Речь пойдет о пистолете-пулемете Томпсона. Да-да, о том самом «Чикагском пианино», которое волею судеб оказалось в заснеженных окопах Восточного фронта.
Многие привыкли видеть этот агрегат в руках Аль Капоне или американских джи-ай в Нормандии. Но история — дама с характером и любит преподносить сюрпризы. В Красной Армии «Томми-ган» был не просто экзотикой, а вполне рабочим инструментом. Правда, отношение к нему варьировалось от щенячьего восторга до глухой ненависти. Давайте разберемся, почему один и тот же кусок фрезерованной стали вызывал столь полярные эмоции у наших бойцов.
Как «американец» попал к нам?
Сразу отсечем мифы. СССР не закупал «Томпсоны» как основное оружие пехоты. Это было бы логистическим самоубийством. Эти «игрушки» прибывали к нам «зайцами» — в комплекте с техникой по ленд-лизу.
Представьте: получаете вы новенький танк «Шерман», «Стюарт» или грузовик «Студебекер». Заглядываете в зип, а там, помимо ключей и ветоши, лежат два промасленных автомата, завернутых в вощеную бумагу. Всего в Советский Союз таким макаром попало около 137 тысяч единиц. Цифра внушительная, но на фоне миллионов ППШ — капля в море. В основном к нам шли модели M1928A1 — те самые, с ребристым стволом и рукояткой взведения сверху, хотя позже встречались и упрощенные M1 и M1A1.
Аристократ в окопах: первое знакомство
Берешь «Томпсон» в руки и сразу понимаешь: вещь. Это вам не штамповка военного времени. Это, простите, буржуазная роскошь. Ствольная коробка выточена из цельного куска стали, приклад — добротный орех. Никаких люфтов, все подогнано идеально. Но тут же закрадывается первое «но».
Вес.
Без магазина эта «скрипка» тянет почти на 5 килограммов (если быть точным — 4,9 кг для модели 1928 года). А если пристегнуть снаряженный магазин на 30 патронов? Выходим за 5,5 кг. Для сравнения: наш родной ППШ с секторным магазином весил около 4,15 кг, а немецкий MP-40 — чуть больше 4 кг.
Таскать такую тяжесть на марше — удовольствие ниже среднего. Пехотинец, получив такое «сокровище», уже через десять километров марш-броска по распутице начинал поминать американских конструкторов тихим незлым словом.
Почему танкисты были в восторге?
А вот теперь перенесемся в тесную утробу танка или кабину бомбардировщика B-25 «Митчелл». Здесь лишний килограмм веса роли не играет — техника везет.
Для танкиста главное что? Компактность и огневая мощь накоротке. Если экипаж покидает горящую машину, значит, враг уже рядом. Дистанция боя — 20-30 метров, часто в упор.
И вот тут «Томпсон» раскрывался во всей красе.
Его патрон — .45 ACP (11,43×23 мм). Это не пуля, это летящая кувалда. Масса пули — почти 15 граммов (у нашего ТТшного патрона 7,62 — всего 5,5 грамм). Начальная скорость невелика, порядка 285 м/с, но останавливающее действие — чудовищное.
Попадание такой «плюхи» сбивало с ног. Если фриц получал 11-миллиметровый привет в плечо, он не просто ранен — он выведен из строя гарантированно и надолго. Болевой шок такой, что о сопротивлении можно забыть. Танкисты это ценили. Для самообороны при эвакуации — идеальный аргумент. К тому же, в тесноте танка отсутствие длинного ствола (всего 267 мм) было спасением.
Кошмар пехотинца: логистика и баллистика
Но то, что было благом для экипажей машин, становилось проклятием для стрелковых подразделений. Если командир решал вооружить «Томпсонами» пехотный взвод, начинались проблемы.
Первая беда — боеприпасы.
Патрон .45 ACP в СССР не производился. Вообще. Весь боекомплект — только то, что приплыло на кораблях через Атлантику. Кончились патроны в бою? У соседа не попросишь — у него ППШ. У убитого немца не возьмешь — у него 9 мм. Остается только использовать тяжеленный автомат как дубину. А ореховый приклад, кстати, в рукопашной трескался на ура.
Вторая беда — пробивная способность.
Помните про «медленную» пулю? На дистанции свыше 50-70 метров траектория полета напоминала радугу. Стрелять прицельно на 100 метров было искусством, доступным не каждому.
Но хуже другое. Толстая и медленная пуля отлично работала по незащищенному телу летом. Но зимой... Немецкая шинель, под ней суконный китель, свитер, да еще и разгрузка с магазинами. На дистанции в 100 метров пуля 11,43 мм могла просто застрять в складках одежды, оставив огромный синяк, но не убив врага. Наш же скоростной патрон 7,62×25 мм (от ТТ и ППШ) шил фрицев навылет вместе с зимним обмундированием.
«Чистюля» не любит грязь
Была и третья причина нелюбви пехоты. «Томпсон» модели M1928A1 имел довольно сложную конструкцию с полусвободным затвором (система Блиша). Внутри — бронзовый вкладыш, куча мелких деталей, требующих обильной смазки.
Американские допуски были минимальными. В стерильном тире это прекрасно. В окопе под Ржевом, где песок перемешан с маслом и гарью, — это приговор. Затвор клинило. Разборка и чистка автомата на морозе превращалась в квест на ловкость рук. Малейшее загрязнение — и вместо очереди ты слышишь предательский щелчок.
Наш ППШ, при всей его грубоватости, жевал любые патроны и стрелял даже будучи забитым грязью. «Американец» же требовал ласки и стерильности, обеспечить которые пехотинец просто не мог.
Вердикт истории
Были ли «Томпсоны» плохим оружием? Ни в коем случае. Это был великолепный полицейский инструмент и отличное средство личной самообороны. Качество изготовления вызывало уважение. Многие бойцы, особенно водители «Студебекеров» и экипажи бронетехники, форсили с ними всю войну, считая «Томми» элитным и статусным оружием.
Но для общевойскового боя в условиях Восточного фронта он не годился. Слишком тяжелый, слишком «близорукий», слишком капризный к грязи и, главное, с дефицитным «питанием».
Поэтому, как только появлялась возможность, пехотинцы меняли заморский гостинец на безотказный ППШ или трофейный МП-40. А «Томпсоны» оставались верными спутниками тех, кто воевал сидя — за рычагами танков и штурвалами самолетов.
Как говорится, каждому овощу — своя грядка, а каждому стволу — своя тактическая ниша.
А вам доводилось держать в руках макеты этого легендарного оружия? Чувствуется вес истории? Делитесь в комментариях!