ТЕКСТ ОСНОВАН НА РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ!
Я в тот день понял простую вещь: в некоторых городах порядок можно навести только в отчёте. А в реальности он наводится сам — как грибок в душевой: если не трогать, станет твоим; если тронуть, он распространится абсолютно повсюду!
Прилетел, значит, виноват (по умолчанию)
После работы в Госдуме, после завершения успешной операции, меня прислали работать на Север. Город промышленный: золото пока еще присутствует в земле, нефть копится в баках, но продается, а простой человек (мы никогда ничего не делаем ради блага простых людей) — между “держись” и “не задавай вопросов”. По бумагам я был “советник мэра”. По глазам встречающих — “проверяющий, который ещё не понял, что проверяют тут обычно не документы”.
В аэропорту (если это можно так назвать) меня встретил водитель от администрации. Вид у него был такой, будто он всю жизнь возит либо чиновников, либо гробы — и разницы не видит. Машина — вечная “Нива”, внутри пахло мокрой курткой, табаком и уверенностью, что весна и особенно лето — это миф.
— Вы к нам надолго? — спросил он.
Это был не вопрос. Это была оценка перспектив.
— По работе, — сказал я. Улыбнулся.
У нас в Москве так принято: улыбка — как страховка. Здесь улыбка выглядела как провокация.
Мэр, который живёт между “надо” и “страшно”
Мэр Семёнович встретил меня в кабинете, где всё было сделано “как положено”: флаг, портреты, папки с надписями “Развитие” и “Инвестиции”. Папки стояли ровно, как зубы в рекламе. В реальности они были пустые — это чувствовалось по тишине вокруг них.
Семёнович был похож на человека, который играет роль мэра уже лет десять, но так и не привык к тексту. Он держался за стол как за спасательный круг.
— Артём… Волков, да? — уточнил он.
Фамилия у него лежала на листочке. Это важная местная особенность: тут даже вежливость не бесплатная, её тоже проверяют.
— Наша задача… — начал он и завис.
Так зависают компьютеры, которые слишком долго жили без обновлений.
Я понял: мэр — декорация. Но декорации тут иногда падают. На людей.
Два Горбунова: один город, две кнопки “взрыв”
Быстро выяснилось, что город делят двое — двоюродные братья Горбуновы.
Илья — “золото”. Тихий, расчётливый. Такой человек может сказать “добрый вечер” так, что ты на всякий случай проверяешь, не подписал ли уже что-то кровью.
Сергей — “нефть” и “силовой блок”. Резкий, вспыльчивый. Он не входил в комнату — он её брал штурмом. Его люди появлялись как уведомления от банка: неожиданно и с неприятным смыслом.
Между ними было перемирие. Не дружба. Привычка. Как у соседей: “ты не сверлишь ночью — я не вызываю участкового”. Только вместо дрели — АК-74, вместо участкового — безымянный “решала”.
Почему “по закону” звучит как анекдот
Я, как нормальный столичный человек, сначала думал: приеду, наведу порядок — совещания, документы, “силовой ресурс”. Но тут “силовой ресурс” давно на аутсорсе.
Прямой наезд невозможен: все куплены, связаны, боятся. Причём боятся не как в кино — пафосно. Боятся бытово: “ребёнка в школу как водить?”, “маму в поликлинику как отправить?”, “машину где ставить, чтобы утром она была ещё машиной?”.
Поэтому я выбрал стратегию, которую в Москве называют “тонкая настройка процессов”. Тут это называют проще: “ты что творишь”.
Юля: “честный фильм” как форма маскировки
Юля Кравцова появилась, как появляются люди с двойным дном: спокойно и будто случайно. Для города — местная журналистка, “снять честный фильм про людей”.
Слово “честный” тут звучит как “веганский шашлык”. Вроде возможно, но лучше не проверять на себе.
Юля знала слишком много и слишком правильно задавала вопросы. У таких обычно либо хорошая школа, либо плохие кураторы. Потом выяснилось: она работает глубже, чем принято обсуждать за кофе.
С Ильёй у неё была тёплая дружба из прошлого — такая, где люди понимают друг друга без слов и поэтому молчат.
С Сергеем — история “ну… было”: роман, который оставляет след не в сердце, а в привычке проверять, закрыта ли дверь.
