«Праздник кончился, касса закрыта». Как я выгнала дочь на работу ради нас обеих.
Оно висело в коридоре белым призраком — подвенечное платье за 65 тысяч рублей. Красивое, пышное и теперь совершенно никому не нужное. Зять собрал вещи и ушел, узнав правду о наших финансах. А на кухонном столе лежал телефон с сообщением от банка: «Платеж 28 000 рублей».
Моя зарплата учителя — 45 тысяч. На жизнь нам двоим остается 12 тысяч. На четыре года вперед.
Что имеем: Я, учительница 61 года, взяла кредит на свадьбу дочери, теперь долги, а «молодая семья» распалась через месяц. Я хотела пустить пыль в глаза родне, а сама вырыла нам яму.
Иллюзия «хорошей матери»
Первую неделю я по инерции держала лицо. В учительской врала, что у молодых «все прекрасно, притираются». Дома — жалела дочь, которая лежала лицом к стене. Мне было стыдно признаться даже себе: я взрослая женщина, а поступила как глупый подросток.
Но самый странный момент наступил не тогда, когда закончилась еда. А когда дочь, увидев пустую банку кофе, совершенно искренне предложила:
— Мам, ну возьми микрозайм. Тысяч пять. Мне еще тушь нужна и интернет оплатить.
В этот момент меня словно ледяной водой окатило. Передо мной сидела не женщина 28 лет. Передо мной сидел беспомощный ребенок, уверенный, что булки растут на деревьях, а деньги материализуются в тумбочке по первому требованию.
Развилка: куда свернуть?
Стоя в то утро на кухне, я поняла, что у меня есть два пути.
Я могла пойти по привычной колее. Пожалеть «брошенную девочку», перезанять у подруг, взять тот самый микрозайм, урезая себя в лекарствах и еде. Продолжать играть роль всемогущей мамы, которая решит любую проблему.
Это путь «хорошей матери», но он ведет к тому, что дочь так и останется вечным иждивенцем.
Или я могла выбрать другую дорогу. Перестать быть спасателем. Снять корону и признать крах. Это означало скандал, обиды и риск стать «врагом», но это был единственный шанс выплыть.
Я выбрала второе.
Дело не в лени
Нам часто кажется: если взрослая дочь не работает, сидит на шее — это потому что «времена сейчас тяжелые» или «она слишком ранимая».
На самом деле — проблема была во мне.
Дело не в её лени. Это я боялась, что если перестану быть удобным «банкоматом», то стану ненужной. Я годами покупала её любовь комфортом, не давая столкнуться с реальностью. Пока мы подстилаем соломку, наши дети не учатся падать и вставать.
Я зашла в комнату и сняла с вешалки то самое платье.
— Аттракцион невиданной щедрости закрыт, — сказала я.
— Мы продаем платье. Я продаю дачу, чтобы закрыть долги. А ты завтра идешь искать работу. Любую. Кассиром, администратором, уборщицей. Или я меняю замки.
Как это сработало
Конечно, были слезы. Были крики «ты меня не любишь» и «это унизительно». Но я стояла на своем: унизительно — это когда мать-пенсионерка выбирает между хлебом и каплями от давления, обслуживая амбиции здоровой девицы.
Мы продали платье. Не за 65, а за 45 тысяч. Купила его скромная девушка с мамой, которые собирали эти деньги по крохам. И когда моя дочь увидела, как счастлива эта девочка — не от ценника, а от самого факта свадьбы с любимым, она что-то поняла.
Она отдала деньги мне. Все до копейки.
Через неделю она вышла администратором в салон красоты. Не «директором мира», как мечтала, а простым сотрудником.
Спустя полгода мы сидели на кухне. Кредит почти закрыт благодаря продаже дачи. Дочь ела сыр, купленный на свои честно заработанные, и вдруг сказала:
— Мам, а ведь бывший муж был прав. Мы жили в декорациях. Счастье в кредит не купишь — проценты слишком высокие.
Я потеряла дачу и год спокойной жизни. Но я приобрела взрослую дочь.
Жить по средствам, а не напоказ — трудная наука. Как думаете, жестко поступила мать с продажей платья и ультиматумом, или в такой ситуации по-другому нельзя?
Практика: https://dzen.ru/a/aZAE6RAvLQ9ci6Eg
Подписывайтесь на «Ты в порядке»: здесь мы говорим о том, как жить свою жизнь, а не обслуживать чужие ожидания.