у кого из семерых сроду не бывало.
— Вон, — сказал Демьян, — человек идёт.
И точно: по дороге, что вела от ярмарки, шёл человек. Был он невысок, тощ, в армяке дырявом, в лаптях стоптанных, шапка на нём сидела набекрень, а лицо было такое — не разберёшь: то ли смеётся, то ли плачет, то ли песню петь собирается.
— Эй, мил-человек! — окликнул его Роман. — Ты откуда идёшь?
— Отовсюду, — ответил человек и остановился. — А вы куда идёте?
— Счастливого ищем, — сказал Лука. — Не знаешь ли, кто на Руси живёт счастливо?
Человек посмотрел на них и рассмеялся. Смех его был такой заливистый и звонкий, что семеро мужиков даже отступили на шаг.
— Счастливого? — переспросил он, отсмеявшись. — А я-то вам зачем? Я — самый несчастный человек на Руси.
— Это уж мы слышали, — проворчал Пахом. — Каждый второй — самый несчастный.
— Нет, братцы, я не каждый второй, — сказал человек и сел на обочину. — Я — Фома Безымянный, и вот вам моя история.
Мужики переглянулись и тоже сели. Скатерть-самобранка, давнее их чудо, была уже потрёпана и кормила не так обильно, как прежде, но всё ж расстелили её, и на ней явились хлеб, квас, огурцы и каша — еда простая, мужицкая, но после долгой дороги и она казалась пиром.
Фома Безымянный отхлебнул квасу и начал:
— Родился я в деревне Горелово, что за Волгой. Отец мой был крепостной, мать — крепостная, дед — крепостной, и прадед, и прапрадед, и все до самого Адама — крепостные. Когда вышла воля, мне было двадцать лет. Радовались мы, братцы, — ох, как радовались! Думали: вот теперь заживём! Вот теперь-то и начнётся счастье!
— Ну и что? — спросил Лука нетерпеливо.
— А ничего, — ответил Фома. — Земли нарезали — кот наплакал. Подати — те же. Барин ушёл — а барская привычка осталась: кланяться, бояться, шапку ломать перед каждым, у кого сапоги начищены. Я думал: это у нас, в Горелово, так. Пошёл в город — может, там лучше. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Чехов молча одобряет!
#Некрасов #Кому_на_Руси_жить_хорошо #продолжение #русская_классика #крестьяне #поэма #счастье #Русь