Я посмотрел на неё и понял: идеальный проводник в мир братьев.
Она посмотрела на меня и поняла: идеальный человек, который нажмёт на кнопку и будет удивляться взрыву, потому что “по схеме должно было быть иначе”.
Бытовая алхимия: как из “чуть-чуть” получается “всё”
Начинается это всегда незаметно. Я организовал пару утечек. Подкинул пару “случайных” сведений. Чуть-чуть поломал договорённости, так, чтобы выглядело: “они первые”. (я тока начинал свою работу в качестве Джеймса Бонда - это был мой первый опыт)
Это как на кухне: ты просто хотел подсолить, а крышка слетела, суп убежал, и теперь ты моешь плиту, ненавидя свою жизнь.
В городе это выглядело так:
- В кафе официантка стала приносить кофе молча, без “приятного”. Значит, слухи пошли.
- У администрации охранник перестал спрашивать “к кому?” и стал спрашивать “зачем?”. Значит, кому-то уже звонили.
- На нефтебазе начали чаще менять смены. Значит, ждут.
- На шахтах внезапно усилили посты. Значит, тоже ждут.
Самое страшное в таких местах — они реагируют не на факты, а на интонации. Тут у слуха больше власти, чем у постановления.
Юля пыталась тормозить.
Я это видел по её лицу: она понимала, что если братья сорвутся, пострадает не верхушка. Пострадают те, кто живёт без брони: водители, сторожа, кассиры, учителя. В таких войнах всегда побеждает статистика: “посторонние”.
А я видел задачу.
И дедлайн.
И красивую логику: столкнуть их лбами, чтобы “система” сама себя выплюнула.
Логика — прекрасная вещь. В ней нет крови. Это её главный минус.
Разговор на заводе, который не был разговором
И ТАК МНЕ УДАЛОСЬ СТРАВИТЬ БРАТЬЕВ МЕЖДУ СОБОЙ! Я ЧУВСТВОВАЛ СЕБЯ КУЛОВОДОМ И главным МАНИПУЛЯТОроМ!
Финал случился на заброшенном заводе. Почему завод? Потому что это место, где бетон уже всё понял, а людям ещё кажется, что можно договориться.
Обе стороны приехали “поговорить”. Это слово у нас используется, когда человек хочет выглядеть мирно, но уже зарядил тот самый калаш.
Разговор закончился перестрелкой. Быстро, страшно, без кинематографа. В таких моментах чётко понимаешь: “силовой блок” — не выражение. Это стиль жизни.
Юля попыталась вмешаться — и получила ранение.
Потому что посредник в реальности — это не переговорщик. Это мишень между двумя правыми сторонами.
Я приехал слишком поздно, чтобы остановить.
Но достаточно рано, чтобы увидеть результат.
Это отдельный московский талант: приезжать на последствия и сохранять лицо, пока вокруг люди теряют всё остальное.
Утро. Новости. “Операция успешна”
Утром по телевизору бодро сказали: “операция успешна”, “влияние криминала сломано”. Эх, ФЕДЕРАЛЬНЫЕ НОВОСТИ!
Я люблю слово “сломано”. Оно честное. Не “вылечено”, не “исправлено” — сломано. Как дверь после визита “для профилактики”.
На земле — руины, пустые дороги, страх. Город стал тише. И это была не мирная тишина. Это была тишина подъезда после драки: вроде всё закончилось, но все теперь знают — в следующий раз будет проще.
Я задачу выполнил.
По бумагам — победа.
Внутри — ощущение, что я не навёл порядок, а просто поставил новую отметку на старой шкале: “ТЕПЕРЬ ЗДЕСЬ МОЖНО.....”.
ЭТО БЫЛО НАЧАЛО НОВОЙ ЭПОХИ НАЧАЛА НУЛЕВЫХ - НАВЕДЕНИЕ ПОРЯДКА, ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО ТРЕБУЕТ РЕАЛЬНОЙ ЖЕСТИ!
#криминал #северныйгород #историяизжизни #черныйюмор #нефтьизолото #драма #закулисье #чиновники #реальность #городбезимени #русскийнуар #жизньвроссии
У КОГО БЫЛА ПОХОЖАЯ ИСТОРИЯ В ГОРОДЕ????